Сразу три Зеркала

– Вы хотите сказать, что я провоцирую их?

– Да, Аделина, Зеркала гуляют по улицам, Зеркала – наши соседи, Зеркала – наши друзья. Они встречаются повсюду. Их невозможно пропустить или миновать столкновения с ними. И человек отражается в них своей истинной сутью – всем тем, чем наполнен. А самое главное заключается в том, что он начинает видеть в отражении единственного виновника всех этих несчастий – себя. И вместо того, чтобы задуматься и изменить ход своей жизни, стать ответственным, открытым, понять и увидеть, где и как он делает ошибки, загоняя себя в это круг отчаяния, человек предпочитает обвинить Зеркало, пытается уничтожить, разбить отражение. И тут же этот несчастный, не понимая, что всего лишь говорит сам с собой, проклинает себя. Живое Зеркало, например, вот такая милая девушка, как вы, начинает чувствовать страх, боль, отчаяние, и вольно или невольно все эти чувства и проклятья возвращаются к тому, кто их послал. Так ситуация усугубляется, и каждый получает то, что заслужил, – и Елена Васильевна развела руками, ожидая новых вопросов.

– Но как? Почему люди не понимают?! – воскликнула Аделина. – Что в таком случае они должны сделать, чтобы избежать столкновения со мною?

– Столкновение неизбежно. Но вот каково будет отражение – это вопрос. Будет оно похоже на пощечину или увесистый пинок под зад, – задорно улыбнулась Елена Васильевна, – или жизнь превратится в бесплатный круиз вокруг Солнца – это в нашей власти.

– Что делать, спрашиваете вы? Для начала нужно перестать врать самому себе. – На миг ее лицо стало серьезным и сосредоточенным. – Человек – это важная нота в общей космической мелодии, и каждый должен озвучить себя и оставить свой уникальный след в этой удивительной космической музыке. Но чтобы понять смысл и услышать правильное звучание своей ноты, нужно быть очень искренним и смелым.

Елена Васильевна откинулась в кресле и закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя:

– Я покажу вам, как это работает.

Представьте себе, живет на свете одна девушка, вполне даже симпатичная и приятная, которая умеет быть веселой и жизнерадостной в компании, одним словом, любит жизнь, – Елена Васильевна открыла глаза и посмотрела куда-то вдаль, будто там она видела продолжение этой истории. – У нее есть семья, любящие родители, очень уважаемые и порядочные люди, которые от всего сердца давали ей все лучшее, вселяли веру в себя и в собственные силы, стремились воспитать ее достойным человеком. Легковесность ума и довольно скромные способности дочери они постарались восполнить хорошим образованием, всеми правдами и не правдами устроив в институт. И, несмотря на отсутствие желания учиться, что, конечно же, не укрылось от родительского мудрого взора, довольно легкое поведение и плохую успеваемость, она получила диплом. В надежде, что труд облагородит их чадо, родители добились для нее приличного места в уважаемой клинике. И до этого момента все шло хорошо. Но, к сожалению, все эти старания были предприняты не самой девушкой, а мнимые успехи были плодом настойчивых трудов родителей. И ее нота, извините за поэтичность, привычка эпохи, стала фальшивить. Стало неотвратимо проявляться истинное звучание. Сама девушка особо не скрывала своих настоящих желаний: жить легко и просто, не утруждая себя мыслями о цели своего существования. Любимым ее занятием было невинное разглядывание глянцевых журналов, а заветным желанием – однажды тоже сойти с их страниц в блестящем ореоле, – Елена Васильевна загадочно улыбнулась, но продолжала свою историю.

– В целом ей нравилась ее профессия. Но, если бы можно было заглянуть в эту симпатичную головку, вы бы с удивлением обнаружили, что по-настоящему она любит в своей работе то, как красиво смотрится в своем строгом белом халатике, как солидно вышагивает по коридору, строго поучая пациентов о неправильном образе жизни и командуя медперсоналом, как выписывает красивым почерком рецепты, как выдвигает свои глупые гипотезы о будущем науки, на которую, если честно, ей было абсолютно наплевать.

Она обожала в работе сплетни с другими врачами, порой неэтично распространяясь о чужих секретах, вмешивалась туда, куда ее не просили, любила хвастаться, вызывающе одеваться и флиртовать с мужчинами, а потом за общими посиделками привирать о своих победах. Но, конечно же, она никогда сама не призналась бы в этих бестолковых мыслях и поступках, ведь у нее было вполне приличное воспитание. Отдавала ли она себе отчет в том, что с годами так и не завела глубоких дружеских связей, что женщины все реже стали приглашать ее к себе в гости, а мужчины лишь пользовались ее легкостью и доступностью, умные и уважаемые быстро теряли интерес к легковесности, а вокруг оставались лишь зануды и дураки? Вряд ли… – бесстрастно ответила на свой же вопрос Елена Васильевна.

– Наконец произошло то, что и следовало ожидать: больные начали жаловаться, коллеги стали недолюбливать, по городу гуляли обидные слухи и сплетни. Только уже пожилые родители были бессильны заступиться своим авторитетом и восстановить тающее на глазах уважение и рушащуюся на глазах карьеру.

Это были последние знаки судьбы, дающие ей шанс остановиться и присмотреться к своей жизни и своим поступкам, но для нее было проще обвинить других, предполагая, что все ее беды, эти жалобы и наговоры – все это сплетни и зависть коллег. И вообще, эти люди, и сам этот город слишком мелок и недостоин ее уровня и тех высоких идеалов, смотрящих с белых яхт в разноцветных купальниках, махающих ручками с веселых вечеринок.

И эта чудесная девушка покупает билет и едет в Большой город, где по ее мнению умеют оценить настоящий талант. Вот где фабрика звезд, способная исполнить ее мечты!

А ведь, Аделина, у нее действительно было одно большое качество – удивительная целеустремленность. С таким упорством, да во благо окружающих, можно было бы горы свернуть и тоже попасть на страницы журналов, и даже войти в историю. Но не за милую мордашку или сомнительные заслуги, а за работу, которая заслуживает уважения. – сделала паузу Елена Васильевна и отпила неустанно дымящийся ароматный чай и с новым вдохновением продолжала.

– Итак, наша героиня стоит в самом сердце столицы у знаменитого памятника великому поэту и решает выпить чашечку кофе в лучшем ресторане города, там, где собираются все эти кумиры с глянцевых журналов. И стоит только правильно подвернуться в нужный момент, улыбнуться, взмахнуть ресницами, и ты уже на Олимпе.

Елена Васильевна хлопнула в ладоши, от чего слушавшая внимательно Аделина вздрогнула, а потом и вовсе ахнула: зал опять ожил, зашумели стулья-тарелки-вилки-ножи, и в ресторан вошла не кто-нибудь, а сама Леночка, подруга детства и одноклассница.

От внезапного удивления девушка привстала, но Елена Васильевна усадила ее назад. – Она ищет Зеркало, Аделина, ей обязательно нужно узнать правду о себе. Эта встреча – неминуема, – пророческим тоном произнесла Елена Васильевна.

Леночка уверенно вошла в ресторан и вместе с официантом стала искать удобное для себя место, как вдруг ее взгляд упал на Аделину. Она некоторое время рассматривала ее, а потом, узнав-таки подругу, радостно побежала в сторону столика.

Леночка изменилась, чуток прибавила в весе, похорошела, расцвела, одним словом, превратилась в настоящую женщину. Волосы уложены в романтичную небрежную прическу, яркий макияж, немного смелые даже для столицы длина юбки и разрез, все в целом было привлекательно, соблазнительно и смело, в духе Леночки, которую помнила Адели с детства.

Они тепло обнялись, и Аделина хотела представить Елену Васильевну, но вдруг поняла, что Леночка не видит гостью.

– Аделичка, какая ты стала теперь! – с восхищением воскликнула Лена. – Такая одежда, такой стиль! Недаром столько лет в столице. Конечно, она прививает вкус даже тем, у кого его никогда не было, – слегка ехидно подчеркнула девушка последнее предложение. – Ну, ничего, я наверстаю!

Аделя хотела что-то ответить, но подруга продолжала:

– Когда ты уехала и оставила этот ужасный город, я, по правде говоря, даже обиделась на тебя. Мне понадобилось много лет, чтобы понять, что там нечего ловить, а ты это сразу усекла. Знаешь, если честно, я ненавижу наш город, это захолустье с его грязными улицами и всяким сбродом. Я так рада, что вырвалась! В последнее время меня не покидало чувство, что я теряю там время, растрачивая себя, чего-то ожидая, на что-то надеясь. Там ведь совсем негде развернуться: все какие-то узколобые, держаться друг за друга, за какие-то традиции. А надо быть выше и шире! Ты меня понимаешь?

