Воспоминания старого шамана. Дух кочевой

Раз в год они выбирались, подгадывали свой отпуск, кто-то отгулов подкапливал про запас. Деньжат собирали, а потом скидывались «в общий котёл». Как-никак, переход долгий: и продуктов надо накупить и снаряжение собрать, технику отремонтировать и бензином ее напоить. – Без топлива она не поедет, – заупрямится техника.

Сговаривались загодя, и после сборов, на военном вездеходе, поднимались к егерю, до его заимки. А дальше, со снаряжением, уходили далеко в самые верховья.

Сперва их егерь вез на конной телеге, до первого зимовья. Там они останавливались и ночевали. Наутро выдвигались дальше, а егерь возвращался к себе на заимку.

Собачки – лаечки, сопровождали своего хозяина. Шли за ним по дороге, кормом подножным промышляли: где мышек полевок ловили, а где и птичек зазевавшихся. Однажды, они загнали зайца-рысака.

В разное время ходили в этих местах. Зимой по лесным заснеженным тропам. По замерзшей реке, на груженых снегоходах, с вещами да с прицепами. Но, то было зимой: в крепкий мороз и в глубокий снег.

Летом же – совсем другое дело. Тепло, солнце над головой, мухи, правда, досаждают, да гнус с комарами. Но если на такие мелочи не обращать внимания, то места здесь красивые, чистые, – самой Природой бережённые.

Вот так, куда бы ни поехал в наших землях, или не пошел, в любое время года есть своя романтика и своя прелесть.

Края знатные: несколько лет назад уже проходили здесь с командой, когда охотились на медведя шатуна. Все тогда побывали, за исключением Савы – старшего сына Андрея – деревенского механизатора.

Сава – сын Андрея

Сава – крепкий парень, рослый, весь в своего отца! Ни в чем не отставал от бати.

Хвалили его старики деревенские, так говорили про него:

– Толковый мужик вырастает из Савы, с хорошей головой и с руками мастеровыми. Его бы направить вовремя, и кое-что подсказать.

Когда он немного подрос, – профессии освоил столярные и слесарные. С плотником практиковался. Мог работать топором – пазы выбирать, шканты сверлом сверлить и с рубанком хорошо управляться. Замки однако плотницкие не получалось у него делать, «руку пока еще не набил».

Мог Сава сруб ложить в помощниках. Сараи они с батей колотили, стайки. Как-то летом, баню перебрали.

Покосило ее от времени, на одну сторону под завалило.

Андрей расстраивался от предстоящего ремонта:

– Как подумаю, сколько работы предстоит, руки опускаются. Это ж денег еще надо и материала.

Но Степан подбадривал его:

– Да не боись, ты, Андрюха, – нижние венцы прогнили, – вот она и накренилась.

– Так всю же перекладывать!

– А ты не кипишуй раньше положенного! На домкратах поднимем ее, проверим, – может пару-тройку венцов, и поменяем. Только аккуратно поднимать будем, равномерно. И, да…, крышу придется переделать.

– Так я, ее, и сам хотел менять. Старая, шифер посыпался, обрешётка местами по сгнила. Еще бы стропила проверить.

Когда собрались мужики, ближе к делу – так все сразу и проверили.

Венцы нижние совсем прогнили. Первым оказался сосновый, – не пригодный для первого ряда. Так обычно не кладут, а в бане – тем более. Лиственничный первый ряд ложат, могут и два и три положить. Не гниет такая древесина от влаги.

Начали работы по порядку. Сначала крышу сняли. Шифер, как решето – за небом можно наблюдать, – за звездами сквозь дыры в шифере.

Между трухлявыми стропилами, на уцелевшей обрешётке, лесные осы свили свое гнездо. Пока там жили – никому не мешали, никто и не знал об их существовании. Но когда их потревожили, – они напали на Андрея. Всего искусали. Благо, день еще рабочий, и Степан оказался на мотоцикле.

Они быстро доехали до медпункта. «Больного» Андрея до самого места доставили, – широкоплечего, почти под два метра ростом.

– А по тебе и не скажешь, что осы покусали! – удивилась Мария, деревенская медсестра.

– Лицо только оплыло слегка.… Хотя… мне кажется, оно у тебя и раньше было таким! – улыбалась она, набирая лекарство в шприц. – Вот, если бы кого другого искусали, – так он бы помер, наверное! – подначивала она с издевкой.

– Кулаки-то, свои, убери со стола. Мешают они мне, – обзор загораживают.

Андрей убрал руки со смущением.

Не зря побаивались его деревенские. Не кулаки у Андрея, а головы! Характер у него, хотя и терпеливый, но только до времени. Не было у Андрея полутонов в отношениях: все были или свои или чужие.

