ХРОНИКИ ПАРАЛЛЕЛЬНОГО МИРА. Книга 2. Навстречу свету

– Здесь держат Кая. На каждом периметре – отборные солдаты.

Повисла тишина. Все заинтересованно разглядывали схему.

– Ниже идет еще один такой же ярус с камерой. Шестой и седьмой ярус – казармы.

– Зачем столько казарм? – спросила Аса.

Я повернулась и впервые заметила оборотня-ведьму. Когда я ее искала, мне открыла старушка. Сама же девушка оказалась моей ровесницей, блондинкой с очень длинными волосами, спадающими до бедер. Она носила ободок, а кисти, предплечья и шея сплошь усеяны мелкими татуировками, как у Рика.

Оборотень пояснил:

– В Касхате очень много солдат. Более трех тысяч общим числом. На стенах, на дороге, на башнях, у ворот, на каждом ярусе и на лестницах. Лучшие из лучших стоят в периметрах вокруг камеры. А еще на вершине. На данный момент из-за многочисленных бунтов пленника караул сменяется три раза в день вместо двух. Полностью состав стражи обновляется раз в месяц. Командует всем некто Джейсон Крит.

– И в каких же условиях пленник? – спросил большой и сильный Магни.

Рик с хрустом сорвал схему, представив нам следующий рисунок.

Я вздрогнула. Оборотень неплохо рисовал. Схематично он изобразил фигуру кейнара с поднятыми руками и широко расставленными ногами. Во всех деталях нарисовал цепи, больше напоминающие якорные. Отдельно – механизм закрепления цепи гвоздем в плоти. И стальные обручи на крыльях, состоящие из двух блоков. Одним концом они прикреплялись к кольцу на шее, другим – упирались в кость крыла болтами.

– Общим количеством – десять цепей, четыре гвоздя, два болта, два обруча и кольцо. Он полностью обездвижен. Барьер не дает использовать магию. Они ослабляют его черной беленой, которой пропитано все железо в Касхате. Морят голодом и жаждой. По моим последним сведениям он как-то добился, чтобы цепи сняли… Но, мне кажется, это не надолго. Ночью в камеру запускают газ, который вырубает его и не дает связаться с кем-то через сны.

Рик умолк.

Все слушали с интересом и с ужасом. Даже непроницаемое лицо Исгерд приобрело недоумевающее выражение. Акке почему-то улыбался. Аса закрыла рот рукой, глядя на рисунок Кая. Близнецы переглядывались.

…Бревно треснуло и рухнуло. Из камина вырвался сноп искр, пролетев через комнату и осветив то место, где у кейнара должны быть глаза. По телу прошла дрожь. Остальная комната исчезла. Стало безумно холодно, перехватило дыхание и скрутило живот. При каждом вдохе легкие обжигало и резало, словно там застряли осколки. С рисунка на меня смотрели два черных глаза. В них плескалась боль, отчаяние и… мольба. Кай на секунду зажмурил глаза и кашлянул, обрызгав подбородок кровью. Затем снова посмотрел на меня и прошептал:

– Кори…

– Кори? Кори!

Чужой голос вторгся в видение, разрушив его. Рисунок снова стал простым очертанием. Вернулось тепло и возможность дышать. Я глубоко вдохнула и уставилась на Рика:

– Все нормально. Я задумалась.

На меня уставились девять пар глаз. Хаук и Акке смотрели озадаченно. Беловолосый Ингвар спросил:

– А она как с этим связана?

– У «нее» есть имя, – ровно ответила я. – Я Кори. Кай в Касхате из-за меня.

В очередной раз я рассказала свою историю. На этот раз максимально кратко, в нескольких предложениях. Но их хватило, чтобы произвести впечатление. Теперь на меня смотрели не с подозрением, а с уважением. Исгерд подхватила инициативу:

– Хотела бы я знать, с кем мне придется идти. Если придется.

Тогда все наконец-то представились друг другу. Поочередно вставая, собравшиеся рассказывали о себе.

«Акке» с древнего языка переводится как «искренний». Бородач оказался отличным охотником, не признающим ножей. Он стрелял только из лука, знал все тропы Аскатральского хребта и вполне представлял, как добраться до Касхата, не привлекая внимания. Грегори, сидящий рядом, шепнул:

– Он преуменьшает. Я не видел более меткого стрелка, чем этот перечник.