И Леночка принялась рассматривать часики на тонкой руке подруги, охая и ахая от восхищения. Аделина хотела что-то сказать, а потом взглянула напротив – туда, где только что сидела Елена Васильевна, и сама ахнула от неожиданности. Напротив нее теперь сидела она сама. Аделина заморгала глазами и фигура напротив сделала то же самое, а потом и вовсе стала двигаться сама по себе.

Вторая копия Аделины повернулась к Леночке, и та, будто не различая, с кем ведет беседу, стала говорить с ней.

– Скажи, а ты часто здесь обедаешь? – Часто. – А часто здесь видишь всяких знаменитостей? – Часто. – А ты любишь одеваться модно? Да кого я спрашиваю! Ты похожа на какую-то суперзвезду! А ты много путешествуешь? – Много…

И Лена прикусила губу, перестала спрашивать, удрученно опустила голову и надолго замолчала, рассматривая свои руки.

Вдруг глаза второй Аделины загорелись каким-то оранжевым пламенем, тем самым, которое подсвечивало глаза Елены Васильевны, и она заговорила каким-то грудным голосом непонятные заклинания, и Леночка, будто загипнотизированная, смотрела впереди себя и слушала, а потом стала отвечать, будто понимала:

– Я всегда знала, что ты везучая. Ты была самая красивая девочка в классе, тебе легко давались предметы, и даже то, что у тебя было трудное детство, ты обратила себе в плюс! Люди тебя жалели и любили… Это делало тебя какой-то благородной в их глазах. Но на самом деле, всего, что у тебя есть сейчас, Аделина, добилась не ты. Как ты могла добиться чего-либо, если ты всегда была неуверенной в себе замарашкой и нищенкой? Если ты была никем! Просто тебе повезло! Повезло больше, чем мне. Вот и все! Но мне тоже обязательно повезет. Я смогу и стану благородной! И меня тоже будут любить!

Аделина ошалело смотрела то на внезапно ощерившуюся от злости бывшую одноклассницу, то на пылающую неясным огнем колдовскую копию себя и не могла вмешаться. Происходило нечто магическое.

Леночка все говорила и говорила, и каждое ее слово будто наносило ей пощечины, от чего лицо как-то некрасиво кривилось, покрываясь неестественными пятнами, на глазах теряя привлекательность, которой она обычно располагала к себе. И хотя язвительные слова были направлены на других, на деле оскорбляли ее саму. Аделина никогда не думала, что в голове у подруги кроются такие недостойные мысли, большинство из которых были абсурдны, злы и просто глупы.

Аделина хотела было остановить словесный поток Лены, ведь каждое ее слово прямо сейчас образовывало невидимые нити преград, которые сама себе пророчила Лена, глядя в Зеркало и видя там просто свое отражение. Но Леночка отмахнулась, вскочила и рассерженно выбежала из ресторана.

Адели рванула вслед за ней, но ее крепко схватили за руку. Обернувшись, девушка увидела Елену Васильевну с горящим густо-желтым пламенем в глазах.

– Оставь ее, здесь мы сделали, что смогли. С ней все будет хорошо, не беспокойся. Она непременно найдет кому сесть на шею и отыщет своего кавалера из талера. Впереди у нее много работы, а, как она заметила, везет действительно не всем, кому-то придется очень потрудиться, ведь часики стоят дорого, – и Елена Васильевна усадила растерянную Адели на место.

– Теперь ты видишь, дорогая, как это работает. И это очень благородная миссия проявлять истинные отражения людей, чтобы они не заблуждались на свой собственный счет и узнали, кто они есть на самом деле. Кто-то же должен был поставить ее на место! Кто-то же должен быть плохим! Но и к тебе это имеет прямое отношение. Если у твоей подруги впереди долгая и довольно интересная жизнь с преодолением своей мелочной завистливой натуры, от которой страдает только она сама, то Зеркало Отчаяния – опасная фигура, впавшая в безысходность или злобу, может натворить таких черных воронок, такой мрак вокруг себя создать, что уж точно запахнет кладбищем.

Аделина ошеломленно слушала и не могла поверить и понять, как она может все это сделать, если у нее нет и никогда не было таких намерений и желаний.

