- -
- 100%
- +
Степан нахмурился и помрачнел этих от отцовских рассказов. Сидел весь хмурый и задумчивый, то и дело потирал свой лоб.
– Да не дрейфь, ты, – стукнул по плечу Милхай.
– Может и не случиться этого. – Знал бы я наперед – сказал бы. Но я не знаю. Да и неправильно это, – в книгу раньше срока заглядывать. Хотя готовым нужно быть ко всему…
Рассказ отца стал неприятным откровением для Степана. Удивленный, и даже шокированный, от всего услышанного, он не сразу пришел в себя.
* * *
Много вопросов было в тот день. И один, из них, был такой:
– Батя, скажи: вот у нас капать положено на святых местах, – сигаретку и спичку ложить, и монету еще. А как у других, – есть что-то подобное?
– Ну, где-то оно и есть, а где-то и нет. Одно могу сказать. Если ты оказался в чужих местах, тогда спроси у старейшин местных, присмотрись, как они поступают. Чужие традиции нужно уважать, где ты бы ни был.
А если чего-то делают люди перед дорогой, тем более, если просят тебя что-то сделать, – тогда сделай, не пренебрегай. Не принимай это за оскорбление.
– Батя, а почему по-разному то у всех? – спросил Степан.
– Потому, что мы разные, – в разных местах живем, и разным Духам поклоняемся. Обряды разные у нас и обычаи. Законы свои, понимаешь: там где тепло – одно, а где холодно – другое.
Однако за всеми различиями, есть у людей и другая сторона.
– Какая? – спросил Степан.
– Мы под одним Богом ходим, – куда бы ни пошли, и куда бы ни поехали. Он всех нас принимает и всех любит.
Слушал Степан отца, но думал, почему-то, о своем. Переваривал его слова.
– То, что тебе говорю – делай, – продолжил Милхай. – За собой следи, и за своей семьей. Детям твоим: Коле с Катей – сейчас особая поддержка нужна. Вот и поддерживай их, и помогай. Мы, с мамой, – не вечные, когда-то и вам с Оюной главными становиться. Так, что, Степа, сына своего – сам воспитай, а жена твоя – за дочкой присмотрит.
– Ну, да, – нехотя согласился тот.
– Не ругайся на Колю сильно. Он мужик, только маленький, – свою жизнь проживает, и свои ошибки делает.
– Так, а если не слушается?
– А ты сам себя вспомни. – Много ты нас слушал, когда маленький был? А подростком когда…? – глянул Шаман на Степана. Тот потупил свой взгляд, – припомнилась, пара моментов из юности.
– Ну, то-то же. С сыном можно строжиться, и наказывать можно. Но только не сильно. Нельзя в нем стержень мужской поломать. Ты взрослый, а Коля твой – маленький. Он тебе никакого отпора не даст, и защититься от тебя не сможет. Вот потому и старайся по-хорошему, – объясняй, ему, чего хочешь.
– Ну, так я по-хорошему, только не всегда получается. Не слушается, он, – вот и ругаюсь. Не могу смотреть, когда беспорядок, а он бездельничает.
– Беспорядок, ладно, – ты такую вещь пойми: когда-то сам будешь старым, а Коля, к тому времени, силу наберет. Воспитай его так, чтобы он тебя взрослым слушался. – Одного твоего слова. Уважения его заслужи, делами своими и своей работой. Вот тогда и будет порядок. А если беда, какая случится или заболеешь ты, – так он сразу придет и поможет.
Поговорили, Милхай со Степаном, вопросы свои обсудили, и разошлись, каждый по своим делам.
А Жизнь деревенская рядушком посидела, послушала Шамана с сном, и потекла дальше, своим неспешным чередом. День уже клонился к закату. Тучки на небе нахмурились, обещались к ночи пролиться дождем.
Наступила ночь. Тихо вокруг: ни души, ни собачьего лая, только сверчки поют. Постояла ночь, небом своим покручинилась, да так и не пролилась дождем. А на утро ветер прилетел, и все тучи разметал.
Солнце поднялось из-за дальнего горизонта: – новый день наступал в деревне, новое время и новые события…
Глава 2. Народ кочевой, северный
Жил был северный народ. Кочевал он много, перебирался на оленьих упряжках с утра и до позднего вечера. Недолго стояли стойбища на одном месте. Пока олени пасутся, пока траву с веточками объедают, люди рядом с ними находятся. А как объели траву, как опустел для них лес своим кормом, так двинулись люди дальше кочевать.
