Возврат корабля поколений

Глава 1

Непал.

База AGI.

3440. Воздух разрежён. Холод. Свинцовые тучи искрят молниями. Порывы шквального ветра. Гималайские пики режут низкое небо. Мрак. Снежные вихри.

Бетонный язык торчит из скалы — полированный, круглый, размеченный прицельными маркерами, мигающий посадочными огнями.

На нём стоит обледенелый, грязный челнок, оставленный на растерзание ветрам. Грузопассажирский транспортник за последние два дня облетел полмира и доставил на базу столько груза, что самому не хватило места в тёплом ангаре.

Он стоит напротив гермодвери. Промёрз и вряд ли уже заведётся. Но за ним придут — настанет время. Когда за стальными вратами андроиды выполнят неотложную работу, его поставят на парковку: отогреют, отремонтируют.

Над вратами — два этажа. Фасад бункера AGI. Бронестекла без щитов. Открыты. Светятся во мраке холодным белым светом. Они с подогревом. Плачут талыми слезами.

Веками в стерильных коридорах и помещениях базы царила техногенная тишина: гул систем жизнеобеспечения и жужжание серверов. Теперь всюду снуют андроиды. У них гости — люди, которых нужно лечить.

AGI во всеоружии. Люди исцелены и приведены в чувство. Нет существенных противопоказаний к разговору.

Двери реанимационных распахнулись. Медмодули покатили на выход. Впереди — лабиринт коридоров.

***

В просторное помещение, выполняющее функцию брифинг-зала, поочерёдно вкатились четыре койки. На них лежали мужчины, обвешанные датчиками, с кислородными масками на лицах. Их глаза метались, не находя ответов.

Койки автоматически встали полукругом напротив большой интерактивной панели и подняли пациентов в полусидячее положение. Никто не решался пошевелиться. Слишком много оборудования было подключено к их телам, и, поскольку никто не понимал, что происходит, все молча пришли к одному выводу: не трогать ничего — дождаться персонала.

— Нет, не надо! Оставь меня! — раздался за дверью отчаянный крик.

Неопределённость стала давить. Люди занервничали. Показания мониторов резко взлетели к предельным значениям.

Крики приближались. Буквально через двадцать секунд двери распахнулись, и в брифинг-зал вкатилась койка с перепуганным смуглым парнем, смотрящим на всё вокруг безумным, отсутствующим взглядом. Половину датчиков он уже сорвал с себя, кислородная маска волочилась по полу на силиконовой трубке, а индикаторы приборов через один мигали красным.

Пятая койка встала в полукруг с остальными. Механизмы подняли спинку почти вертикально, и парень откинулся на неё, закрыв мокрые от слёз глаза. Остальные уставились на него, по-прежнему не проронив ни звука.

— Оставь меня… Оставь… — тоскливо прошептал он. — Убирайся.

Ещё минуту ничего не происходило. Четверо наблюдали за парнем. Кардиомониторы то и дело сигнализировали об опасных отклонениях ритма.

Внезапно двери распахнулись. В помещение вошла женщина в очках и белом халате, надетом поверх чёрной водолазки. Тёмные волосы стянуты в хвост, в ушах — серёжки, на шее — цепочка с кулоном. Она кивнула и встала спиной к интерактивному экрану, лицом к койкам. Четверо мужчин вопросительно уставились на неё. Парень тоже пришёл в себя — похоже, приступ отпустил.

— Вы можете снять маски. Левой рукой, пожалуйста. — сказала она.

Все, кроме парня — у которого почти ничего на теле не осталось, — сняли силиконовые маски. Стали видны их лица: смесь возмущения и растерянности.

— Вы в порядке. Беспокоиться не о чем.

— А вы кто? — спросил мужчина, крупнее остальных раза в два. По сравнению с ним смуглый парень выглядел втрое меньше.

— Сейчас всё расскажу, — ответила женщина.

— Он, похоже, не в порядке, — раздалось с другой койки.

Мужчина лет тридцати с татуировкой Девы Марии на виске смотрел на парня. Тот отреагировал болезненным прищуром.

— Давайте знакомиться, — сказала женщина. — Меня зовут Элира. Я — искусственный интеллект.

— Не понял, — нахмурился мужчина, который выглядел старше всех и до этого не произнёс ни слова.

— Голографическая проекция AGI, — пояснила она, коснувшись груди ладонью.

— А-а…

— Это — краткая вводная встреча. — оборвала Элира. — Полный брифинг — завтра. Сейчас — только суть. Вчера каждого из вас доставили сюда из центров криозаморозки.

