Мелкая знаменитость

Ладно, телефон, в принципе, ерунда. Вот только как ему теперь быть? Надо как-то добраться до дома. Где же он живет? Попытался вспомнить адрес, и не смог. А ведь предупреждал его вчера Бен, предупреждал! Надо быть осмотрительнее и не воображать о себе невесть что. Вайдел растерянно засвистел, соображая, как же ему быть. Прав был Бенджамин, он и в самом деле разбалован. Отгорожен от всех житейских трудностей. И вот результат. Что ему теперь делать?

Внезапно вспомнил сказанные мимоходом слова Софи: у нее сегодня спектакль. Вот и примитивнейший выход! Он едет в Королевскую оперу, смотрит, вернее, слушает Вагнера, потом подхватывает Софи и везет домой. Уж она-то наверняка знает, где живет, с ней он не заблудится. Все очень просто, если рассуждать логически!

Вайдел вытащил банковскую карту, чтобы убедиться, что она с ним, и вздохнул от облегчения. Главное – не потерять и ее. Засунул карту от греха подальше поглубже в карман и застегнул клапан.

Встал, подошел к краю тротуара и призывно помахал рукой. Перед ним тотчас остановилась машина с желтыми шашечками на боку. За рулем сидел чернокожий с заплетенными во множество косичек волосами.

– Королевская опера. – Вайдел надеялся, что ничего не напутал.

Они потащились по забитым машинами улицам, причем таксист что-то занудно мычал себе под нос, фальшивя на каждой ноте. Вайделу эта нескончаемая песня действовала на нервы, и он с досадой подумал, что на метро было бы гораздо быстрее. Но как ездят на метро, он не знал. Вернее, знал, конечно, ему несколько раз доводилось в сопровождении Бенджамина добираться из-за пробок до офиса на метро, но Бен при этом совершал какие-то непонятные манипуляции: прикладывал к дисплею у входа в метро свой телефон с реквизитами банковской карты.

Можно ли такое проделать с самой банковской картой, без телефона? Вайдел не хотел рисковать. Не хватало еще торчать перед закрытым турникетом на потеху зевакам.

Нет уж, лучше он медленно, но верно доберется на такси.

Ехали они до оперы полтора часа. Вайдел уже хотел плюнуть на все и обратиться за своим адресом в банк, благо название банка на карте указано. Там обязаны знать место жительства своих клиентов, разве нет? Но тут таксист углядел свободный закуток возле оперы и лихо припарковался, опередив какой-то тихоходный фордик. Расплатившись с водителем, Вайдел вышел из салона и принялся озираться в поисках кассы. Он твердо знал, что билеты покупают в кассе.

Такси отъехало, и на его место встал запоздавший форд. К ужасу Вайдела, из него вышла Софи со скрипкой в руках. Она рассеянно посмотрела вокруг, не заметив его. Вайдел заметался, не понимая, что ему делать – прятаться или все-таки подойти к ней и прямо спросить адрес. Но какую легенду при этом сочинить? Неужто водопроводчик мог забыть, где живет и работает? Пока он колебался, из машины вышел еще один пассажир, потом водитель. Они всей гурьбой вошли в здание со служебного входа. Вайдел призадумался. Может, и ему пройти там же?

Но он не посмел. Увидев на торце здания вывеску с надписью «касса», уныло поплелся туда. У афиши сегодняшнего спектакля висело сакраментальное объявление, мечта всех артистов: «все билеты проданы». Аншлаг!

Вайдел засвистел похоронные марши, начав с Шопена, продолжив Бетховеном и Гуно, закончив Генделем – все, что знал. Что же делать? Вечерело, стало холодать. Ждать Софи на улице несколько часов ему вовсе не улыбалось. Сентябрь – это не май, а он в одной куцей рубашонке. Посмотрел на афишу – спектакль заканчивался ровно в одиннадцать. Да за это время он умрет от холода и голода!

Может, перекантоваться в ближайшем ресторанчике? Но Вайделу вдруг захотелось послушать именно эту оперу, и именно в таком исполнении. Точнее, ему захотелось увидеть в третьем ряду оркестра блистательную Софи и понять, на что она способна. Действительно ли она так бесталанна, как сетовала сегодня ничего не смыслившему в музыке водопроводчику?