Долго сохранялся такой уклад, ничего не менялось у народа. Был у людей свой язык, не простой и не понятный для других, однако напевный и искренний. Много в нем было слов от самой природы. Лес, тундра, деревья, трава и снег – все по-особому говорилось, по-своему.
У снега, к примеру, много имен: ветреный снег – одно имя носит, морозный лежалый – другое. Свежий и «теплый» – третье, «мохнатый» – четвертое. Еще был «ледяной снег» – рыхлый весенний, или крепкий и плотный. Много очень точных и емких названий. На каждую погоду – свои имена. Важные они были для пастухов, потому как менялась погода, менялся от этого и пастуший уклад.
Раньше так старики молодым говорили:
«Для городских жителей снег почти одинаковый: – толи чистый, – толи грязный, может пушистый или колючий. У нас, жителей севера, снег всегда разный, много характеров у него, много своих названий. Важно для северного кочевника, какой сегодня снег. По его состоянию и погоду определяли, и охоту, и наперед события, могли предсказывать кочевые люди. Много примет они замечали.
Человек природы
Человек, который кочует, сильно от природы зависит: от циклов ее, от изменений разных. От капризов природных тоже зависит. Связь у людей образовалась со всем живым, не живым, и со всем окружением лесным. Как думали они, как мыслили – так все и получалось. Если думали плохо, сквернословили, недоброго другим желали, – тогда отворачивалась от них природа, учила людей своими уроками.
Связь совершенно не сложная: следствие проявилось – причина рядом где-то. Подумай и найдешь ее сразу. Вот так люди, через простые истины, наблюдения свои и знания, становились мудрыми. Суть вещей понимали и природную истину.
Были у людей Духи, почитаемые и свои божества. Поклонялись они, уважали небесного Бога. Прославляли в песнях своих, детям в колыбельных рассказывали. Воспитывали, их, историей края родного, словами первыми, молоком материнским. Позже, когда подрастали дети – взрослую жизнь начинали постигать.
Солнце, для них, ходило от рассвета к закату, горизонты открывало новые и новый опыт».
Знали Кочевники: – все в этом мире подвижно, нет ничего постоянного. Менялись места для кочевок, и природа везде была разная. И если понимал человек ту подвижность, – тогда он свободу свою обретал. Обретал он счастье земное, и большую любовь.
Одни старики кочевые так молодых учили:
«Веками искал человек, где лучше. Где он никогда не бывал. Казалось ему, что в других местах и реки прозрачнее, и трава гуще, и солнце там светит ярче. Небо глубокое синее, там, – еще глубже и еще синее. Но попав на чужую сторону, понимал человек со временем: все на земле одинаково, только с разницей небольшой.
И как бы не отдалялся, он, от корней своих, от мест знакомых и родных, – всегда он стремился попасть назад. Родные места свои навестить. – Таковы у природы законы, – таковы у людей правила.
Другие старейшины, из других мест, для своих людей повторяли:
– «Хорошо где нас нет: – там, в тех местах хлеб пышнее, возможностей больше. Красот распрекрасных полно и зимы не такие суровые. Есть там счастье и новые звезды. Все это так, но лишь на поверхности. Люди другие там и климат не каждому. Уклад и порядок другой в тех местах. Человек, на чужой стороне, должен встроиться. Подчинить самого себя под чужие законы, и правила».
Третьи старейшины своим молодым вторили:
– «Есть посреди кочевого народа другие люди. Помнят они о своем месте, – о старцах мудрых своих родовых. Легко таким на любой земле. Куда бы они ни пошли, и куда бы ни ехали. Везде, их, предки поддерживают, и везде раскрывают двери. Сохраняют они, кочевые пути и дороги. Ведут за собою других людей, к новым звездам и к новому счастью!»