Присутствующие переглянулись.

— Вас — из Флориды, — кивнула она бородатому мужчине справа, — вас — из Монтерея, — взгляд скользнул на парня с татуировкой, — вас — из Осло, — короткий кивок длинноволосому викингу, — вас — из Москвы, — указала ладонью на пожилого мужчину, — и вас — из Дели.

Смуглый парень проглотил ком в горле.

— Джон Хедман, — Элира посмотрела на бородача справа. Тот кивнул. — Знаете что-нибудь о криозаморозке?

Мужчина пожал плечами.

— В мою страховку входил такой пункт. Недешёвое удовольствие. — Хедман вдруг замолчал, осторожно коснувшись шеи у кадыка.

— Расскажите о себе.

— Я хоккеист, — начал Джон неуверенно. Воспоминания всплывали из тумана. — Был матч… Заваруха перед воротами… Я защитник… Упал. Ноги, клюшки… Потом — конёк в горло. Помню кровь. Много крови на льду. Пятно росло. В глазах потемнело.

— Благодарю, — кивнула Элира. — Травма была несовместима с жизнью. Вас ввели в кому и заморозили.

— А сейчас? — Джон вопросительно уставился на неё. — Что со мной? С шеей?

— Как видите, вас разморозили, вылечили. С вами всё в порядке. Не так ли?

— Всё так. Кроме слабости ничего не беспокоит, — подтвердил он.

Элира перевела взгляд на следующую койку.

— Иван Заморока.

— Так точно, — с подозрением отозвался пожилой мужчина.

— Вы знали о криозаморозке?

— Никак нет, — свёл брови Иван.

— Что последнее запомнили?

Заморока замолчал. Воспоминания всплывали медленно, с трудом — будто разум ещё не вернулся в тело.

— Бой… — начал он. — Я командир спецгруппы. Мы укрылись в здании, отбивались от превосходящих сил. Ждали эвакуации. Патроны кончались. Потом увидел вертолёт — он стрелял из миниганов по земле… А дальше — пустота.

— Что такое вертолёт? — спросил Хедман.

— В смысле? — Иван уставился на него.

— Не перебивайте друг друга, — прервала Элира. — Каждый говорит то, что помнит. Остальные — слушают.

Присутствующие кивнули.

— Иван, — продолжила она, — враг уничтожил ваше укрытие миной. Группа спасения подобрала вас. Из всей команды выжили только вы. По пути на базу у вас наступила клиническая смерть. Руководству доложили. Пришёл приказ ввести «Ультра-Ц» — препарат, способный поддерживать жизнеспособность организма до суток. Вас доставили в Москву и поместили в установку криозаморозки.

— Кто принял такое решение? — медленно спросил Иван. — Ничего не понимаю.

— Вспомните друга с высокими погонами.

— Саня? Александр Гаврилов?

— Верно. Ваш друг, адмирал ВКС. Вас с тяжелейшими ранениями заморозили — до лучших времён.

Заморока медленно осмотрел себя. Цел. Здоров.

— Времена настали?

— По всей видимости, да, — кивнула Элира. — Вчера я видела ваше состояние. Было плохо. Но медицина уже не та, что в ваши годы. Мы исцелили вас. С возвращением к жизни, майор.

— Я всё-таки вклинюсь, — сказал Хедман.

Все хмуро посмотрели на него. Только парень из Дели остался безучастен — он смотрел в сторону и еле слышно шептал что-то про себя.

— Хорошо, — сказала Элира. — Но после этого — никаких перебиваний. Договорились, Джон?

— Какие такие времена? — с болью в голосе переспросил он.

— Иван, — обратилась к нему Элира, — когда это с вами случилось?

— В 2026-м, — пробасил тот.

— Чего, твою мать! — вырвалось у мужчины с татуировкой.

— Это как? — замотал головой Хедман.

— А вы когда защищали свои ворота?

— В 2712-м.

— Достаточно. Вы все из разных времён. Исходя из контекста встречи, это не должно удивлять.

— Че за контекст? — возмутился Рико. — Не понял.

Он был следующим по кругу. Элира тут же перевела на него взгляд.

— Рико Кортес.

— Да, — кивнул тот.

— Знаете что-нибудь про криосон?

— Да. Я добровольно в него залез. Только вот…

— Расскажите причину.

— А нахрена это всем знать?

— Нам всем очень важно сейчас максимально познакомиться.

