Ты Мой Родной. Повесть-счастье

© Марина Халеева, 2021

ISBN 978-5-0055-4709-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Наверное, почти у каждого из нас побывала в руках книга Корнея Ивановича Чуковского «От двух до пяти». Забавные детские высказывания удивляли, радовали, вызывали улыбку.

Записывать речь своего племянника Дани я начала, как только он начал произносить самые первые слова: ки́ка (киса, кошка), вся́ки-бя́ки (грязь, мусор), тётя Май (тётя Марина), а закончила накануне его четырнадцатилетия.

К этому времени Данино детское «словотворчество» стало уступать место осознанному глубокому мышлению, долгим раздумьям и продуманным интересным суждениям.

Иногда он мог и пошутить, а юмор и шутки были у него всегда на редкость мягкие и добрые.

Постепенно накопилось шесть общих тетрадей, исписанных быстрым торопливым почерком.

Записывать приходилось тайком, часто «по горячим следам», чтобы только не забыть услышанное и что-то не упустить…

Эти тетради стали основой моей книги.

Перечитывая их, я каждый раз будто заново проживаю и переживаю этапы взросления моего дорогого мальчика.

Долго думала, как назвать эту книгу.

«Ты Мой Родной» – название показалось ёмким.

Можно, читая или произнося название вслух, делать ударение на любом из составляющих его слов.

«Ты» – и сразу становится понятным, что книга посвящена очень дорогому для меня человеку.

«Родной» – сердце переполняют покой, мир, радость, тепло, любовь…

«Мой» – конечно, мой, ведь только мне досталось неимоверное счастье иметь такого замечательного и благодарного мальчика, лишившегося в раннем возрасте своих родителей и отдающего мне всю свою огромную сыновнюю любовь и преданность.

Открою секрет читателю: к моменту выхода книги Дане исполнилось 18 лет.

«Башлё-ё-ёй!»

(Растём потихоньку)

Милая детская речь! Никогда не устану ей радоваться.

К. И. Чуковский

Летом местная газета объявила фотоконкурс на лучшую улыбку. Все присланные работы обязательно публиковались. Самые радостные и счастливые лица оказались, конечно же, у детей.

Фотография Дани за столиком, на котором стояли малюсенькие игрушечные машинки, в которые он очень любил играть, тоже появилась на странице очередного субботнего номера. Под ней было размещено небольшое стихотворение, сопровождающее снимок:

Мальчик был жизнерадостный, смышлёный и умненький и уже тогда понимал, что надо обязательно улыбаться, когда фотографируют. Ему и самому нравилось рассматривать фотографии, где он пребывает в необыкновенно хорошем настроении и веселится от души.

Фотография, конечно, была моей, и стихотворение под ней – тоже. Мне нравилось писать стихотворные строчки к памятным семейным снимкам.

Вот Даня, которому только что исполнился месяц, лежит на пеленальном столике. Правая ручка поднята вверх, а выпрямленный указательный пальчик словно предупреждает о чём-то важном, предлагая быть особенно внимательным к тому, что сейчас от него услышат:

А вот ему уже два года, он едет по залитой солнцем траве на трехколёсном велосипедике. В вождении его позднее он станет настоящим «асом», перегоняя мальчишек гораздо старше себя, катающихся на взрослых, больших велосипедах:

Слову «лепота» тоже научила, конечно, я. На наших прогулках по старинным тенистым улочкам города, любуясь высоким безоблачным небом и наслаждаясь запахом цветущих вишен и яблонь, случалось, спрашивала:

– Даня, лепота?

– Лепутя-я-я! – кричал от восторга Даня, соглашаясь со мной и радуясь прекрасному солнечному дню. Сразу понял, что «лепота» – это радость, восторг, восхищение… Всё вместе!

Два года и три месяца. Как-то раз, гуляя по нашей улице, мы услышали за чьим-то забором громкий протяжный вой. Заборчик был небольшой, и я испугалась, что огорчённая собака вздумает  перепрыгнуть через него к нам. По её довольно низкому голосу чувствовалось, что была она далеко не маленького размера.

Решила предложить Дане вернуться:

– Нас бабушка к обеду ждёт, супчик, наверное, разогрела…

Пошли к дому, бабушка уже стояла на улице, встречая нас. Даня сразу же залез к ней на руки, обнял за шею и сообщил:

– Там собачка лает: «Му-у-у, му-у-у…»

Именно после этого случая я решила, что настала пора собрать все свои листочки-клочочки с записями смешно произносимых Даней словечек и завести уже тетрадь потолще для описания его «милой детской речи» и связанных с ней забавных ситуаций.