Песня северного кочевника
Жизнь моя светлаяКогда вижу я лес непроходимый,Зимней белой одеждой припорошенный,– Спою про него обязательно,Вижу зайца впереди– И про него не забуду спеть.Вот следы впереди медвежьи,Шел хозяин тайги по своим делам.– Страшно ему на глаза попадаться.Но я, его, все равно не боюсь,Потому что есть у меня ружье,И собаки есть верные.Если что, залают, они, защитят,Не дадут медведю напасть на меня.Он хозяин тайги, у него свои заботыИ своя косолапая жизнь.А у меня своя дорога, кочевая,С медвежьей совсем не схожая.Сани мои легкие, сани мои надежные,Несутся быстро по лесу,Несутся быстро по тундре.Еду я далеко, еду я со своими оленями.Жизнь моя светлая, – как солнце на небе,Жизнь моя прозрачная – как сами небеса,А мысли мои бесконечные– Как сама вечность над моей головой.Есть у меня семья: жена моя и дети,Есть у меня братья и сестры,Есть у меня родители.Все они живы и здоровы, и все в пути находятся.Жизнь моя летит, не останавливается,Никуда не сворачивает моя жизнь.Торопится она все увидеть и везде побывать,Торопится новое познать и старое,То чего предки мои видели,И то, что увижу только я и никто другой!Хорошая жизнь на земле, без горя и печали,Со светлым днем она поднимается,И весь день по дороге бежит,Только с первыми звездами останавливается,И на новой кочевке спать ложится.Есть на земле и другая жизнь,Жизнь людей ушедших, – предков наших далеких.Не знаю ее совсем, но знаю точно,Придет и мое время, и я сам пойду туда.Оставлю земную дорогу и живых людей.Тогда дети, мои, будут оленей запрягать,Чум заново в дорогу укладывать.Будет у моих детей жизнь светлая,А путь, их, такой же легкий,Как и у меня сейчас!Вырастит тогда сын мой старший,Скажет другим, как я сам говорил:Жизнь моя светлая, – как солнце на небе,Жизнь моя прозрачная – как сами небеса,А мысли мои бесконечные– Как сама вечность над моей головой!«Жизнь моя светлая!»(Песня северного кочевника)Стояло пастушье стойбищеСтояло пастушье стойбище,Чум стоял посередине леса.Олени лежали там на снегу,Отдыхали после длинного перехода.Собаки мохнатые рядом лежали,Там же с оленями отдыхали.Самые лучшие друзья пастухов.Самые надежные их защитники.На охоту с ними, или в кочевку,– Везде сопроводят, собаки,Предупредят везде, защитят людей.Снег лежит возле чума,Ногами и копытами утоптанный,Ветром северным уплотненный.А внутри чума костер горит.Теплится жизнь человеческая посреди Тайги,Душу таежную от холода согревает.Радуется Тайга своим детям,Дарит для них новый морозный день.Тепло пастухам внутри чума, уютно.Вкусно пахнет там: по-особому по родному.Хозяйка готовит ужин для своей семьи.Все как обычно и просто, – ничего нового,Однако приятно так, и так хорошо!То, что у прадедов, у далеких было,Все и у правнуков, их, сохранилось.Истории старые кочевые пастушьи,Передавались мужчинам и женщинам.Женщины песни пели мелодичным голосом,А мужчины, под треск у костра,Делились сказаниями старыми,Теми, что слышали раньше от предков,И всем тем, что видели по своей дороге.В том и счастье природное для людей кочевых:Каждый день новое, в то же время знакомое,Не однажды увиденное, не однажды хоженое.Где люди чум поставили,– Там и дом настоящий на целые века,– Там и жилище у тех кочевников,– Там и пища для них самих.Летят птицы над чумом,Все вокруг видят, все обозревают.Лес под ними огромный заснеженный,Со своими заснувшими жителями.Реки, замерзшие, крепким льдом скованные,Начало берут, они, высоко в горах,В мелких ручьях и речушках текут,Собирают свои холодные воды.Наполняются по своему пути,И широкими там становятся,Где быстро бегут напрямую,А где зигзагами обходят препятствия.Большая тайга под низом у птиц,– Тайга бескрайняя, беспредельная.Где-то там посреди лесов,Затерялся поселок малый.Что там делают люди, и зачем там живут?Видят птицы поселок,И мимо него пролетают,Есть, у них, цели свои воздушные,Есть, у них, ориентиры свои.Далеко, далеко тайга раскинулась:Ни взглядом, её, птичьим не охватить,Ни в голове человеческой не представить.Там на самом далеком месте,На бескрайних просторах тайги, есть конец земли.Солнце там первое просыпается,Новый день поднимает от крепкого сна.Не одно поколение народ там живет,Всю историю помнит, и другим передает.В постоянстве том, счастье свое находит.Так было раньше, так есть и сейчас,Так оно будет после далеких времен!Другой же народ в вечном странствии пребывает,Не привязанный, он, к одной местности.Корни свои и традиции, он, с собой, далеко несет.Дух у того народа крепкий, силой наполненный.Неутомимый Дух, – древний, – Кочевой.Водит народ, Он, своими дорогам,Краями неведанными и не хожими тропами.Открывает все тайны, народу, в его пути,Сберегает в дороге людей преданных, верных,Сберегает в пути, он, своих людей!…«Стояло пастушье стойбище»(Песня северного кочевника)Мать наша – ТайгаКочевой народ, северный, легкийНет у него ничего про запас.Все что нужно, ему, – в дороге,– Все по пути, у него, в Тайге.Мать-Тайга для народа приветливая,Заботливая, она, для него.Не бросает своих детей,Одних в беде никогда не оставит.Соглядатаи есть у Тайги:Звери малые, не заметные.Есть у нее и защитники,– Звери больших размеров – хищные звери.Есть у Тайги маяки: горы высокие и холмы.Далеко, их, отовсюду видно,По ним ориентиры для легких птиц.Птицы – воздушные сущности, – быстро летят,Напрямую, Тайге, вести приносят.У них другие законы и другие правила.Так и живет Тайга со своими жителями,Кочевому народу в его пути помогает.По дороге, его, домом становится,С легкой «ветреной крышей»,И с лесными сосновыми стенами.Водят сыны таежные свои сани в оленьих упряжках.Знают они о «Таежной Матери»,И любовь, ее, великую материнскуюВ своих верных сердцах берегут.Море есть на самом краю земли.Холодное море, далекое северное.– Как завет, оно, для того народа.Стремятся к нему кочевники.В своей жизни хоть бы раз повидать,Поклониться Духам морским,Поблагодарить их за путь не легкий,За путь долгий кочевой и священный.Везде им поможет Таежная Мать,Позволит им море увидеть северное,Поклониться ему позволит,И назад вернуться, в родные края,!«Мать наша – Тайга».(Песня северного кочевника)Катились кочевники по своему пути от раннего утра и до позднего вечера. К вечеру только становились на постой. Сами себе хозяева, сами себе гости. С духами местности здоровались, со своими духами вместе кочевали.
Оленей, они, распрягли, и пастись отпустили. Чум «подняли» высόко, – возвели его быстро на хорошем месте. Вещи в новое жилище из саней перенесли. Олени у кочевников приученные, от кочевья далеко не уходят. Траву копытят под глубоким снегом, питаются, силы восполняют для следующего дня. Собачки тоже умные, хозяевами прикормленные, – не далеко улеглись от чума, – лежат от дальнего перехода отдыхают. Шерсть у собак густая, защищает их от мороза и от ветра. Обо всех позаботилась Природа, о своих коренных обитателях.
* * *
Хозяин с хозяйкой развели костер в чуме, огонь запустили в свое жилище. Загорелся он, разгорячился, дымом стал виться. Через отверстие стал наружу выходить.
Высыпал пастух травы, из мешочка, в огонь. Молитву свою не хитрую прочитал. Подхватил огонь пахучую траву, проглотил, ее, сильным пламенем, обдал жилище травяным запахом, обкурил его изнутри: – каждый мелкий уголок, – каждый закоулок в чуме.
Услыхали Духи таежные, прилетели, пришли на запах. Поздоровался пастух с ними, поприветствовал и в гости пригласил. Обрадовались, Духи, новым пришельцам, – пастухам почитающим местные правила. В чум вошли, расселись вокруг костра. Рядом с пастухами сидят, греются, разговаривают и общаются беззвучно друг с другом. Понимают их пастух со своею женой, понимают чужое присутствие.
Хозяйка ужин стала готовить, первой пищей огонь кормить. Через стихию огненную к предкам своим обращаться, к бабушкам далеким, к хранительницам старых историй. Запела хозяйка песню в половину голоса, песню хорошую, про свою жизнь в тайге. Услышали Духи, ее, – обрадовались. Сидят на местах у очага, слушают внимательно. В котле варится похлебка, чум ароматами наполняет. Готовит хозяйка ужин, бульон деревянным черпаком помешивает. Закончилась песня пастушья, и тут же началась другая.
Дети кочевников рядом сидят, смотрят на свою мать и на своего отца. Слушают песни и глядят на костер. Длинный день у них оказался: большой переход сегодня сделали. Устали за всю дорогу, проголодались. Ждут с нетерпением не дождутся, когда же их мама покушать положит.
Сготовился ужин, стала хозяйка похлебку по плошкам разливать. Сперва хозяину налила, потом детям малым, а потом и себе. Мясо выложила на большой поднос. Отрезал пастух кусочек мяса и кинул в костер, еще отрезал и еще кинул. Поднял свою плошку и покапал бульоном в огонь. Снова Духов поприветствовал, покормил костер свежей пищей.