Сам Грегори, веснушчатый рыжий парень с бакенбардами – знаток карт. Работает в баре и числится лучшим другом Рика.

Ингвар, беловолосый зеленоглазый юноша, сказал лишь одно: «Вы можете положиться на меня. Я решительный». Впоследствии я узнала, что он крайне благородный и смелый оборотень. Пусть вечно молчаливый и задумчивый.

Магни – большой и сильный блондин, который снесет с ног кого угодно, дайте волю. Аса – юная оборотень-ведьма, несмотря на возраст, очень талантливая девушка, много знает. А еще сильный телепат.

Оказалось, что с древнего языка «Исгерд» так и переводится – «ледяная защита». Эта женщина работала при разработке Касхата и знает почти все о его строении. Как оказалось, она еще превосходная травница и лекарь.

Близнецы Скегги и Синдри оказались совершенно разными людьми. Скегги мастерски владеет топором и быстро бегает. А Синдри просто жизнерадостный, улыбчивый и легкий человек.

Хаук высказался последним. Сказал только, что ему «около трехсот лет», он владеет воздухом и может обеспечить поддержку сверху (у него есть верный ястреб и крылатый конь, который не прочь подвести, скажем, на вершину Касхата).

Рик не поторопил их с выбором. Просто сказал, чтобы завтра с утра все уведомили его о своем решении.

Все разошлись в молчании. Особо дружные перешептывались, остальные уходили в раздумьях. Когда дверь закрылась, и мы с Риком остались одни, оборотень выдохнул и сказал:

– Они дружно решили, что миссия невыполнима. Но, Кори, – он повернулся ко мне. – Я знаю, что у них всех нет семьи. Эти люди – жуткие безумцы, а перспектива пойти в Касхат кажется им гениальным развлечением. Они «думают» только для вида. Вот увидишь.

И он не ошибся. На следующее утро я еще валялась в постели, когда без всякого стука ко мне ворвался Рик с кипой писем в руке:

– Я говорил! Кори, я же говорил! Они согласились, даже Исгерд! Все! Я гений!

Я отмахнулась, улыбаясь в подушку:

– Гений, у которого нет совести. Я, между прочим, в кровати!

– Я рад, – его это ничуть не смутило. – Я уже отписался им, что следующая общая встреча будет завтра, а сегодня каждый должен раздобыть по максимуму информации. У Асы бабушка – ведьма, надеюсь, она нам поможет. А мы с тобой пойдем искать секретаршу.

– Кого?..

Я закуталась в крылья и села.

– По моим сведениям, из Касхата на днях уволилась заведующая архивом. Не знаю, как вампиры такое допустили, но сейчас она в Текхгуре. Нужно развязать ей язык. Поможешь?

– Я, по-твоему, похожа на Ищейку?

Рик усмехнулся:

– Немножко. Ну, ты магией хоть что-нибудь сделать можешь?

Я подумала:

– Она вампир?

– Да.

– Значит, нам пригодится огонь. Пошли.

…В доме пахло травами и выпечкой. Чайник ритмично подрагивал на плите, позвякивали тарелки, ложки и все, что имелось в неприметной избушке на окраине города. Но это не помешало нам найти заведующую архивом. Сейчас она испуганно заперлась в спальне.

– Уходите! Оставьте меня, грязные псины!

Рик колотил в дверь так, что сотрясался весь дом.

– Со мной кейнар! Не откроешь, она спалит эту дверь, дом и тебя!!! Скажешь все сразу, мы оставим тебя в покое и только поблагодарим!

Вампирша не отреагировала. Я хрустнула пальцами, отвела Рика в сторонку и встала перед дверью.

– Мы не сделаем ничего плохого, – мягко произнесла я. – Нам только нужна информация о Касхате, откуда вы прибыли. И все.

Я отошла на шаг, удерживая распалившегося Рика. Спустя несколько минут дверь неуверенно приоткрылась:

– Точно ничего не сделаете? Он не укусит?

– Если ты… – зарычал оборотень, но я ощутимо ударила его по затылку.

– Точно. Слово кейнара.