К тому же, сидя в ресторане, он может прозевать окончание спектакля. Сегодняшние его приключения наглядно доказали, что от себя самого можно ожидать всего, чего угодно. И тогда ему придется жить в ближайшем отеле, пока его не разыщет Бенджамин. Нет уж, такого позора ему не надо!

Вайдел снова метнулся к служебному входу. Интересно, если он снимет очки, его кто-нибудь узнает? Снял очки и встал возле служебного входа. Мимо шли и шли музыканты, певцы, рабочие сцены. Все косились на него, но все молча проходили мимо. Похоже, его наряд, одетый для сливания с толпой, себя оправдал на все сто процентов. Он же не хотел, чтоб его узнавали? Вот его и не узнают.

Похоже, он сильно преувеличил собственную популярность. Но вот поток мимоидущих иссяк, и он нахально прошел внутрь, неизвестно на что надеясь. Перед ним оказалась бронированная дверь со слотом для карты доступа. Он безнадежно пожал плечами. Похоже, в театр ему не прорваться.

– Чего вы хотите, молодой человек? – прозвучал строгий голос.

Он обернулся. Спрашивающий его высокий мужчина в легком летнем костюме показался ему смутно знакомым. Где-то он его видел. Но где?

– Пытаюсь попасть на спектакль, – честно признался, ожидая, что его сейчас отправят восвояси. – Вот шел мимо и захотелось вдруг послушать хорошую музыку в хорошем исполнении.

Мужчина прищурился, как-то странно его изучая.

– Возможно, я ошибаюсь, но вы Леон Вайдел?

Вайдел удивился. Неужели его кто-то узнал?

– Да, я Вайдел. Но я вас, извините, не помню.

– Нас познакомил Бенджамин Скотт на одном из ваших великолепных концертов. Вы как раз закончили выступление. Я Джеймс Брендон, здешний директор. Боюсь, вы были слишком усталым и плохо меня запомнили.

Плохо запомнил! Да Вайдел вообще его не запомнил! Но тем не менее, спокойно опроверг:

– Я вас помню. Не так уж часто Бен представляет мне своих друзей. А ведь вы с ним друзья, не так ли?

Джеймс рассмеялся.

– Ну, можно сказать и так.

В мозгу Вайдел что-то начало проясняться.

– Он рассказывал мне, как хорошо вы играете в бридж. Ему ни разу не удалось у вас выиграть.

Внутри прозвенел звонок. Вайдел насторожился. Интересно, какой это звонок?

Фокс провел картой по двери, широко распахнул ее перед Вайделом и пригласил:

– Прошу вас, заходите! Для нас огромная честь принимать у себя такого гостя.

Вайдел быстро попросил:

– Я неподобающе одет для вип-ложи или партера. Честно говоря, мне просто не хотелось быть узнанным, отсюда весь этот маскарад. Посетить театр было спонтанным желанием. Мне бы какой-нибудь приставной стул в ложе первого яруса. Насколько я знаю, там самая хорошая акустика. И, пожалуйста, никому обо мне не говорите. Очень хочется послушать оперу спокойно, без раздачи автографов и снимков папарацци.

Фокс согласно кивнул головой. Он тоже считал, что Вайдел одет уж как-то слишком вольно для Королевской оперы.

– Хорошо, устрою. Это не проблема.

Они прошли внутрь длинного коридора, и директор кивком подозвал к себе капельдинера.

– Проводите господина на бельэтаж и поставьте в нише удобное кресло.

Капельдинер молча поклонился и повел Вайдела за собой. Ниша и в самом деле оказалась нишей, отгороженной со всех сторон выступами стен, причем очень удобной и уютной. Кресло ему принесли большое, мягкое, и Вайдел, с удобством в нем развалившись, принялся слушать музыку. На сцену он не смотрел, чтобы не отвлекаться от музыкального ряда. Поначалу его интересовало, для кого в свое время была сооружена эта полутайная ниша, но потом его захватила музыка Вагнера, и он забыл обо всех своих неурядицах.

Скрипки третьего ряда он тоже слышал. Ничего особенного не прозвучало. Никто там не фальшивил, играли слаженно и чисто, как и положено коллективу такого уровня. Похоже, Софи занималась самобичеванием. Что ж, среди творческих людей это не редкость.

