Только твоя тень. Последний экзорцист.

– Что-то вроде…

– Понял.

– Да уйдёте вы или нет? – снова встряла девушка, потеряв терпение.

– О… Я уже ретируюсь, не стоит так нервничать, дорогая… Ваши беды все и так от этого, – Симеон старательно держал себя в руках, чтобы не вытащить из неё чего-нибудь. Но ехидное желание навредить даже тогда, когда он сам не нуждался в работе, – зудело в сердце, как муха, попавшая в банку. – Удачной съёмки.

Старомодно раскланявшись, Гильза удалился, напевая себе под нос. Ему хотелось кричать на весь мир и даже станцевать бессмысленную джигу, о которой он помнил только то, что та родом из Британии, но современным миром ассоциируется с Ирландией, Шотландией и кельтской культурой. Сиги, конечно, не считал себя ни ирландцем, ни шотландцем, ни даже кельтом, – а откуда взялся навык старинного танца, – не знал. Только вот быстрый темп и зажигательность джиги сейчас как нельзя лучше отражали настроение его души.

Этот парень, у которого Сиги не спросил имени, – настоящий клад с сияющей константой. Сердце Симеона сжалось от предвкушения. Если изъять из него всё, что возможно, то пару-тройку месяцев не придётся ни к кому прикасаться! А если держать красавчика рядом, то и дольше. Безумие! Везение!

Гильза всё же радостно притопнул ногой, выдохнул, как запыхавшийся паровоз и, приняв привычное выражение лица, спрятал руки в карманы. Стоило успокоиться, настроиться на рабочий лад и хорошенечко подумать. Светоч! И откуда только он взялся такой замечательный, такой чистейший – доброта его не оставляла равнодушным, и если бы Сиги не был отравлен экзорцизмом, то непременно бы пустил слезу от умиления и счастья просто видеть свет.

– Подозрительное везение… – остановил свою эйфорию Симеон. – Будь осторожен, Сиги… Посмотри по сторонам.

Идунн. Вот почему она появилась так неожиданно – шестое чувство никогда не подводило таких, как она. Смотрители. Наблюдатели. Наблюдательницы. Уж лучше бы она была ангелом, чем хранителем баланса. Милая, милая Идунн. Гильза остановился – ледяная жалость пробиралась под пальто и рубашку, кулон тяжёлой ношей опустился на грудь и давил, как булыжник.

– Это не предательство! – злобно шикнул он в воротник. – Хватит!

– Ты не сделаешь этого, – тихо отозвалась Идунн, с тяжёлым дыханием нагоняя Сиги.

– Тебе не понять! Он один стоит сотни…

– Да разве дело в этом? – Иду ухватилась за его локоть, ища поддержки.

– Только в этом.

– Не ври мне, Симеон!

– Что ты сделаешь в противном случае?

– То же, что и всегда.

– Заберёшь? Он не пойдёт с тобой. Ему твой свет вообще не нужен. Ты видела? – Гильза остановился, разворачивая Иду к себе лицом, чтобы видеть её глаза. Каждый раз, когда они встречались, ему требовался прямой взгляд. Даже тогда, когда она ещё была Льот. Даже тогда, когда он не хотел этого.

– Сиги… Остановись. Не трогай его! Мир в хаосе…

– Какое мне дело до мира? Ну, скажи! Разве для меня вообще когда-то был важен мир?! Только люди. А страстей и тьмы в любые времена столько, что на тысячу таких, как я, хватило бы. Да не угаснет…

– Молчи!

– Иду, милая моя… Ты прекрасно знаешь, что неправа. Что ты ничего не сделаешь. В этот раз я не уступлю.

– Это нарушит баланс. И я понесу наказание.

– От кого? – ухмыльнулся Симеон, осторожно разжимая руки. Идунн вдруг показалась ему нежной и хрупкой, даже в некоторой степени беззащитной. Последние годы всякая связь с кем бы то ни было из следящих и работающих практически рассеялась. Кто и каким образом теперь управлял процессами – Гильзе было неведомо. И раньше-то, все только догадывались о стоящих на вершине, если слово вершина вообще стоило применять, но сейчас… – Мы сами себе хозяева, Иду. Ты тоже это чувствуешь. Не ровён час, наши жизни оборвутся так же внезапно, как и начались. Так что не строй из себя поборницу мира и великого баланса. Он великий как раз и потому, что обладает свойством саморегуляции. Не будет меня, – найдётся кто-то другой, кто сделает в тысячу раз хуже. Пора бы уже нам разойтись по разным полюсам. Ты – неси свет. А я буду делать то, что мне нравится.

– Нет, Сиги. Я никуда от тебя не уйду, – твёрдо прошептала Иду.

– А я просил приходить?

Она взглянула на него печально, с невыразимой болью и, если была бы обычной женщиной, непременно пустила бы слезу. Но перед Симеоном стояла Идунн, ранее известная как Льот – несущая свет – служительница великого баланса, смотрительница и охранительница, суровая наблюдательница. От Сиги ей приходилось слышать и не такое, особенно в пору восстановления после недуга, когда он выходил на улицы злой, истощённый и укутанный в плащ ненависти к обжигающему душу свету добра, метался в поисках жертвы, не гнушаясь даже теми, кто сам себя почти утопил во тьме. В её силах было остановить экзорциста, вовремя подать сигнал стоп, а он, в свою очередь, обязан был подчиниться, иначе… А что иначе – оба они только знали, но на себе никогда не испытывали.

Симеон представлял это иначе, как то, что произошло с Торни – безвременная, глупая и пустая смерть, отправляющая душу в большое ничто, вместо возвращения к праотцам и древу. Как растения, перегнивая, питают новые, так и любой экзорцист должен был бы, выполнив свою службу, получить очередной шанс. Но участь Торни – страшна, и дико пугала Сиги. Льот же представляла себе иначе как вечные муки, признававшие своей целью только очернение души, изничтожение константы, низвержение её в космическую пыль. И поэтому отчаянно не желала такой судьбы Гильзе. Единственной константе её существования.

– Ты никогда никого ни о чём не просил, Сиги…

– Оставь меня. Прошу, – с трудом выдавил из себя Симеон, отступая на шаг от Иду.

– Не делай этого.

– Я сам себе хозяин.

– Это заблуждение.

– Иди, пожалуйста. Не надо меня останавливать!

– Симеон Гильза, – прошептала Идунн, наступая на него всем телом, – ты прекрасно знаешь порядок. Ты сведущ и в делах более серьёзных, чем вытяжка света. И отвечать будешь по иным законам. Большие знания – большая ответственность. Когда придёт срок расплаты, я не смогу помочь.

– А я не попрошу больше.

Сиги отступил, всеми силами скрывая горечь в сердце, и оставил Идунн посреди улицы. Он ждал её торопливых шагов за спиной, – ведь так всегда было: она догоняла, утешала, направляла, ругала и просто была рядом, скрашивая одиночество. В моменты принятия сложных решений, прокладывающих дорогу судьбе, присутствие друга, несущего в себе больше света, чем тьмы, – казалось Сиги необходимым. Он знал, что константа Идунн вовсе не такая, как у него. Именно поэтому она всегда была его наблюдателем. Плюс и минус. Подавляя желание оглянуться, Симеон ещё больше нахохлился, сжимая руки в кулаки, – благо через карманы этого нельзя было заметить.

И всё-таки – предательство.

Что же. Этот парень стоил дружбы с Иду. Во всяком случае, Гильза, вопреки опыту и шёпоту интуиции, хотел в это верить.

Примечания