Раньше называл бабушку (бабу Гутю, Августу) – баба Га́га. Смеялся, потому что ведь:

«– Гуси-гуси!

– Га-га-га…»

Получалось только «баба Гага».

Бабушка обижалась, но недолго: подрос и научился! А «тётя Май» быстро переросло в «тётя Малинка»…

Когда ещё не умел говорить, выражал своё неодобрение (например, не закрыли дверь, папа не убрал за собой инструменты, не выключили в кухне свет, бабушка не надела тапочки и т.д.):

– А́-а-а, баба!

Или:

– А́-а-а, папа!

Засыпая, любит ручкой ворошить у мамы волосы.

Перед сном говорит:

– Мама, хост!.. – т.е. распусти волосы, собранные в хвост.

Когда хотел спать, а мамы не было дома, говорил бабушке:

– Ти́тю, и бай-бай!

«Титей» была пустышка.

Воду предпочитает чаю и молоку, называет «кап-кап». Потом научился говорить «Пить!», но все уже так привыкли к его «кап-кап», что сначала какое-то время не понимали, чего он хочет, и переспрашивали:

– Что ты сказал?

Даня повторял, как говорил прежде:

– Кап-кап!

И всем становилось ясно, что захотел пить.

Был совсем маленьким, лежал на столе и махал ручками. Рядом стояла неваляшка.

Махал-махал и случайно её задел. Она качнулась и слегка ударила его.

Даня, продолжая махать ручками, опять задел.

И она тоже ударила, будто в ответ.

Папа рассказывал:

– Тогда сжал кулак и стукнул!

К себе относится с нежностью, называет «Няня», хотя уже давно умеет произносить «да», «дядя», «дай».

В другой раз, ещё маленьким, так же лежал на столике.

На краю его стояла баночка с ватными тампонами, лежали свежие пелёнки и другие полезные вещи, в том числе и носовой платок.

Махал-махал ручками да и прихватил его в кулачок.

Папа пошутил:

– Утираться взял!

Очень реагировал на музыку. На малейшие звуки правая ручка начинала легонько «дирижировать» в воздухе, а сам начинал приплясывать. Даже в полной тишине, например, за ужином, ручка приходила в движение. Предполагали, что пел про себя.

Как-то раз я и бабушка вышли на улицу проводить его с родителями домой.

Откуда-то сверху из окна донеслись весёлые звуки.

Мы «подмузыкнули»:

– Три-татушки, три-та-та…

Даня заплясал прямо на асфальте, помогая себе ручкой в такт, и не хотел останавливаться.

Люди шли, улыбались, обходили нас:

– Да здесь пляшут!..

Папа сказал в шутку:

– Скоро подавать начнут!

Не хотел идти в ванную мыться:

– Неть!

Дала ему резинового розового зайчика:

– Даня, пойдём, надо зайку помыть!

Пошёл с удовольствием, не возражая.

Недавно нашлась открыточка «С днём рождения».

На ней изображён щенок, который с удивлением рассматривает жёлтого цыплёнка. В то время Дане исполнился 1 год и я поздравляла его стихами.

Они и были написаны на этой открытке:

Книга, упоминаемая в стихотворении, это только что изданные мои сказки о Скрипке, которую я подарила Дане в надежде, что вырастет и прочитает.

Кстати, мама сначала называла Даню «мультиком», а позднее про него так и говорила: «Мой цыплёночек».

«Му́лим» – это номер у машины, «масе́на» – машина.

– Покажи, где номер у машины!

Пальчиком:

– Туть и туть!

Вспомнилось, как впервые услышала, что в семье брата скоро появится мальчик. Проболталась медсестра из консультации, мы с бабушкой её хорошо знали и дружили с ней.

На меня нахлынула такая необыкновенная радость, и её было так много, что на какое-то время перехватило дыхание.

Меня будто окатило и до самых краёв залило огромное-преогромное непередаваемое счастье!

Более счастливого мгновения в жизни у меня никогда не было!

Когда Даня родился, на голове у него были ма-а-ленькие волосики. Но мама его всё равно причёсывала, завела малю-ю-сенькую расчёсочку.