Его тоже частенько посещало подобное настроение, когда кажется, что ты полная бездарность и ничего не можешь. В этом случае выход один – верить в себя, в свою звезду. Иначе ничего не выйдет.

Опера длилась долго, как все оперы Вагнера, за исключением, пожалуй, «Лоэнгрина». В антрактах он ходил перекусить в буфет на самом верхнем ярусе, для того, чтобы на него не особо косились. Это ему удалось – на галерке сидела такая же разномастная публика, как и он сам. И даже более того. Он видел двоих парней с ирокезами, нежно держащихся за ручки. Рубашки на них были еще более пестрые, чем у него, что несколько его подбодрило.

После спектакля Вайдел, не торопясь, вышел из театра. Для маскировки снова надел солнечные очки, ставшие в темноте совершенно неуместными, встал возле форда, на котором приехала Софи, и принялся ждать. Насколько он помнил, из машины вышло три человека, то есть она вполне могла захватить с собой и его. Или, по крайней мере, сказать адрес, тогда он и сам без труда доберется до дома.

Через полчаса после окончания спектакля, когда Вайдел уже начал замерзать, поскольку вечер выдался весьма прохладным, показалась Софи со своими спутниками. У всех под мышками были скрипичные футляры, у долговязого парня футляр был побольше, видимо, для альта.

Они о чем-то оживленно спорили, и Вайделу показалось, что она здорово огорчена. Это его удивило. Разве может огорчаться такая самоуверенная девица? Как правило, у них всегда виноват кто-то, только не они сами.

Долговязый парень открыл форд, и компания принялась усаживаться. Вайдел ухватил Софи за локоть и спросил:

– Привет! Не возьмете меня с собой?

Она вздрогнула и по инерции вырвала у него локоть. Но потом посмотрела ему в лицо и хмыкнула.

– А вы что тут делаете?

Вайдел возмутился. Он что, не может без ее разрешения даже в оперу сходить?

– Слушал Вагнера.

– А с чего это вы вдруг решили его послушать? – подозрительность била из нее ключом.

Замерший до утробной дрожи Вайдел готов был силой запихнуть ее в теплую машину.

– Все-таки вас ужасно плохо воспитали! Не думаю, что препираться посреди улицы – хороший тон. Давайте выясним это дома?

Сидевший на месте водителя долговязый парень хмуро заметил:

– Софи, ты едешь или нет?

Она была вынуждена замолчать и сесть на переднее сиденье. Вайдел нахально устроился сзади. Сидевший с ним парень покосился на него, и Вайдел уверенно представился:

– Алекс! Я водопроводчик! Чиню краны и прочую сантехнику.

– Генри, а за рулем Ник, – неохотно ответил парень. – Мы музыканты, скрипачи. А чего это ты в солнечных очках? Ночь на дворе.

– А я их забыть боюсь. Только сниму, глядишь, а их уже нет. Я их уже с сотню потерял, не меньше, – бойко соврал Вайдел. Хотя почему соврал? Если бы не Бен, собирающий за ним оставленные вещи, так бы оно и было.

– А… – Генри смягчился. – У меня такая же проблема. Надо будет перенять твой опыт. Хотя посреди ночи смотришься ты дико.

– А что делать? – сокрушенно признался Вайдел. – Я и вижу-то сейчас в них плохо. Как в подземелье. Передвигаюсь почти на ощупь.

Софи обернулась к ним и нравоучительно указала:

– Просто надо купить цепочку и вешать очки на шее, тогда и не потеряете. Неужели вы даже до такой ерунды додуматься не в состоянии?

Парни понятливо переглянулись.

– Хорошо тебе жить, Софи. Ты всегда все знаешь. – Генри произнес это таким безнадежным голосом, что Вайдел рассмеялся.

– Это точно. И всех всему научит. Вот сегодня она меня учила прокладку у крана менять. Интересно, почему сама ее не поменяла? – Вайдел прикинулся озадаченным.

Пряча смешинки в глазах, Софи серьезно пояснила:

– Я пыталась, но у меня силы не хватило. Там все слишком туго закручено.

– Видимо, и наша тупая грубая сила иногда может пригодиться, – весело констатировал Ник. Повернувшись к Вайделу, заметил: – Не тушуйся, дружок! Она тебе еще расскажет, как правильно трубы чистить и форсунки ставить. Она на все руки мастер. На словах.