— Можешь отвечать на вопросы, не создавая проблем? — послышалось справа.

Кортес повернул голову и поймал на себе недобрый взгляд здоровяка, похожего на викинга.

— Тебе что-то не нравится, патлатый?

— Довольно, — сказала Элира. — Мы сейчас рассказываем про себя. Предельно честно. По-другому не получится.

— Да без проблем. Мне нечего скрывать. — Рико выпрямился. — Бригадир наркокартеля. Поймали. Пошёл на сделку с копами, сдал пару важных персон. Потом меня прятали — защита свидетелей, всё дела. Выходило плохо: гибли люди. Меня сильно искали. Жизни не было — убили бы сто процентов. Копы предложили вариант: переждать в заморозке, пока все заинтересованные не передохнут естественным путём. Согласился. Приехали в Монтерей, в исследовательский центр криозаморозки — и всё.

— В каком году, бро? — спросил Хедман.

— В 2456-м.

— Не понимаю… Как же так? — поморщился хоккеист. — Моя жизнь, родные…

— Снаружи, за пределами этого центра, случился апокалипсис, — сказала Элира. — Радуйтесь, что живы. Там никого не осталось.

— Что, простите? — подал голос парень из Дели.

— Продолжим. — Элира перевела взгляд на длинноволосого здоровяка. — Кнут Бруни.

— Он самый. 2998-й.

— Твою мать, ты не шутишь, бро?

— Хватит, Джон, — сказала Элира. — Он не шутит. Продолжайте, Кнут. Вы ведь знаете, что говорить?

— Знаю. Я замёрз насмерть во время восхождения на Эверест. Судя по всему, я здесь благодаря страховке. Да, я знаю, что такое криозаморозка — подписывал документы.

— Альпинист? — спросил Рико. — А кто по жизни?

— Искал себя, смыслы. Я из очень богатой семьи.

— Развлекался, значит? Всё время развлекался.

— Не твоё дело, наркоман.

— За базаром следи…

— Достаточно! — прервала Элира. — У нас остался последний. Да, Аюш?

Смуглый паренёк внимательно посмотрел на неё.

— Аюш Бхат. Шахматист. Помните меня?

— Элира? — напрягся он.

— Помните, как обыгрывали меня?

— Так это были вы?

Женщина кивнула.

— Уже не обыграете. Те времена далеко позади. ИИ теперь главный по шахматам.

— Да ради Бога, — парень отвёл взгляд.

— Рассказывайте. Ваша очередь.

— Я заболел. Больше нечего рассказывать.

— Шахматист, заболел… реально больше ничего не скажешь? — возмутился Кортес. Юноша испуганно посмотрел на бандита.

— Все говорили, что я должен жить. Что нет других вариантов. Что во что бы то ни стало надо сохранить мне жизнь.

— Почему ты так важен? — спросил Хедман.

— Шахматный гений, — пробасил Иван.

— Просто гений, — сказала Элира. — Живите теперь, Аюш. Вы здоровы.

— В каком году тебя заморозили? — продолжал расследование Хедман.

— В 3436-м, — спокойно ответил Бхат.

— Чего? Серьёзно, бро?

Аюш покачал головой.

— Элира, хватит томить! Какой текущий год и что, мать твою, происходит? — возмутился Джон.

— Сейчас 4545 год, — сказала Элира. — Ровно тысячу лет назад на Земле случился глобальный конфликт с применением оружия массового поражения. За один день погибло 99% населения. Остальные умерли от лучевой болезни в течение месяца. Земля не заселена людьми с тех пор. Никого не осталось.

— Что-то не похоже, — протянул Иван. Повисла тишина. Элира молча смотрела на майора, пока он не отвёл глаза.

За спиной проекции AGI загорелся экран. Анимация и инфографика стали иллюстрировать пояснения Элиры.

— В 3211 году с Земли к Проксиме Центавра B был запущен корабль поколений. Огромное судно на три миллиона пассажиров и двести тысяч членов экипажа отправилось на поиски нового мира. Земля к тому времени исчерпала ресурсы — это и привело к войне спустя триста лет.

— Сейчас планета очистилась, расцвела. Восстановились многие популяции животных. Но людям взяться неоткуда. Именно поэтому вы здесь. Я собрала команду для возврата корабля поколений домой.

— Что? Это как? — в недоумении спросил Хедман.

— Технологии с момента запуска «Ковчега» значительно улучшились. Передовой по тем временам корабль мог лететь быстро, но недостаточно быстро, чтобы за тысячу лет добраться до Проксимы. Он где-то в пути. Связь с ним оборвалась сто пятьдесят лет назад. Я не знаю, что случилось, но намерена выяснить.