Радовались Духи местные новым гостям, – пастухам кочевым радовались. Пищи попробовали, песни их послушали. Приняли подношения от людей, рядом с ними посидели. Погрелись, они, у костра, а потом разлетелись по всей Тайге.
Наполнялась Большая Тайга радостью, от почтения и от любви от своих детей. Наполнялся «дом» пастухов новой энергией, с новой силой входили люди в Большую Тайгу.
Хозяин
Есть у любого народа такое слово, понятное на любом языке. У северных людей так поставлено: – один хозяин в доме, один человек ответственный голова. Он несет свои мысли, – он по своим путям ведет семью. Обеспечивает ее новым местом, теплом и огнем, пищей сытной. Добычей лесной обеспечивает – если охотник, рыбой пойманной – если рыбак, олениной – если пастух олений.
Есть у хозяина свои правила и свои законы. Подчиняется им вся его семья. Так сложилось давно, такими устоями жили, его, предки далекие, так будут жить, его, дети и внуки.
Хозяина все слушают, и никто ему не перечит. Если сказал чего, – тогда выполняют.
Гости редкие появляются в чуме, в первую очередь здороваются с хозяином и с хозяйкой, разрешения просят войти в жилище. Разрешает, хозяин, гостям, – никогда не отказывает.
Разница есть оттого кто хозяин:
– Молодой хозяин в чуме – это одна история, – старый – совсем другая. Тут как жизнь сложится, – у всех она разная. Кому-то повезет со своими стариками пожить. Их навыков и мудрости рядом набраться.
Чувствует старый хозяин силу, – вперед идет и семью большую ведет за собой. А коли время пришло для него, так он старшему сыну место уступает, сам с ним рядышком становится, – вторым человеком. Хорошо молодому, если отец его рядом. Есть всегда с кем посоветоваться, мыслями своими поделиться.
Так в природе суровой заложено: – один Вожак в стае посреди хищных зверей, – один Хозяин в чуме, посреди кочевых людей.
В этом чуме был взрослый хозяин со своею женой. Были у них дети: три сына и младшая дочь. Далеко кочевали пастухи, надолго не задерживались в одних местах. Где их родина, где их предки? – Одному только Богу известно.
Предки, их, – в пути похоронены, – на бескрайних сибирских просторах.
Родина их – почитай вся земля кочевая: – где переходы длинные, – где остановки пастушьи, – там и место их, – там родина для кочевников. Не привязанная она к одной земле, никем не якоренная.
Свобода народная северная, – сила Духа кочевая. Предки далекие, истории старые, – все в головах и в сердцах пастухов сохраняются. Память о близких родных – у них, в душах, в потаенных самых уголках. Легкие люди северные, по своей сути – быстрые. На месте не сидят, – всегда двигаются. В этом движении жизни свои находят: – новый рассвет встречают в одном месте, а к закату – в другое место перебираются.
Старики говорили про северный народ:
«От первой остановки, от самого первого кочевья и до последнего следа оленьего – все это их земля, – все это их Родина. Где ступила нога кочевого человека, там тайга благословенная стала. Все потому, что любит Природа движение, и детей, своих, кочевать отправляет. Прославляют, ее, дети, с почитанием к ее стихиям относятся. Так оно было раньше, так оно есть сейчас, так оно будет дальше, покуда жив кочевой народ, покуда заботится о нем Природа.
Вечер поздний стоял в тайге. Небеса теменью укрылись, затянулись мутными непроглядными облаками.
Задумалась Тайга перед сном, решила снегом убранство свое припорошить. Нахмурилось темное небо и просыпало на Тайгу крупные белые хлопья.
Лежат олени на снегу, сверху снегом густым посыпаются. Глазами хлопают, ресницами большие снежинки ловят. Морозно было до сих пор, пока снег не посыпал с небес. А когда разошелся сильно, – потеплело сразу, хорошо стало вокруг, тихо.
Друзья верные, мохнатые
Собаки лежат на снегу рядом с оленями, уши свои навострили. Для них ночная работа – самая главная. Где ветка хрустнет, где птица своим крылом взмахнёт – любое движение учует собака, любое колыхание услышит.
Есть у кочевников две опасности посреди тайги.
Первая – хищники лесные. На тот случай собаки выручают, если что – предупреждают пастухов. Для защиты от зверя ружья есть у кочевников, пули в них, огнем отлитые.