Записки офис-менеджера, или Приключения Шапки. Любовный роман

Сидя в уголке с тетрадкой и ручкой, я сама порой бледнела, краснела, синела от разгонов, в тот же день поднимающих проценты продаж, приносивших новых клиентов, дожимавших долги с поставщиков, короче, творивших чудеса бизнес-эквилибристики… И вывод напрашивался сам собой: поделом их трясли, ибо ад, судя по всему, из преисподней давно перекочевал в офисы и банки, где грешники исправляют свои долги, прогинаясь, выгибаясь в дугу, обжариваясь на сковородках на подобных совещаниях, не в силах вырваться из крепостничества, в первую очередь, из-за аппетитной зарплаты, ну и кармической задолженности по воспитанию, моральности, лояльности, всему тому, чему не научили или не смогли научить их родители. Не ищите, что называется, сочувствия, если сами его не проявляете. Ведь если задаться вопросом, почему этих товарищей по корпоративной этике притянуло в такие злачные уголки вселенной, кишащие вампиризмом, интриганством, сплетнями, завистничеством, бахвальством, что душевные люди типа Раисы Шапкиной, неизвестно за какие грехи посланную в этот ад, не выдерживают долго?.. Ответ хранился в древних писаниях, дошедших до нас из разных источников, в основном, религиозного толка: «Каждый момент жизни мы делаем себя», – или более популярную формулу: «Относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе».

А более современно это выглядело так.

Хочешь узнать человека по-настоящему? Посмотри, как он обращается с прислугой, официантами, продавцами, секретарями (отсебятина – с офис-менеджерами) … Отвратительно! Вот так же подумало и решило высшее правосудие, послав им в начальники Бирюка Сергея Александровича и его подчиненных опричников, хладнокровного хирурга с ассистентами в лице, например, финдира, видящих персонал цифрами, графиками роста, отчетами и бизнес-планами.

И только увольнение, как индульгенция от грехов, могла спасти душу, поначалу, скорее всего, расстроенную пинком под зад и сокращением, ведь ей думалось, что она кувырком вылетела из рая (приписано: запомните этот момент, он объясняет много в жизни каждого).

***

Таким образом, минутка «разговора по душам» с сотрудниками затянулась на час, а я, уставшая, намеревалась отдышаться в секретарской, как на горизонте появилась Вера Павловна с сияющей до самых до бриллиантов улыбкой. Она легко и запросто, словно лучшую подругу, подхватила меня под локоток и увела «пошушукаться» (от этого слова у меня побежал холодок по спине, ибо шушукаться с Верой Павловной было страшно и опасно для карьеры и здоровья) к ней в кабинет.

Нарочитая любезность указывала на то, что мой статус второго секретаря директора предприятия поднялся до первого или даже выше.

– Беллочка, – начала финдир, а меня ударило током – нонсенс – услышать свое имя из уст никогда его не произносивших, заменявшимся словами обычно на «милочка», «девушка» и даже «эй»…

– Ты большая молодечик, – еще табун мурашек и острая аллергия на «молодечика», – что послушалась нашего совета, – она крякнула, не кашлянула, а именно кряхтящий рык вылетел из бычьей шеи финдира, что означало крайнюю степень интимности предстоящего разговора. Я навострила уши и пододвинулась ближе, ибо к кряку она присовокупила помахивание ладошками с дикообразным размером нарощенного шеллака.

Маленькое отступление: одна из моих коллег по секретарскому долгу однажды за обедом в столовой поделилась вычитанной статьей из какой-то дармовой социальной сети, где несуществующие психологи пишут разного рода занимательную муть, что чем длиньше маникюр у офисных дам – тем хуже дело с личной жизнью. Ведь у женщины с полноценной семейной жизнью просто не хватит физического времени по три часа сидеть у маникюрши и педикюрши, наращивая неудобные в хозяйстве метры синтетики и поролона с ацетоном, если дома ждут любимые супруг и дети. Мы провели эксперимент-дознание со всеми знакомыми коллегами из женского цеха прям там, не выходя из столовой, и выявили устойчивую закономерность. А обратившись к своим ногтям, коротко, но аккуратно стриженным, ибо только с такими можно было легко и быстро печатать коммерческие предложения, мыть посуду после нескончаемых планерок, перекладывать и раскладывать тонны бумаги по папкам, сравнили с сексуальной активностью в неделю – и тезис опять-таки подтвердился под наше бурное хихиканье. С тех пор без улыбки я не могла смотреть на искусство ногтей, не побоюсь этого слова, ибо форма, краски, композиция, виртуозные рисуночки на столь малой поверхности могли сравниться лишь с художественным произведением. И чем выше оно было – тем… шире расплывалась моя улыбка.

И когда я заметила пару отвалившихся ногтей на толстых симпатичных пальчиках финдира, мне стало радостно, что у Вадика все налаживается. Все-таки долгое время он числился моим любимым сожителем, и от всей души я желала ему счастья.