– Это твой выбор, дорогая. Во время становления Зеркало само решает, кем хочет быть: Зеркалом Отчаяния или Зеркалом Возможностей, Зеркалом Надежды или Зеркалом Веры.

– Но разве я хотела им стать? Разве меня кто-то спрашивал? – растерянно спрашивала девушка.

– Понимаешь, когда тебе шестнадцать лет, тут все как у всех. Все в новинку и все страшно, новые сверхвозможности скорее пугают, чем вселяют надежду, и от страха наделать всяких глупостей. Но потом, когда ты понимаешь правила игры, пробуешь это дар в жизни…

– Дар?! – неожиданно вскричала Аделина, – о каком даре вы говорите?! Да я чувствую себя чудовищем!

– Ну сейчас и проверим, – загадочно согласилась Елена Васильевна, и вдруг ее улыбка некрасиво поползла вниз, будто кто-то смазал уголки губ и растер их по лицу.

Аделина обескуражено уставилась на собеседницу, которая еще пару секунд назад была верхом изыска современной женщины, а сейчас стала превращаться во что-то несусветное.

– Какой ужас! – подумалось Аделине, и словно, в ответ на эту мысль, нос Елены Васильевны внезапно стал разбухать, увеличиваться в размерах, напоминая отвратительно огромный прыщ. Через какое-то мгновение этот кожаный прыщ достиг каких-то безумных размеров, стал плавиться и свисать с лица большими кожаными каплями, будто дьявольское тесто. С телом тоже стали происходить какие-то метаморфозы, от чего фигуру Елены Васильевны странно качало и болтало в разные стороны.

Стильный костюм стал трещать по швам, пуговицы отрывались и со свистом разлетались по залу, камни и жемчуг из ожерелья нещадно рвались и сыпались карамельным дождем на пол.

Под конец, неожиданно из-под разрывающейся на глазах блузки на стол вывалилось какое-то отвратительное месиво цвета человеческой кожи, огромное и чудовищно подвижное, будто живое.

Аделина ахнула и инстинктивно отпрянула назад, закрывая лицо руками. Ее стул, не выдержав, треснул, и она упала назад. Следом повалился стол, попадала посуда и еще какие-то предметы.

Девушка в ужасе пыталась закрыться руками от падающих на нее вещей. Со страхом глянула туда, где пару секунд назад сидела Елена Васильевна. То, что предстало ее взору, не поддавалось никакому описанию.

***

Перед лежащей на полу среди осколков посуды и обломков мебели Аделиной, под самый потолок старого московского особняка высилась огромная гора человеческой массы, без каких-либо признаков настоящее трепещущее живое тесто, которое бурлило изнутри.

Аделина была не в силах пошевелиться, ее сковало от ужаса, мозг не находил подходящего определения увиденному, и, будто компьютерная программа, завис.

Розовая масса, похожая на растущее как на дрожжах тесто, стала видоизменяться, на нем стали проступать какие-то очертания, а уже через мгновение в верхней части обозначились какие-то формы. Вдруг что-то ухнуло и рыкнуло изнутри, и жуткий, нечеловеческий дьявольский голос сказал:

– Ты хотела знать кто ты?

Аделина боялась пошевелиться, стало понятно, что человеческая масса настроена весьма агрессивно.

– Ты – монстр! Ты – кошмар! Ты – ужас, приводящий в отчаяние человеческие существа! Ты влечешь смерть! —проговаривая, будто прожевывая каждое слово, изрыгнула масса.

Вдруг что-то действительно исторгнулось из нее, и обозначилось некое подобие рта, точнее то, из чего исходили нечеловеческие звуки.

– Люди искали в твоем отражении надежду, но своими страхами ты гасила их, будто свечные огарки, – Аделина присмотрелась ближе и увидела, что рот представляет собой не что иное, как скрещенные человеческие руки. Вдруг одна из них выпала и повисла, изображая из себя подобие носа. Человеческая рука-нос сделала отчаянный рывок, будто желая дотянуться до перепуганной девушки на полу. Аделина завизжала и почти потеряла сознание от страха.

За неимением возможности передвижения из-за отсутствия ног живая говорящая гора теста оставалась на месте, но ее просто сотрясало из стороны в сторону, будто большой пудинг-желе. Но трансформация не закончилась… Из многочисленных рук и ног, которые формировались на теле этого существа, масса стала превращаться в некую сущность.

– Почему Лена такая самоуверенная? Почему ей не страшны ужасные собаки, эти странные дома с огромными заборами? Откуда она знает, чего хочет? Где берет веру в себя и свою правоту? – кривилось своими руками-губами месиво из человеческих рук и ног, – Почему Аделина не знает чего хочет? Почему ей всегда страшно и больно, стыдно и неуютно, и даже порой, глядя в зеркало, она не уверена, видит ли она там свое отражение? – вдруг из общей массы, будто по команде, стали отделяться человеческие лысые головы. В одно мгновение они все развернулись к Аделине лицом Леночки.

От такой жути Аделина потеряла дыхание и, не веря глазам, попятилась – поползла назад, а десятки Леночек заговорили, будто кукольный хор:

– Ты виновата в наших несчастьях! Ты решила за нас, что хорошо, а что плохо! Ты виновата в наших несчастьях! Ты!

– Это не правда! – вдруг крикнула Аделина, сама не веря, что отвечает монстру.

– Ты должна была помочь нам, ты должна нам, – монотонно повторяло чудовище с головами Леночки, а руки-ноги отчаянно размахивали в разные стороны, надвигаясь на Аделину.

– Это неправда! Я только и делала, что помогала всем! – вскрикнула, будто от боли, девушка. От сильного возбуждения она встала на ноги, зажмурила глаза и стала что-то говорить себе под нос, а тем временем монстр-руки-ноги все ближе подплывал к ней.

Вокруг потемнело, казалось, что резко опустилась ночь, и еще не успели включить свет. По стенам пробежал какой-то неясный рокот, и все предметы, и мебель вокруг, что еще остались целыми, стали скрипеть и трещать, будто началось землетрясение. По стенам побежали трещины, ломая штукатурку и цветные узоры фресок, ссыпалась лепнина, даже воздух, казалось, наэлектризовался и стал ощутимым, готовым вот-вот испустить молнии.

Неизвестно о чем думала Аделина, сильно сжав кулаки и судорожно зажмурив глаза, но вдруг потолок пошел по швам, и сверху неожиданно отвалился огромный кусок, который почему-то вдруг стал осколком зеркала, вместо него в дыре сияло черное звездное небо. Этот огромный осколок сначала повис в воздухе, а потом с невероятной силой и свистом полетел вниз и вонзился между тонкой напряженной фигурой Аделины и отвратительным монстром, ограждая девушку от него.

Чудовище, таким образом, отразилось в этом осколке и, издав нечто похожее на стон, резко схлопнулось, растворившись в пространстве. Аделина еще минуту стояла в защитной стойке, готовясь к нападению, но, так как ничего не происходило, открыла глаза.

Картина была по-прежнему ужасная и нереальная: обломки стен комнаты и кавардак после чудовищного погрома отражались в зеркальном куполе, накрытом, будто в ресторане, большим серебряным плато с дырой наверху, в которую проглядывало высокое звездное небо с пролетающими кометами.

– Зеркало отчаяния – одно из самых сильных существ, обладающее невероятной мощью и разрушительностью, – сказала Елена Васильевна, поправляя прическу в зеркале, уложенную так же идеально, как и в начале встречи.

– Я не понимаю, – вот уже в который раз жалобно произнесла Адели.

– Ты – Зеркало, девочка. Ты – явственное живое магическое продолжение беспредельного Бога на земле, последняя надежда, последняя инстанция, последний шанс для кого-то, счастливый или несчастный случай! Кто ты – теперь будет зависеть от тебя.

– Почему вы не убили меня?

– Зеркало нельзя убить, ты же знаешь, дорогая.

– Кто это был, этот монстр? Это я? – со слезами спросила Адели.

– Да, дорогая, так выглядит твое отражение. Это то, до чего ты довела себя, а также благодаря всем этим несчастным, которые отражались в тебе. И этот ком отчаяния растет и движется вперед. Я не могу позволить ему больше продолжать расти. Я пришла остановить тебя.

– Я так устала, Елена Васильевна, – плаксиво сказала Аделина, закрывая лицо руками.

– Да ты присядь, дорогая, – участливо сказала Елена Васильевна и обняла молодую дрожащую собеседницу. От этих объятий, от этих теплых слов слезы прорвались наружу и полились таким потоком, что Аделина надолго повисла на плече у Елены Васильевны. Но Мудрое Зеркало не торопило девушку, лишь похлопывало по тонкому изможденному плечику.