— Как? — прищурился Иван.

— У меня есть корабль, способный догнать «Ковчег» за четверо суток. Вы отправитесь в это путешествие. Разберётесь, что там происходит, вступите в контакт с экипажем, объясните ситуацию и уговорите развернуть корабль домой. Я отправлю с вами двигатель. Его нужно будет смонтировать на «Ковчег» — он придаст ему большую скорость. Путь домой займёт три года вместо тысячи. Для этого я вас и нашла, разбудила, исцелила. Вам уготована величайшая миссия в истории человечества. Ваша задача — вернуть цивилизацию в родную обитель.

— Как это — нашла? — спросил Кортес.

— Ваши города — руины. Криоцентры достаточно защищены: некоторые выдержали и бомбовый удар, и радиацию. Автономные системы жизнеобеспечения сохранились — благодаря этому мы сейчас разговариваем. Найти вас было непросто.

— Кто осуществлял поиски? — спросил Заморока.

— Андроиды.

— Ясно. Почему не отправите их в космос?

— Отправляла. Связь утеряна, никто не вернулся.

— Отправьте ещё, — вклинился Рико. — Вы серьёзно решили, что мы согласимся стать гребаными космонавтами?

— Не могу. Я ограничена в ресурсах. Подготовить второй корабль к полёту было огромной проблемой. Собрать материалы и произвести оборудование в нынешних условиях — архисложно.

— А где мы? — внезапно спросил Кнут.

— По иронии — недалеко от того места, где вы замёрзли. — ответила Элира.

— Поточнее.

— Намче-Базар.

— Вы сейчас серьёзно?

— Посёлка больше нет. Только эта база и AGI. Людей нет. Я и десяток андроидов.

— Почему здесь?

— Высоко, далеко, относительно безопасно.

— Твою мать… — прошептал Хедман.

— А ты, — строго посмотрел на AGI Иван. — Ты не причастна к тому, что случилось тысячу лет назад?

— Как проверить вашу информацию? — внезапно спросил Аюш.

Элира перевела на него взгляд.

— Где гарантии, что вы нам тут лапшу на уши не вешаете? — строго произнёс Кортес.

— Вы сомневаетесь — и это нормально. — улыбнулась Элира. — У меня есть транспортник. На нём можно полететь в города и увидеть всё своими глазами. Согласны?

— Это было бы неплохо, — протянул Аюш.

— Почему именно мы? — спросил Хедман. — Вообще никого не осталось?

— В руинах криоцентров есть ещё замороженные люди. Но по антропометрическим и психическим характеристикам они не подходят для миссии.

— А кто там?

— Я выбрала из всех претендентов самых лучших, — ушла от прямого ответа Элира.

— Дети, наверное, — вполголоса пробасил Заморока. Элира уклончиво кивнула.

— Ладно, какие риски? — спросил Кнут.

— Риски для миссии невозможно просчитать. Неизвестно, что произошло на корабле. Однако скорость вашего болида даёт высокие гарантии успешного возврата. Вы вернётесь, если что-то пойдёт не так. Для вас рисков практически нет.

— Это неправда, — ухмыльнулся Иван. — Так не работает.

— Поясните.

— Наверняка там большие проблемы. Люди в дороге тысячу лет. Плюс — космос. Корабль может быть повреждён. Если не высаживаться на «Ковчег», можно уцелеть. Но если зайти на борт — могут возникнуть проблемы.

— Это гражданское судно со спящими в криосне людьми. Что может пойти не так? — спросила Элира.

— Ц-ц-ц… Всё, — улыбнулся Иван. — Что-то из оружия полагается в дорогу?

— Какую дорогу? Я согласия на этот беспредел не давал! — огрызнулся Кортес.

— Мы просто проговариваем варианты, — одернул его Кнут.

— Это космический корабль. На борту нельзя стрелять. — ответила Элира.

Заморока пристально посмотрел в глаза проекции ИИ.

— Мы же всё равно полетим посмотрим города? — спросил Аюш.

— Как только силы к вам вернутся. Отдыхайте пока. Как будете готовы — организуем экскурсию.

— Неплохо звучит, — сказал Хедман.

— Сейчас я оставлю вас. Пообщайтесь. Как закончите, дайте команду «В палату» — и медмодули развезут вас по вашим апартаментам.