В самые первые дни он чертами лица был очень похож на бабушку. И на шее у Дани нашли коричневую квадратную родинку. Точь-в-точь такую же и на том же месте, как и у неё!

Бабушка себя в Дане не видела, ей казалось, что он похож на её старшую сестру, на которую она, в свою очередь, тоже была очень похожа.

На улице:

– Окола́, окола́!..

Бабушка не поняла:

– Шоколад, что ли?

Потом догадалась: «колокола»! Рядом в монастыре зазвонили в колокола.

Даня первым услышал и сообщил об этом бабушке.

Тоже не сразу поняли, почему закричал:

– Огоро́т!..

Гадали, про какой огород вспомнил…

Оказалось, в конце улицы увидел знакомого мальчика Игорька и стал его звать:

– Огоро́т (Игорёк)!..

Собаку называет «ва́ва».

На улице бабушка ругала: кидал камни в старую брошенную машину.

Камни, отскакивая, попадали чуть не в Даню и могли  покалечить.

– Домой! К маме!.. – запросился.

– Мамы дома нет, они с папой уехали далеко-далеко…

Возразил:

– Ва́ва дома!..

Лишь бы скорее домой!

Играл на диване в машинки. Попросил:

– Ням-ням!

Стал слезать с дивана и нечаянно упал. Заплакал.

Мама взяла на руки утешать.

Не признался, что обидно, а руку тянул к кухне:

– Ням-ням!.. Мне баба Лида писла́ла (прислала)…

Открыли холодильник, куда складывали продукты, которые привозили из деревни от другой бабушки.

Осмотрел все полочки, утешился магазинной сметаной в баночке.

Ел с сырничком.

От Игорька научился слову «чувак». Был очень доволен. Играл с бабушкой в комнате в футбол (мячик был матерчатый, со звякающей погремушкой внутри) и себе кричал:

– Бей, чувак! Пинай, чувак!

Не напоминали, и вскоре это слово забыл.

Несколько дней провёл с бабушкой, которая приходила к нему нянчиться. Спрашивал про нас (мы с бабушкой и кошкой Дымкой жили отдельно, в квартире):

– А тётя?.. А Дыма?..

Не знал слова «болеет», поэтому бабушка ему говорила:

– А тётя спит.

– А Дыма?

– И Дыма с тётей спит!

Ходил по комнате:

– Хр-р! Хр-р! – изображал, как мы все спим.

…История имела продолжение.

В воскресенье всей семьёй пришли к нам в гости. Играл в игрушки, которых и у нас было множество.

Бабушка пошла всех провожать, так как мама с папой потом обычно заходили в магазин. В это время бабушка с Даней ждали их на улице.

На лестнице Даня спросил:

– А тётя?.. – мол, пойдёт провожать?

Бабушка держала его за ручку:

– Тётя не пойдёт, она дома останется…

Я стояла в дверях и смотрела, как они спускаются. Даня издали помахал мне рукой («Пока!») и сказал:

– Хр-р! – что означало: «Спи!»

Кошку нашу называет «ки́ка» (киска).

Потом стал говорить «ки́ка Ды́ма».

Играли в мяч на улице, кидали друг другу. Мяч большой, упругий, не сразу поймал.

Я вдруг вспомнила известное стихотворение С. Я. Маршака и решила Даню отвлечь, чтобы не расстраивался сразу:

Присел, удивился, посмотрел на меня:

– Какой стишок!..

Бабушка продолжила:

«всплыло» из детства.

– Помощник! Помощник!.. – не отдавал и долго нёс на прогулке бабушкину сумку. Помогал.

Помогать очень любит. Поливает с мамой грядки, воду носит в своём пластмассовом ведёрке.

Очень обрадовался подарку – новой леечке, стало удобнее поливать!

Крутил ручку у мясорубки и сам прокрутил 2 килограмма ягод!

Сам себе говорит:

– Маладец! Маладец! – если что-то делает и это у него хорошо получается.

– А кто молоде́ц-то?

Нисколько не сомневаясь:

– Няня!

Решили, что не хватает похвалы.

Если Даня недоволен кем-то, говорит:

– Сяка́я (остаток от «такая-сякая»)…

Однажды вздохнул и сказал:

– Мы все сяки́е…

Был с папой у нас на балконе, папа ему сказал:

– Сейчас домой пойдём.

– Опять? – спросил.