Дверь полностью открылась. В проеме показалась невысокая девушка с короткими черными волосами. Тонкие изящные пальцы явно свидетельствовали о работе с бумагами. Карие глаза смотрели настороженно. Она медленно прошла мимо нас, не сводя глаз с Рика, сняла с плиты чайник и налила три чашки чая. Затем жестом пригласила нас сесть.

– Что вам нужно? – резко спросила она.

– Вы брали с собой какие-нибудь бумаги?

Женщина отхлебнула горький чай:

– Разумеется, нет. Иначе меня бы сразу повесили.

Рик хмыкнул:

– Нам нужны последние новости из Касхата. Что, кто и куда. Говорить только правду. Моей подруге больше пятисот лет, она может различать ложь.

Вампирша ровно сказала:

– Пленник заключил сделку с солдатами периметров. Если они не снимут его с цепей, он убьет все их семьи. Если выберется. А если нет, то это сделают Ищейки.

– И его сняли?

– Да. Вчера в Ардаме перехватили заместителя генерала Крита, который командовал Касхатом. Оказалось, Энгельгардт окреп за дни, проведенные без цепей, и внушил вампиру подделать императорские бумаги о прошении выпустить его. Но, как я сказала, его «посла» перехватили. Криту сообщили, сейчас он на пути в Касхат, разбираться. Полагаю, пока пленник ликует.

Ай да Кай! Вполне в его духе. Но, боюсь, это ненадолго.

Рик подумал и задал следующий вопрос:

– Есть ли другие входы в Касхат?

Женщина улыбнулась:

– Нет. В том-то и изюминка Касхата. В нем НЕТ потайных троп. Один вход. Один выход, если вы, конечно, не умеете летать.

– Это в горе. А в стенах?

Вампирша умолкла. Я недобро улыбнулась и показала ей огненный шарик в ладони. Она закусила губу и тихо произнесла:

– Вы безумцы. Вас убьют.

– Отвечай.

– Однажды в столовой солдаты шептались о лазе под северной стеной. Будто одного ветром выкинуло по ту сторону. И чтобы не идти несколько километров, ему помогли прорыть лаз.

– Несколько километров? Значит, лаз рядом с воротами?

– Это всего лишь слухи.

– Как можно спуститься на нижний ярус, обойдя стражу?

– Никак. Лестница одна, не считая грузового лифта. Но он тоже охраняется. Я же говорю, сложность Касхата в его простоте.

Рик кивнул:

– Хорошо. Спасибо, мы узнали все, что нужно.

Встал и направился к выходу. Я последовала за ним. Вслед прозвучало:

– Вы самоубийцы. Вы не знаете, на что идете! Оставьте эту затею, ради себя!

Оборотень вышел. А я обернулась в дверях:

– Почему вы уволились?

Чашка в руке вампирши задрожала:

– Я… Я не вынесла. Многие не выносят. Кай что-то делает с нами. Весь Касхат, все стены пропитаны его болью и… непониманием. Кажется, что он со всех сторон смотрит на тебя. А когда из-под земли раздается его крик… хочется умереть самой. Это не описать. Это надо чувствовать.

Я пораженно кивнула и тихо произнесла:

– Это на благо всех нас. Поверьте. Дальше будет только хуже.

И вышла, тихо закрыв дверь.

Вечером к нам заглянула Аса и сказала, что ее бабушка изготовит несколько сывороток – одну для маскировки оборотней, а вторую для возможности использовать магию в Касхате. Рик, светящийся от радости, начал разрабатывать условный план.

На следующий день состоялась еще одна встреча. На этот раз никто не сидел с хмурыми и задумчивыми лицами, никто не скрывал своих истинных побуждений. Всех окрыляла общая цель, и они подошли к ней с достойным рвением. Акке с Грегори оживленно спорили насчет того, как нам лучше перебраться через Аскатральский хребет. Хаук разговаривал с ястребом, уговаривая его быть его глазами и ушами. Это выглядело странно, но, похоже, птица все понимала. Исгерд с Асой обсуждали, какие лучше травы взять с собой. А потом Аса предложила, что как-нибудь попробует связаться с Каем, ведь она сильный телепат. Близнецы и Магни, неразлучная троица, хвалились друг перед другом. Рик носился вокруг этого хаоса, а я записывала.

К концу дня, просидев три часа, мы, наконец, пришли к общему мнению и разработали точный план. Сегодня ночью Синдри раздобудет нам разнообразное оружие, а завтра утром поступят основные запасы продовольствия. Тогда же мы и выступим, к концу дня планируя добраться до Ущелья, пронизывающего хребет. В общей сложности мы должны достигнуть Касхата через десять дней. Выпив сыворотки, оборотни станут невидимыми. Аса и Синдри останутся у подножья, обеспечив телепорт. Хаук останется у стен, в нужный момент послав коня. Я же под видом посетительницы (у Исгерд нашлось древнее приглашение) проникну в саму гору, вместе с невидимыми оборотнями. Так мы доберемся до камеры. Оборотни накинутся на вампиров, я открою дверь, обрублю цепи, и мы с Каем выберемся на вершину, где нас заберет конь Хаука, доставив прямо в телепорт. Остальные оборотни вернутся тем же путем, каким пришли, выпив вторую дозу сыворотки.

Когда все разошлись, меня трясло от перевозбуждения, голова гудела от нескончаемого гама. Я не выдержала и вышла на улицу, несмотря на то, что на город давно опустилась ночь.

Холодный горный воздух быстро остудил мою голову. Простояв пять минут на крыльце, попускав облачка пара и продрогнув до костей, я решила вернуться в тепло.

Стоило мне переступить порог, как ко мне подошла администратор:

– Вы Солаверье? Карина?

Я медленно кивнула.

– Вас ждут в тринадцатом номере. Просили сообщить.

Еще один настороженный кивок. Странно…

Поднимаясь по лестнице, я все гадала, кто же меня там ждет. И на ум приходило лишь одно имя. Доски скрипели под ногами, за стенкой кто-то заливисто смеялся. Я остановилась перед дверью с таким счастливым числом.

Постучала. Мне не ответили. Тогда я молча нажала на ручку и вошла в комнату.

В небольшой гостиной горел камин – единственный источник света. Пламя бросало отблески на деревянные стены и пару безвкусных картин. В темных неосвещенных углах стояли кресла. Но основную часть занимал кейнар, стоящий перед камином. Полусложенные черные крылья касались мягкого ковра.

Льюис обернулся. Только сейчас я смогла рассмотреть его. Высокий, слишком высокий, выше Кая, но уже в плечах. Коротко остриженные черные волосы только подчеркивали высокий лоб и острые скулы. Он носил жилетку с поясом, на котором угрожающе посверкивал изогнутый тесак. Меховой плащ валялся на кресле. Сам кейнар задумчиво поглаживал кошку, смотря на меня угольными глазами.

Стараясь сохранять холоднокровие, я села в одно из кресел, закинув ногу на ногу.

– Ну и?

– Я рад, что ты пришла, – пробасил он.

Кошка заурчала громче.

– Долго будут продолжаться эти встречи? Если ты думаешь, что твои сухие «Оставь это» и «Как жаль» повлияют на мое решение, то глубоко ошибаешься.

– Именно. Ты подошла к этому серьезней, чем я думал.

Я тихо рассмеялась и встала, медленно прохаживаясь вокруг:

– Льюис, хватит играть в кошки мышки. Признайся, ты хочешь власти над Ищейками. Но она сейчас принадлежит Каю, и единственный способ – это убить его. Не смотри на меня так. Я видела и слышала больше, чем ты думаешь, и знаю, как ты ненавидишь Энгельгардта. И тут, бац! Его сажают в Касхат, объявляя смертную казнь. Льюис ликует, ему даже стараться не надо. Просто подождать, пока Кай не сгниет в тюрьме, и честно получить власть и уважение, – сделав паузу, я продолжила: – Но тут объявляюсь я, безумная девчонка со рвением освободить пленника, тем самым поставив под угрозу твою легкую победу.

Я подошла поближе, почти ощутив исходящий от него запах железа:

– Я не понимаю лишь одного. Ты ведь можешь просто внушить мне бросить все и пойти обратно. Тебе не составит труда внушить это всем. Но ты каждый раз ловишь меня, обмениваешься парой слов и уходишь. Ты так развлекаешься?

Льюис задумчиво почесал остроконечную бородку и усмехнулся:

– Ты угадала. Но я не развлекаюсь. Здесь кроется другая причина, о которой ты, похоже, даже не догадываешься.

Я вопросительно подняла брови. Он повернулся и осторожно дотронулся до цепочки на моей шее:

– Этот кулон.

Я удивленно вытащила из-под рубашки маленького дракончика с обсидиановым глазом, которого подарил мне Кай. Льюис рассматривал его с каким-то отвращением.

– И что с ним не так?

– Я не могу проникнуть в твое сознание. Нащупать твои мысли и прочитать их. Когда я пытаюсь это сделать, то чувствую тоже, если бы пытался прорваться в сознание Кая – мощный блок. Этот кулон сделан Ищейкой от Ищеек.

Я нахмурилась, вспоминая тот день:

– Да, что-то такое он мне говорил.

Льюис выпустил кошку. Та мягко приземлилась на ковер и потерлась о мою ногу. Заглянув мне в глаза, кейнар тихо произнес:

– Знаешь, почему я хочу этой власти? Ты знаешь Кая не настолько хорошо, как думаешь. Ты вообще его не знаешь. Этот съехавший шизофреник слишком непостоянен. Я удивлен, как он так долго держится на троне. Понимаешь… когда он не в духе, или расстроен, он заглушает свою боль одним: он зовет нас. Объявляет Охоту. Тогда это неуправляемый убийца, просто золотой правитель. Все рады, всем хорошо. Кроме одного. Тогда в нем исчезает всякое подобие души и человечности.

Он задумчиво перевел взгляд на камин. Пламя отражалось в черных глазах.

– Но это иногда. Поэтому в последнее время Ищеек стали воспринимать как легенду. Большее время он сидит над книгами в своем Аскатрале и пытается что-то придумать. Отвлечь себя от Ищеек. Его снедает голод, стремление выйти наружу и кого-нибудь зарезать. Но он борется, запирает себя в подземельях и там пережидает приступ. А что мы? Остальные Ищейки сидят без дела. И так может продолжаться сотни лет, пока у Кая снова кого-нибудь не убьют, он не расстроится не объявит Охоту.

Я тоже смотрела на пламя. Словно на экране, там отражались образы того, что рассказывал Льюис.

– Понимаешь, Кори… Слепому ясно, что Кай это ненавидит. Он ненавидит нас, ненавидит себя и то, что ему приходится делать. А какой получится король из того, кто не хочет им быть?

– Почему бы просто не сместить его?

Льюис тихо рассмеялся:

– Все не так просто. Ищейкой не становятся. Им рождаются. Им же и умирают. Ты не сможешь родиться человеком и при жизни стать лягушкой. Добровольно Кай власть не отдаст. Это позор, вечное клеймо слабости и неспособности править. Единственный способ – это забрать власть вместе с жизнью, как происходило всегда. Но, Кори, он очень сильный правитель. Очень. И никому еще не удавалось отбить у него трон.

Он замолчал. Я задумчиво произнесла:

– Значит, если Кай умрет в Касхате, так будет лучше для всех. Ты получишь власть. У Ищеек появится работа. А Каю уже будет все равно, Ищейка он или нет. Вампиры взвоют, все прекрасно, но… А если Кай хочет жить?

Он перевел взгляд на меня:

– А ты у него спрашивала?

Я смутилась:

– В смысле?

Он наклонился ко мне. Его глаза оказались настолько близко, что заполнили все пространство.

И все же они разные. У Кая глаза глубокие и искренние. А в Льюисе только поверхностный камень.

– Он пытался покончить жизнь самоубийством шесть раз, – выдохнул кейнар. – От одного спас я.

Я не выдержала, отвернулась и отошла в темноту. Как… не хочет жить? А действительно, что я знаю о Кае? Сам он все скрывал. Только то, что рассказала бабуля в лесу и собственные выводы. Льюис приоткрыл дверь в его загадочное прошлое.

Все эти дни я старалась не думать о Кае. О том, кто он все-таки такой: убийца и лжец, или кейнар с открытой душой и добрым сердцем, вынужденный прятаться под ледяной маской? Льюис открыл мне глаза.

Кай сам не знает, кто он такой. Вот в чем дело. Но чтобы внутренние противоречия доходили до суицида?..

– Задумайся о своих действиях, Кори. Так ли ему нужна твоя помощь?

Слова кейнара били в голове, словно молоты. Теперь противоречия раздирали меня.

– Нет, – прошептала я.

Сознание медленно наполнялось решимостью. Кай не устраивал бы эти сделки, не посылал бы «послов», если бы не хотел жить. Я сжала кулон в ладони.

Я чувствую. Больше всего на свете он хочет увидеть свет.

– Что ты сказала?

– Нет, – уже тверже произнесла я.

Льюис говорит только то, что надо ему. И мне плевать на его слова! Я вытащу Кая, заставлю его все мне объяснить и научить быть кейнаром! И пусть Льюис подавится своей властью!

– Ты что-то говорил про голод? – прошипела я прищурившись. – Он тоже тебя снедает.

Льюис потрясенно смотрел на меня.

– Я чувствую его. Чувствую жар твоего клинка и попытку скрыть желание в глазах. Так иди. Оставь меня, молись за то, чтобы меня убили в Касхате. А когда вернешься, будешь разговаривать с Каем.

Я стремительно направилась к двери.

– Кори, нет, стой!

Он бросился ко мне, но я хлопнула дверью перед его носом. Опустив ручку, побежала вверх по лестнице. Вслед донеслось:

– Кори, подожди! Мы недоговорили!

Я задержалась на последней ступеньке. Он выглядел взволнованным.

– Нам не о чем разговаривать. Оставь меня в покое, Льюис, или я замолвлю за тебя словечко. Кай тебя по головке не погладит!

Идущие по коридору люди остановились. У самых умных потрясенно открывались рты. Кинув последний взгляд на Ищейку, я скрылась в пролете.

А добежав до номера, закрыла дверь на замок и кинулась на кровать. В холодной постели грела лишь твердая уверенность в себе. В том, что я делаю.

Я вытащу Кая. И никто меня не остановит.

…Ветер безжалостно дул в лицо, неся холод со снежных шапок гор. Листья и ветки кустарников шелестели, наполняя предгорья нестройным гулом. Арагон подо мной нетерпеливо пофыркивал, ожидая команды. Пахло ранним утром и общим легким волнением.

Мы стояли в окрестностях Текхгура, на узкой дороге, уходящей в горы. Отсюда набережная и домики казались миниатюрными.

– Ну, где же он? – нетерпеливо спросил Акке.

Груженные поклажей, два кейнара и восемь оборотней ждали Рика. Он должен был привести основное продовольствие еще десять минут назад.

Исгерд хмыкнула. Ветер развевал ее дымчато-голубые волосы. Признаюсь, на такой же пепельно-серой кобыле она выглядела неплохо.

– Вон он! – воскликнул Ингвар. – Я его вижу!

Пришпорив своего вороного коня, он поскакал навстречу. Через несколько минут оба были на месте.

– Ну что, все в сборе? – выдохнул запыхавшейся Рик. Его коричневая куртка распахнулась, обнажая усеянную татуировками шею.

Я кивнула.

– Да хранит нас Калипсо, – прошептал Акке, – За мной!

– И Бездна, – добавил Хаук и пустил ястреба.

Наш небольшой отряд передвигался в молчании, укрывая лица от ветра. Как назло, сегодня небо заволокло серыми тучами. Я не пожалела о заранее купленном шерстяном шарфе и плаще, подбитом мехом. Ноги удобно обнимали высокие теплые сапоги. А крылья, как и волосы, особо не мерзли.

Пока позволяла дорога, мы ехали бодрой рысью. Рельеф поднимался и заострялся с каждым часом. Мимо проплывали огромные булыжники, больше похожие на маленькие горы. Склоны с обеих сторон становились выше и каменистей. Ветер притих, но заморосил косой дождь.

Так мы ехали до темноты, делая привалы и редкие остановки. Солнце клонилось за горизонт, когда наконец разошлись тучи. Прекратился дождь и стих ветер.

Здесь начинался Аскатральский хребет. Словно огромные ворота, сквозное ущелье раздирало скалу, оставляя длинный разлом. Я задрала голову. Заходившее солнце отражалось в леднике блестящим золотом.

Акке вытянул руку:

– Добро пожаловать в Ущелье Призраков, господа.