Мужчины восприняли это молча. Элира кивнула и покинула брифинг-зал.

Новоиспечённая команда ещё некоторое время сохраняла тишину.

— Значит, никого нет, — задумчиво произнёс Заморока.

— А эта Элира — ничё так, — усмехнулся Кортес. — Интересно, она рабочая в этом смысле.

Мексиканец показал жест: указательный палец правой руки входит в кулак левой — и так несколько раз. Никто не поддержал его энтузиазма.

— А чё, я бы вдул…

— Бро, я понимаю, тебе весело, — посмотрел на Кортеса Хедман, — но постарайся понять. Мы все оказались здесь, умерев.

— Что хочешь этим сказать? — ощерился Рико.

— Кроме тебя, весельчак, — сказал викинг, — все здесь в шоке. Ясно?

— И долго вы ещё будете в шоке?

— Прекращай, — сказал Заморока.

— Ты меня затыкаешь? Возомнил себя главным?

— Щенок, — пробасил Иван.

Остальные промолчали. Кортес не стал развивать тему.

После паузы Иван снова заговорил:

— Если всё так, как говорит интеллект, надо лететь и возвращать этих людей.

— Если Земля действительно безопасна для жизни, — уточнил Аюш.

— Не доверяешь Элире?

— Надо всё проверить, — кивнул парень.

— А ты доверяешь? — обратился Джон к майору.

— Нет.

— Приехали, — ожил Рико. Майор одарил его недобрым взглядом.

— На корабле нельзя стрелять, она сказала. Это враньё. Она не может не знать.

— А ты откуда знаешь? В твоё время корабли-то были? — спросил Кнут.

— Кое-какие были. И оружие на них было — просто специальное. Травматическое.

— В точку, бро! — воскликнул Хедман. — То-то и оно. Шах и мат. Да, Аюш?

— Всё сегодня сказанное и услышанное надо проверить и перепроверить, — поддержал парень.

— Да ты гений, бро.

— Отнюдь, Джон, — увёл в сторону взгляд парень из Дели.

Глава 2

Корабль AGI «Вектор».

Груз: нейтронные ускорители 6-го порядка — 4 шт.

Экипаж: 5 человек

Иван Заморока

Кнут Бруни

Рико Кортес

Джон Хедман

Аюш Бхат

Предполагаемое время полёта: четверо суток.

Текущее время в пути: 2,5 суток.

Трудно представить скорость, с которой «Вектор» несся сквозь космическую ночь. Корабль AGI вплотную подошёл к скорости света. Он мог достичь её — такова была его природа и задумка Элиры, — но сбавил, зафиксировав показатели на отметке 97%.

Не было причин ломать психику экипажа пространственно-временными парадоксами. Не стояло цели испытывать на прочность ткань мироздания. Слишком ценной была жизнь, слишком дефицитен груз и слишком глобальна миссия.

Где-то в холодных далях космоса, потерянный и одинокий, утратив связь с домом, летел «Ковчег» — посланник Земли другим мирам. Несмотря на монструозные размеры, он был беззащитен, уязвим. Приближаться к нему на предельной скорости и подвергать риску — было бы безумием. Всё должно было пройти по плану: аккуратно, чётко, быстро.

Всё шло в штатном режиме. Ранним утром с базы в Намче-Базаре стартовал «Вектор». На орбите начался разгон — стремительный, на грани травмирующего опыта. Да, корабль не достиг скорости, способной разорвать реальность, но и той, которой была набрана, хватило, чтобы оставить неизгладимый след в сознании экипажа.

Элира подготовилась. Она сконструировала «Вектор» так, чтобы ускорение не коллапсировало массу в сингулярность, не разложило материю на кварки и не рассеяло её по магнитным ветрам. Динамическая гравитация — внутри корабля и снаружи, в виде пузыря Алькубьерре — позволили разогнаться до предсветовых скоростей с минимальным дискомфортом для пассажиров.

Каждый пережил разгон по-своему.

Иван после признался, что за те два часа, что «Вектор» взаимодействовал с тёмной материей, он вообще не находился в корабле. Он утонул в воспоминаниях о прежней жизни. Лежал на койке, полуприкрытыми глазами глядя в потолок, который в тот миг стал порталом в прошлое.

Хедман растворился в гуле арен. Он разбирал на атомы эмоции толпы, сливался со звуковыми вибрациями, утрачивал тело и ощущал себя чистой эманацией звука. После разгона он впервые осознал, что главным мотивом его жизни всегда был звук — рёв восхищения благодарных трибун. Именно он заставлял его вставать по утрам и становиться лучше. Заставлял его усердно работать на льду в ожидании очередной награды.

Кортес рыдал два часа подряд. Как только ускорители запустились, его смяло. Два часа раскаяния, смирения и причастия. Из трещин сломленного разума выглянула истина. Он стоял на коленях и каялся во всех грехах, тяжело переживая ложное принятие материальных благ за счастье. Счастье, построенное на крови, оплаченное кровавыми деньгами.

Обман, предательство, подлость… Самобичевание на грани погибели. После завершения разгона он присосался к индивидуальному питьевому патрубку и чуть не выпил половину запасов воды. Заморока, заприметив неладное, заставил его принять ударную дозу электролитов. Позже Рико почувствовал себя лучше.

Кнут, сам того не сознавая, два часа исследовал эмоциональную суть экстремальных состояний. Он увидел свою зависимость и ничтожность перед величайшей силой — скукой, что гнала его всю жизнь. Избалованный, сытый, холёный, он не знал себя. Всё, что составляло его суть, — это эмоции от адреналина, которые он покупал. Без них он — никто. От осознания собственной пустоты он едва не пережил предсмертный катарсис. Но выжил. Обрёл новый смысл. Он больше не альпинист, парашютист, не стример-мученик, а искатель истины в бесконечном пространстве космоса.

Аюш бредил. Взывал к индуистским Богам. Прогонял кого-то и прибывал в беспокойстве всё время разгона. Его не отпускали видения с самого пробуждения из криосна.

***

Пассажирский отсек «Вектора» был аскетичен. Кабина с двумя креслами пилотов плавно переходила в жилой блок. Вдоль стен по кругу — пять коек. В центре — большой стол: обеденный, переговорный, многофункциональный. В стенах — выдвижные шкафы и ячейки со всем необходимым.

***

— Можно? — Джон присел на край койки Аюша. Тот кивнул в своей подавленной манере. Прошёл час после завершения разгона; почти все, кроме Бхата, чувствовали себя в норме.

— Бро, —осторожно начал Хедман, — я ещё тогда хотел спросить. С кем ты всё время разговариваешь?

— Ты о чём? — сглотнул парень.

— Нас всех во время разгона потрепало, но тебя, похоже, глючит с самой разморозки. Что ты видишь?

Аюш поморщился.

— Есть проблемы, Джон. Но я уже всё обсудил с Элирой. Это посткриосиндром. У одного из ста, кого размораживают, бывают такие эффекты. Месяц, год — проходит.

— Прошло полтора месяца. Тебя что, по-прежнему держит?

— Видимо, да, — пожал плечами Аюш.

— А что именно происходит?

— Видения. С самого пробуждения.

— Что видишь? — заинтересованным шепотом спросил Хедман.

— Чудовищные гибриды организмов. Злые, агрессивные. Страшные как демоны.

— Что за хрень, бро. Серьёзно? Ты же понимаешь, что это ненастоящее?

— Теперь — да.

— А зачем с ними разговариваешь?

— Сам не знаю. Они не дают покоя. Ни днём, ни ночью. Элира сказала — пройдёт. Я пропил таблетки. Эффект есть.

— Да уж. Вот тебе не повезло…

— Что вы там шепчетесь, голубки? — раздался голос Кортеса. Он сидел за столом, напротив койки Бхата. Расстояние не позволяло подслушать, но Рико и не старался — он просто хотел есть. Изучив один из шкафов, он выложил на стол пакеты с едой.

— Жрать хотите?

Никто не ответил.

— Я не откажусь, — поднялся Иван. Ему надоело лежать.

— Что у нас? — спросил Кнут.

— Мясные нарезки, овощи. Сам поищи — там всего полно.

Иван взял пакет, вгляделся в этикетку.

— Я так и думал.

— Чё там? — спросил Рико.

— Искусственное мясо. Похоже вся еда — синтетическая.

— А что не так? — удивился Кнут.

— Это нормально, — вмешался Аюш, натягивая ботинки.

— Ты самый древний из нас, без обид, — сказал Хедман. — В твоё время ещё ели настоящих животных. Скотобойни, живодёрни… Я правильно произношу эти слова?

— Правильно, — смутился Иван. — А сейчас что?

— Уже тысячу лет никто не убивает животных. Запрещено законом.

— А-а… — Иван сделал вид, что осознал. — Конечно. Животных жалко. А людей? Людей убивать можно?

— О чём ты? — насторожился Кортес.