Наконец, Аделина успокоилась, открыла глаза и с удивлением обнаружила, что вокруг все преобразилось, хаоса и ужаса, как после землетрясения, больше не было, будто кто-то волшебной метлой вымел весь беспорядок.

***

Аделина внимательно посмотрела на собеседницу в ожидании объяснений. Как раз в этот момент подошел или, точнее сказать, подплыл официант с полным подносом дымящихся яств и стал озираться по сторонам, будто не видя сидящих за столом дам. Елена Васильевна провела рукой и слегка подтолкнула его к своему столику. Тот, как ни в чем не бывало, раскланялся и стал подавать заказанные щучьи головы и котлеты.

Когда он удалился, Аделина спросила:

– Если вы не хотели убить меня, тогда зачем все это было нужно? Как меня можно остановить?

– Ты кушай, кушай, дорогая, твоему молодому и, как я посмотрю, довольно сентиментальному организму нужно хорошо питаться.

– Цыгане убежали, потому что знали? – вдруг спросила девушка, не обращая внимания на шутливый тон и отвлекающие темы.

– Встреча двух Зеркал – это всегда битва с неминуемым исчезновением одного из них, – просто сказала Елена Васильевна, с большим аппетитом поедая жаркое. – Но, как ты уже смогла убедиться, Зеркало нельзя убить, лишь другое Зеркало может растворить его в пространстве, будто того и в помине не было. У нас это называют развоплотить. Эти «милые люди», издревле знакомые с разного рода чудесами, наверное, почувствовали опасность. В такую воронку затягивается все, что имеет силу Зеркал.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Аделина, наконец надкусывая ватрушку с творогом и запивая неустанно дымящим горячим чаем, чудесным образом подогреваемый попеременно взглядами Елены и Аделины.

Елена Васильевна разрезала котлету по-пожарски и, задорно поддев, положила горячий кусочек себе в рот и тут же заохала от удовольствия, прикрывая от блаженства свои удивительно красивые глаза.

– Ты что сказок не читала? – спросила она вопросом на вопрос.

– Сказки? – опять непонимающе посмотрела на свою мудрую собеседницу Аделина.

– Ну конечно, а как ты думаешь можно оставить о себе хоть какую-то информацию, если тебя не существует? Сказки, рассказы, мифы разные.

– Я никогда не слышала, чтобы героями сказок были Зеркала.

– Ну конечно, напрямую имен и адресов там не называют, но надо же читать между строк.

– И что же там написано?

– Ну всякие Приключения Зеркал, – повествовала Елена Васильевна, с аппетитом прожевывая пищу.

– Белоснежка была Зеркалом? – с некоторым скептицизмом спросила Аделя.

– Все заколдованные, заговоренные, зачарованные и прочие и прочие героини.

– Героини? – вскинула брови Аделя. – Зеркала – женщины?

– Да! Конечно! А как ты думала?! Представляешь, чтобы было бы, если такой силой владели бы мужчины?! Да если оставить их одних без контроля, – страстно вещала Елена Васильевна, – они все превратят в драку, перестрелки, партизанские заговоры, политические разборки, одним словом, во всевозможные ужасы войны.

– И кто же придумал женщин-Зеркал? – отложила пустую тарелку и чай Аделина и придвинула щучьи головы.

– Ну, в принципе все придумал Бог, если тебя устроит такой ответ. А вообще, я думаю, нас придумали сами люди, ну или мы произошли от лучших их представителей.

Ведь мы являемся сущностью и смыслом человечества. Все самое плохое и хорошее отображается в Зеркале. Ну как половина этого прекрасного мира находится на светлой солнечной стороне планеты, так другая, ровно такая же половина из чистых негодяев погружена во тьму. Поэтому и был создан Чистый Слепой Случай, который выравнивает шансы правильной стороны.

Стоит только человеку или группе людей решиться на особый негодяйский поступок, убийство, подлость, а в масштабах планеты – рабство, геноцид, тотальный контроль или, что еще хуже, попытка взорвать землю к чертям. Бывали, я тебе скажу, и такие смельчаки! Поэтому Зеркало, будучи в сущности человеком, а чаще всего доброй милой девушкой, в страхе и в предчувствии опасности автоматически концентрирует силу желания на устранение угрозы и обидчиков. И тут проявляется естественное волшебство, женское начало гармонично уравновешивает ситуацию, например, ни с того ни с сего на самые злые головы случайно падают кирпичи с крыш.