Если не трогали его, не подначивали, так и он спокойно к ним относился. А коли цепляли в разговоре, подшутить пытались, – он сперва терпел и никак не реагировал. Но когда его терпению приходил конец, Андрей поступал просто: подходил к «непонимающему» и сразу бил, без предупреждения.

Силы был немеряной, «могучий как его трактор» – говаривали старики про Андрея.

Мария поставила ему укол и сделала положенные процедуры.

– Ну, все мужики, давайте назад, к пчелам своим возвращайтесь!

– Да не пчелы это, а осы! – возразил ей Степан.

– А мне почем знать, чем вы там промышляете, может пасека у вас на крыше.

– Андрей, а ты лицо им больше не подставляй, а то опухнет и треснет как арбуз!

Андрей насупился на нее, обиделся, но ничего не ответил.

«Был бы мужик на месте Марии, – врезал бы. Но она женщина, – нельзя женщин обижать!» – успокаивал сам себя

На обратном пути, Андрей со Степаном заехали на работу за плотником Михеичем. Там пересели в рабочий трактор, а домкраты тяжелые в телегу погрузили. Да так и покатили с телегой до дома.

К ремонту они загодя приготовились: бревна к бане свезли, ошкурили их аккуратно, болонь целую сохранили.

Сава мох на болоте насобирал, чтобы баню проконопатить.

Можно было, конечно и паклю на ферме взять, да птички пакостят, вытягивают ее из сруба, в гнездо себе тащут. Щели от этого образуются. – Ветер сквозь них сочится и гуляет потом по всей бане.

Мох же если положить, – так совсем другое дело. Он птичкам непотребный: пока с ним до гнезда долетишь – весь по дороге растеряешь, – столько силы зря потратишь.

Вот так и приходилось, деревенским, считаться с Природой, во всей своей повседневной жизни.

Плотник с Андреем, Савой и Степаном принялись за работу. Сруб подняли на домкратах, фундаменты проверили.

Нормальный фундамент целый оказался, почти по уровню выставленный. Сгнившие сосновые венцы и доски подоконные, заменили на новые – на лиственничные. Таким влага не страшна – долго они прослужат. По ходу половые доски заменили на новые, струганные. Листвяк – тяжелое дерево, дорогое, если его покупать. Однако в банном деле оно незаменимое.

Пар, вода и сырость – будто сама Природа создала лиственницу для таких условий.

Когда с венцами да с полами закончили, – крышей занялись.

Восстановили крышу: стропила возвели, решетку сверху набили. Закатали ее рубероидом. Шифер Андрей купил, – и весть перестелил на новый. Не вышло закончить за одни выходные, еще и отгулы пришлось прихватить.

На следующих выходных решили потолочину поменять: – раз уж взялись делать, то все до конца надо довести!

Потолочину перебрали: опилки на ней промокли, и щиты просели от времени. Балки, как ни странно, оставались целыми.

Пришлось все выгрести в огород, щиты по новой сколотить и на них засыпать опилок сухих с пилорамы. А сверху, как Михеич сказал, глины положили, и водой глиняной пролили. Глина всю влагу вытянула и высохла, стала монолитным слоем. Ничего теперь не разлетается, и тепло лучше сберегает. Для искры, случайной, потолочина безопасная стала.

Так за пару недель баньку подновили, стала, она, как новая у Андрея.

Михеич по случаю, полог свежий изготовил, да скамейки сколотил.

– Ровные они, шлифованные, не занозишься на таких, отдыхай – не хочу! – говаривал плотник своему товарищу.

Уважал Михеич Андрея, – помогал тот ему.

– Ежели дров из лесу привезтить или землю вспахать в огороде, – не к кому обратиться окромя него! – говорил Михеич про молодого тракториста.

Хороший опыт получился для Савы. Столько работы новой переделал, столько тонкостей узнал. Не каждый день доведётся баню перебирать.

Бывало время, просился парнишка поработать с дядей Мишей – деревенским сварщиком.

Андреев друг любил Саву как сына своего. Учил его делу сварочному, обмазкам и электродам. Показывал как прямой шов варить, как боковой, наклонный, как потолочину. Сава месяц практиковался на ремонте, – считай, начальный уровень прошел.

– Уж наляпать-то как попало и прислюнить завсегда сможет, – говорил про своего ученика Михаил.

– А с годик потренируется, – понимать начнет в сварочном деле

Андрей хвалил за это Саву, поощрял по-отечески:

– Смотри, мать, какой сын у нас растет, – весь в меня!