Видно, не нагостился…

Кушает больше по ночам.

За ночь выпивает три бутылочки с молочной смесью.

А днём ест плохо, рот закрывает крест-накрест руками, чтобы даже ничего и не пробовать!

– Даня, будешь кушать?

Научился говорить:

– Неть пока!

В этом выражении нет резкого отказа, и у бабушки остаётся надежда, что уж потом-то, в другой раз, поесть не откажется.

Мама, перед тем как пылесосить ковёр, всегда говорит Дане:

– Сейчас мы будем: жу́-жу-жу, жу́-жу-жу…

Даня звука пылесоса не боялся.

«У-хо-хо́» – означает «высоко», «графи́» – «фотографировать».

Понял и очень понравилось слово «вместе».

Папа собирался идти выгуливать собаку.

Даня стал проситься с ним:

– Вме́се! Вме́се!..

Нравится общение и пребывание вместе со всеми.

«Кисьлё» – это у него «колесо», «пу́ги» – «пуговицы».

Сидит на руках у бабушки, у которой спереди на кофте большие пуговицы.

Нажимает пальчиком на каждую:

– Пу́ги! Пу́ги!..

– Го-го! – катается на бабушке верхом. – Го-го! – просит покатать ещё.

Потом «научился» так же кататься на маме и на папе.

Ходили гулять в центр города к театру, где на площади катают детей на пони. Никакой реакции!

– Что, на бабе лучше кататься? – спросили.

– На папе!..

Папа везёт и подтрясывает, везёт и подтрясывает!

А на лошадке слишком спокойно, никакого удовольствия!

Родители, уезжая на выходные в деревню, решили взять с собой Даню.

Обычно они уезжали одни, чтобы помочь там пожилым бабушке с дедушкой по хозяйству. Даня же оставался со мной и «городской» бабушкой, моей мамой.

Сели в машину.

Дверцу с силой захлопнули. Тут же раздался громкий Данин крик.

Пока ехали по улице, кричал, не умолкая…

Вернулись домой, мать сказала:

– Плакал там все два дня.

Даня молча прошёл в комнату, прилёг на бочок в пальтишке прямо на диван и до-олго лежал, не разговаривая, гладил покрывало ладошкой… Вернулся.

У Дани есть старший брат – первый мамин сын.

Называет его «Лю́ля».

– А Люля (Где Юра)?..

– Юра в деревне. Ты же был в деревне, Юру-то видел?

– Ага…

– А что он делал?

– Ку́сал (кушал)…

«Ля-ля́» – многозначное слово. Оно означает и музыку, которую слышит (например, из проезжающего мимо автомобиля), и свою игру на пианино («Ня́ня ля-ля́»).

И даже Юрин магнитофон:

– Лю́ля… ля-ля́! – и машет рукой в сторону, что означает «Юра магнитофон увёз в деревню».

Пытались расспрашивать, что Даня видел в деревне.

– Ко́зики (козочек)… – сказал.

– А собачка там была, как её зовут?

– Волк!

Собака большая и лохматая, решил, что волк.

Мать возразила:

– Да не волк это, Пират её зовут! Пират!..

Так и не запомнил.

На следующий день бабушка его спрашивает:

– Как в деревне собачку-то зовут?

Нараспев по слогам:

– Са-ба-а-ка! – Обрадовался, что не волк, но как её зовут, не сказал.

Любит слушать гудок из телефонной трубки.

Я предлагаю:

– Хочешь с тётей поговорить? – и набираю «Службу точного времени», где женский голос громко и чётко называет число, день и время.

Даня послушал, аккуратно положил трубочку на телефон и всем объявил, что понял:

– Суббота!

Была и правда суббота, и все засмеялись.

На стене фотография бабушки с её сестрой, которая когда-то очень давно приезжала в гости. Спрашивает:

– Это тётя?

– Нет, это две бабы, – отвечает бабушка, считая, что так будет понятнее для ребёнка.

– Ой-ёй-ёй!..

Очарован машиной-экскаватором.

Рукой показывает, как экскаватор работает:

– Ковшом, ковшом!

Экскаватор называет «бибиба́х»: по телевизору видел рекламу, как два экскаватора ковшами с грохотом перекидывали друг другу железную бочку.

На улице только и следит, когда «бибибах» проедет!