А супруга его недоумевала:

– Зачем мальчишку так нагружаешь, мал еще для тяжелой-то работы. Вот надорвешь его, а потом сам рад не будешь!

На что Андрей ей отвечал:

– Ладно тебе ругаться! Мужик растет – не девчонка! Самостоятельный, – сам же обучаться хочет! Зачем порыв у него отбивать? – А я помогу, подскажу как лучше.

Так Сава и рос: силы набирался и навыков новых. Батя помогал ему, подсказывал. Домашнюю работу, хозяйскую тоже делал.

По сезону они ходили в лес по грибы и по ягоды. На покос за деревню ездили, сено на зиму заготовить. – Во всех делах Сава участвовал.

Бывало, отдыхали с отцом на природе. Он тогда на лодке научился плавать и рыбу ловить. Андрей за старшего был спокоен, как за себя самого:

– Если чего и случится, так не пропадет сын, – на кусок хлеба всегда заработает своими руками.

Когда пришел Савин очередной день рождения, Андрей по-отцовски подарил ему нож. Хороший нож, рабочий. На все случаи подойдет: что хлебу нарезать с салом, что тушу свежую разделать. Бриткий нож, шкуру таким удобно снимать и жилы резать. Гвозди им не расколотишь, как в деревне шутили, но древесину настругать запросто. Удобный, лежит в руке как влитой.

Когда приходили Андрей с Савой к Шаману, тот учил молодого:

– Ты ремень носи в штанах, – так оно положено. Не ходи без ремня. В нем вся сила мужская. А на ремень ножны одевай, когда на обряд идешь. Нож это символ твой Родовой и оружие.

С тех пор Сава так и поступал. Купил батя ему ремень. А когда они на обряд собирались, Сава ножны одевал. Со своим ножом появлялся на обряде, уже как взрослый мужчина. Пацаны деревенские видели Саву – завидовали ему.

Савина мама оберег ему дала – маленький серебряный медальон на веревочке.

– Носи его, особенно когда тяжело, или в дорогу когда собираешься, в поход длинный. Он тебя охранит и от беды отведет. Бабушка мне его передала, а я тебе передаю.

Сильная у тебя была бабушка, людей умела лечить руками своими и отварами разными. Она высоко сейчас на небесах. Смотрит на нас оттуда и желает нам всем добра. Если ей помолишься и о помощи попросишь, тогда она придет к тебе и поможет.

Так Сава и поступал, хранил оберег в надежном месте. А если куда-то в дорогу собирался то надевал его на себя, на всякий случай, для маминого спокойствия.

Егерь и Бато. Хал

Был у Егеря товарищ хороший – Бато. Учились они вместе в одной школе. Потом, правда, раскидало их, одноклассников, по разным училищам да институтам. Кто-то работать пошел после восьмилетки и коротких курсов. Многие из уехавших вернулись в деревню Родовую и в поселок. Устроились на работу, каждый по своей специальности. Шло время, молодые знакомились, семьями обзаводились, детишек рожали. Раз в год они приезжали на обряд в Милхаеву деревню, предков своих помянуть, земле родной поклониться.

Как-то появилось увлечение у Егеря с Бато, в горы ходить, в походы длинные. Собирались они со своими товарищами и шли несколько дней в верховья, а потом возвращались оттуда уставшие, полные впечатлений. На весь год эмоциями заряжались. Видели там таких же увлеченных, из других городов приезжавших, с мешками, лодками надувными.

Вот и пришла Бато идея: а не сплавиться ли нам по реке. В одну сторону прошел, поработал ногами, а обратно на плоте: быстро и с приключениями.

Бато тогда начальничал и зарплату хорошую получал. Помог ему Егерь по-дружески, в приобретении плота надувного. Сложно такой было купить, только по великому блату.

Бато, как только купил катамаран, так сразу, еще новенький, его модернизировал. – Почти наполовину облегчил. Легкий стал плот, мобильный. Далеко с таким можно ходить: в горы подниматься и сплавляться оттуда по горной реке.

Бато даже имя придумал для плота – «Хал».

Когда переделывали с Андреем, механизатором деревенским, многое предусмотрели. Сначала раму с каркасом замеряли, чертеж сделали. Чертеж этот – спаяли в целлофан и положили в непромокаемую сумку. Все лишнее оттуда убрали. Упаковали поплавки, крепеж тяжелый заменили на веревки.

Так в горы поднимались, со всем своим снаряжением. А перед самым сплавом, рубили палки березовые по размеру, вместо каркаса и рамы. Потом их веревками связывали с надувными поплавками.

Сава – Андреев сын, любознательный парень был, всем интересовался.

– Дядя Бато, а расскажите про ваш «корабль»! Почему вы его «Хал» называете?

– Ну, так…! – Мужик – потому что!

– Хала по-бурятски – означает плот. Только звучит вроде как – женщина, стройная и легкая. А у меня Хал – большой и сильный! – Четыре человека могут плыть на нем со своими вещами.

– А без вещей сколько? – уточнил Сава.

– Если без вещей поплыть и осторожно, то думаю, он шестерых выдержит. Хал у меня собранный, компактный, – двухкорпусной.

– А почему?

– Потому, что два корпуса у него, – два поплавка, – катамараном еще называется. Раньше он был тяжелый и большой. Стальная рама у него была и обвязка из металлических трубок. Навеска для мотора и пол из крашеной фанеры.

Мы с Егерем, этот Хал сновἀ брали. Все в нем продумано: и веревка с якорем и сумки прорезиненные, для переноса плота и для вещей.

Мотор мы тогда хотели купить, – да денег не осталось. А сейчас я не жалею, не нашлось бы ему применения, мотору-то. Мы же в верховья ходим, на своих ногах. Бывает, раз получится за год, а бывает и реже.

– Дядя Бато, а Хал тяжелый?

– Тот, который раньше был – совсем не подъемный.

Мы лишнее оттуда убрали. Весла поменяли на складные, они короче, и не такие габаритные. Жилеты спасательные заменили на надувные. Они меньше места занимают. Вместо пола фанерного, сетку плетеную натянули, с мелкой ячейкой. Она, правда, воду пропускает, – но ничего, зато легкая. А вещи у нас в мешках резиновых спрятаны – не намокнут от воды.

– Дядя Бато, а он крепкий, не развалится?

– Крепкий! Проверено. Вот сходишь с нами, сам все и узнаешь.

– А мы ружья с собой возьмем? – переключил разговор Сава.

– Зачем тебе ружья? – удивился тот.

– Ну как, вдруг зверя увидим, сохатого, например, – тогда стелим его.

– Ну, во-первых, не сезон сейчас на зверя ходить. Во-вторых, не к чему. В горы идем, природу смотреть, и себя испытывать. – Не нужна нам охота.

– А если волк или медведь? – Как тогда?

– Нас же много, – шапками закидаем! – улыбнулся Бато.

Сава напрягся, – не понял старшего.

– Да ладно, пошутил я. – Не будет там ни медведя, и ни волка. Сохатого может, и услышим, или козла, как он гавкает. А вообще, Сава, давай готовься к походу, тренируйся. Да бате скажи своему, чтобы кормил как следует, мясом свежим – бараниной.

В горах, брат, сила нужна! На себе все тащить приходится, по тропам крутым. Руки-то у нас две всего и ноги две, а спина вообще одна. Не нагрузишь больше положенного.

Долгожданный поход

Собрались однажды в горы, и Саву молодого взяли с собой.

Егерь не смог к ним присоединиться, только до зимовья сопроводил. Свои дела у него – таежные, его не спрашивают, по порядку текут.

А Саве от этого – в самый раз. Он парень крепкий смышленый, и руки у него на месте и голова хорошо варит.

Собрали мужики свою амуницию, Продуктами запаслись, консервами. Приготовились, как положено и выдвинулись к Егерю на заимку. Оттуда поднялись до первого зимовья на телеге. Там переночевали и дальше сами пошагали, пешком, – уже без Егеря и его собачек.

Шли размеренно: не быстро и не медленно. В таком деле осмотрительность не лишняя, даже полезная. Нужно силы сохранились до конца похода, чтобы к сроку назад вернуться.

Мелочей здесь не бывает. Один шаг неосторожный на камнях, и вывих, или травма. – А это всё! И походу конец, и назад возвращаться. Хорошо если товарища на себе тащить. Однако не всегда такое возможно. Разное случается в горах.

В тот раз, вначале, хорошо все было. Поднимались по пути, сильно не рисковали. Хотя места и знакомые, но времени достаточно пролетело, что-то уже и под забылось. Ребята будто заново проходили маршрут.

– Зря Егеря не взяли с собой, – сказал Бато. Он остановился накоротке, чтобы немного отдохнуть. – Сейчас бы нам байки лесные травил.

– Так занятый он. Свое хозяйство, – не убежишь от него ни в город, ни в деревню, как мы с тобой убегаем, – ответил Андрей

– Интересный он человек, – подтвердил подошедший Сергей. – Столько прожить и все в лесу: ни тебе воды из крана, ни электричества, ни телевизора. Как его жена еще терпит. Подолгу ведь пропадает без семьи.