В пластмассовой коробке хранятся картонные карточки с азбукой. Играем с Даней так: достаём по одной, смотрим, что нарисовано сверху, и называем, не обращая пока внимания на буквы:

– А-а-бусь, белиська (арбуз, белочка)…

Сама игра у нас называется «Играть в бибибах».

На карточке с буквой «Э» нарисован его любимый экскаватор.

Заранее стараюсь положить эту карточку пониже, чтобы, пока до неё не дошёл, успел назвать побольше слов.

И вот наконец-то она у него в руке, радостно кричит:

– Бибибах, бибибах!..

На этом игра заканчивается.

Карточка уже износилась, обтёрлась по краям, потому что Даня её часто рассматривал, любовался и целовал много-много раз.

Поскольку на карточке была нарисована буква «Э», карточку называли – «ЭТО бибибах», чтобы в сознании закрепилась правильная буква.

«Тётя-вак» – тётя-врач.

Пуговицы у бабушки на кофте стал называть «кисьлё», заметил сходство с колесом.

«Фу-фу» означает «пускать мыльные пузыри», а также флакон со специальным раствором для этой игры.

Потом «фу-фу» стало означать и дым от костра, и выхлопную трубу сзади у машины, откуда идёт дымок.

Рассказывает его мама:

– Были во дворе. Держал коробок со спичками. Достал спичку и чиркнул! Она и зажглась!.. Испугался, нельзя уже спички давать!

Купила я Дане пластмассовый игрушечный экскаватор. Подарила, когда он с родителями пришёл к нам.

Решил взять экскаватор домой, положил в большой пакет.

Спускаясь по лестнице, зорко следил, несёт ли бабушка пакет, не забыла ли…

Не хотел утром вставать. Лежит и говорит:

– Буду болеть!..

Бабушка достала докторский детский наборчик, послушала его:

– Тук-тук, тук-тук…

Сделала ему укольчики в ручку и в ножку, несколько. Даня похохотал и встал весёлый.

Играет всегда на диване, на полу холодно.

Около дивана положен небольшой детский матрасик.

Любит спрыгивать с дивана прямо на него, держась за чью-нибудь руку. Всегда при этом приговаривает:

– Пик-кок (прыг-скок)!..

Утром просыпается и говорит:

– Всё! – мол, выспался, встаю.

Просыпаясь, часто улыбается, не открывая глаз. Полежит так какое-то время, потом уже глаза открывает и встаёт с улыбкой на лице!

Просто удивительно!..

Так хочет вырасти!

– Даня у нас большой?

– Башлё-ё-ёй!

Помахивает правой ручкой в воздухе, приветствуя.

При этом говорит:

– Приле́п, приле́п (привет, привет)!..

«Ки-ки-ку́» – кукареку, «мамолёть» – самолёт.

Когда подарят игрушку, говорит с большим удовлетворением:

– Но́ва (новая)!..

Бабушка стала носить Дане в пол-литровой баночке молочную кашу, только что с утра сваренную, решила, что пора прикармливать.

Чтобы донести её горячей, сшила сумочку из рукава старого зимнего пальто.

Доставала из неё банку с кашей, завёрнутую для верности ещё и в газетку, и выставляла на стол.

Даня, пользуясь моментом, сразу опускал в сумочку руки и грел их, вбирая накопившееся тепло.

Различал «ба́бину кашу» и «мамину» (в бутылочке).

Перед едой его спрашивали:

– Что будешь есть?

– Бабину кашу.

Наестся, потом просит:

– Мамину!

Или, позднее:

– Йо́гут (йогурт)!

Гуляли.

Бабушка предупреждает, увидев огромную лужу:

– Даня, обходи! Здесь целое болото!

С тех пор, как увидит большую лужу, показывает на неё и говорит:

– Болёте, болёте (болото, болото)!..

Читали ему книжку В. Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо».

Стал на всех говорить:

– Пахо́й, паха́я!..

Три дня не убирал игрушки, все игрушки были разбросаны по комнате. Родители решили их спрятать и вынесли в сарай на улице.

Утром Даня встаёт, а машинок нет, только две остались: «мили́ся» (милиция) и ещё одна, маленькая…

Папа сказал:

– Машинки отдали другому мальчику, который умеет игрушки убирать…

День прожили. А утром Даня, гуляя во дворе, приоткрыл дверцу сарая, которая никогда плотно и не закрывалась, и все свои машинки увидел.

Позже папа рассказывал про тот вечер без машинок: