Си Цзиньпин. Как победить Запад

Рождение принца

Си Цзиньпин родился 15 июня 1953 года в Пекине, третьим из четырех детей в семье революционеров. Его имя, данное в честь старого названия столицы – Бэйпин, можно перевести как «близкий мир». Его отец, Си Чжунсунь, был в то время министром пропаганды и вошел в состав центрального правительства после десятилетий выдающейся военной службы против националистической партии Чан Кайши и вторгшейся японской армии. Его мать, Ци Синь, присоединилась к революции во время Второй мировой войны и работала в элитной партийной академии. Менее чем через четыре года после провозглашения Мао Народной Республики коммунистическое руководство столкнулось с реалиями государственного строительства, начиная с разработки первого пятилетнего плана экономического развития и заканчивая переговорами о перемирии для окончания Корейской войны. Это были трудные, но головокружительные годы, воодушевленные патриотическим рвением и чувством возможности создания «нового Китая».

Многие «красные» второго поколения, или hongerdai, выросли в пузыре относительной роскоши в центре Пекина. Семьи высокопоставленных чиновников обычно жили в больших дворовых домах, имели доступ к иностранным книгам и фильмам и отправляли своих детей в лучшие школы. Привилегии были привязаны к рангу, и те, кто соответствовал им, могли пользоваться такими привилегиями, как служебные автомобили, охрана, превосходное медицинское обслуживание, доступ к эксклюзивным развлекательным заведениям и летним курортам. В 1956 году зарплата высших чиновников Коммунистической партии и правительства в 36,4 раза превышала зарплату, получаемую бюрократами самого низкого уровня, что намного превосходило аналогичный разрыв в оплате труда в националистическом правительстве Чанга в 1946 году, когда высшие чиновники превосходили самых младших в 14,5 раз.

Несмотря на это, история партии помнит Си Чжунсуня как добродетельного политика, который следил за строгостью и правильностью дома. Его брак с Ци Синь в 1944 году был вторым, в результате которого родились две дочери – Ци Цяоцяо в 1949 году и Си Ань в 1951 году – и два сына, Си Цзиньпин и Си Юаньпин, последний родился в 1956 году. Ци Синь должна была жить в партийной академии, поэтому старший Си больше времени уделял уходу за детьми – купал их, стирал их одежду и брал с собой на прогулки по выходным. Патриарх рассказывал так много историй о своих революционных подвигах, что у детей «на ушах выросли мозоли», вспоминал позже Си Цзиньпин. «Среди детей в нашей семье Цзиньпин был самым озорным и самым умным», – рассказывал знакомым сводный брат Си Чжэннин. «Отец любил его больше всех».

Си Чжунсунь был строгим и бережливым родителем. Он часто отказывался от подарков для своих детей. Он учил их экономить воду и электричество. Он часто заставлял своих сыновей просыпаться поздно ночью и мыться в ванной водой, которую он использовал раньше, – именно этой практики, по словам Си Цзиньпина, он больше всего боялся в детстве. Патриарх также заставлял своих сыновей носить ненужную одежду старших сестер, что однажды довело Си Цзиньпина до слез, и отец успокоил его, покрасив одежду в черный цвет чернилами, вспоминает Ци. Каждый ребенок Си ездил в школу на автобусе и получал так мало карманных денег, что, если бы они купили ледяные палочки, то не смогли бы оплатить проезд в автобусе, и им пришлось бы идти домой пешком. Старший Си проинструктировал своего личного помощника не баловать детей, если они просили дополнительные деньги. «Иногда, – писал позднее Ци в своем эссе, – я действительно чувствовал, что вы слишком требовательны к нашим детям».

Си Чжунсунь настаивал, чтобы его дети доедали каждый кусочек пищи, даже оброненные рисовые зерна, и часто цитировал стих поэта династии Тан Ли Шэня: «Мотыжит траву под полуденным солнцем, его пот капает на землю под ним. Кто знает, что еда на их тарелке, каждое зернышко пришло из лишений». Его дети отвечали другим стихом Ли: «Одно семя, посеянное весной, к осени дает десять тысяч зерен. Ни одно поле в мире не лежит под паром, но крестьяне все равно умирают от голода».

Старший Си считал себя «сыном крестьян». Родился в семье сельского землевладельца в северной китайской провинции Шэньси в 1913 году, познакомился с марксизмом в школе и вступил в Коммунистическую лигу молодежи в 1926 году, когда ему было всего двенадцать лет. Два года спустя Си сидел в тюрьме за подстрекательство к студенческим протестам и стал полноправным членом партии – в возрасте четырнадцати лет – во время месяцев, проведенных в тюрьме. После освобождения он стал партизаном и зарекомендовал себя как молодой командир, помогая создавать революционную базу в Шэньси и соседней провинции Ганьсу. Его выдающаяся карьера едва не закончилась в 1935 году, когда соперники по партии обвинили его в нелояльности и угрожали похоронить заживо, пока не вмешался Мао. Не растерявшись, он доказал свою храбрость в боях против националистических сил и японских захватчиков. Мао похвалил Си за его самоотверженное служение революции и в 1943 году подарил ему каллиграфическую работу: «Интересы партии превыше всего».

После победы коммунистов Си курировал политические и военные вопросы на северо-западе Китая в качестве регионального чиновника, а в 1952 году Мао вызвал его в Пекин на должность министра пропаганды партии. В следующем году он получил назначение на должность генерального секретаря Государственного совета, как называют кабинет министров Китая, где он помогал премьеру Чжоу Эньлаю в разработке политики. В течение десятилетия он продолжал подниматься по служебной лестнице, в 1956 году стал членом Центрального комитета партии, а в 1959 году – вице-премьером.

Несмотря на усилия Си оградить своих детей от морально разлагающих привилегий, они получили одно из лучших школьных образований, которые мог предложить маоистский Китай. Юный Си Цзиньпин ходил в детский сад «Бэйхай» – элитное заведение для отпрысков высокопоставленных чиновников, основанное в 1949 году на территории императорского алтаря рядом с Запретным городом и комплексом Чжуннаньхай, где располагались штаб-квартиры партии и правительства. Затем он посещал начальную и среднюю школу в эксклюзивной школе Байи, названной в честь годовщины основания НОАК 1 августа.

Основанная в 1947 году для обучения детей чиновников Красной Армии, а также ветеранов революции и мучеников, школа Байи опиралась на военные традиции и дисциплину. Ученики жили в кампусе, занимались утренней гимнастикой, пели революционные песни, строились в шеренги для приема пищи и переклички. Пекинские помещения, построенные в начале 1950-х годов, были оснащены современной мебелью, отапливаемыми классами и общежитиями, и даже собственной фермой, которая снабжала студентов свининой, яйцами, молоком и арбузами.

Выпускники эпохи Мао вспоминают студенческий городок, пропитанный мачизмом, где студенты часто дрались, сквернословили и презирали «мягкость и деликатность». Населенная детьми высокопоставленных чиновников, известных в просторечии как «гаоган зиди», школа также вызывала насмешки как «аристократическое» учреждение, не соответствующее эгалитарным идеалам партии. Многие студенты не уделяли должного внимания учебе и вели себя с чувством собственного достоинства, часто сравнивая и подкалывая друг друга по поводу рангов и относительного богатства своих отцов. «Мы не чувствовали этого, пока находились внутри», – сказал в автобиографическом рассказе Лю Хуэйсюань, выпускник школы Байи, который провел в ней дюжину лет с 1950-х по 1960-е годы. «Но, покинув школу Байи и сравнив, только тогда мы поняли, что это место было действительно банкой меда».

Си был примерно на год младше большинства своих одноклассников. Один из его учителей начальной школы, Тянь Люинь, вспоминал его как доброго и добросовестного ученика, который любил играть в футбол. Чэнь Цюинь, преподававший Си в средней школе, вспоминал любознательного ученика, который приносил вопросы учителям после уроков и восхищался древнекитайским поэтом Ду Фу.

Политические потрясения разрушили «пузырь Байи». Великий скачок Мао, радикальная программа, запущенная в 1958 году для преобразования аграрного общества в промышленную державу, вместо этого разрушила сельское хозяйство и вызвала массовый голод, в результате которого погибли десятки миллионов человек. Даже относительная роскошь Байи не смогла уберечь студентов от голода во время Великого голода 1959–1961 годов. Некоторые вспоминали, что ели испорченные булочки и блюда из несвежего зерна, загрязненного крысиными экскрементами.

Экономическая катастрофа разжигала междоусобицы в партии. Высшие руководители пытались обуздать радикальную политику Мао. Мао и его сторонники наносили ответные удары, строя интриги против предполагаемых соперников. Си Чжунсунь пал жертвой осенью 1962 года, когда руководство очистило его за якобы руководство антипартийной кликой, стремившейся захватить власть.

Предполагаемым доказательством заговора Си стала его поддержка публикации романа, посвященного революционному мученику Лю Чжиданю. В книге были персонажи, созданные по образцу Си и другого выдающегося революционера, Гао Гана, который сражался вместе с Лю на северо-западе Китая до того, как Лю был убит в 1936 году. Си тесно сотрудничал с Гао до середины 1940-х годов, хотя их пути разошлись к тому времени, когда Гао был очищен в 1954 году за попытку сместить двух других партийных старейшин. Имя Гао стало нарицательным для предательства, и в конце того же года он покончил с собой.

Начальник службы безопасности Мао, Кан Шэн, осудил роман как манифест Си Чжунсуня и его предполагаемых соучастников. «Использовать роман для ведения антипартийной деятельности – это крупное изобретение», – написал Кан в записке Мао, который зачитал ее вслух на заседании ЦК и фактически осудил Си. Несмотря на протесты Си о его невиновности, партия лишила его постов и отменила почти все официальные льготы, которыми пользовалась его семья.

Си эмоционально тяжело переживал свое падение, и Чжоу Эньлай сказал Ци Синь проследить за тем, чтобы ее муж не пытался навредить себе, согласно историку Джозефу Торигяну, который ссылается на мемуары, неопубликованные дневники и интервью с друзьями семьи. В своем эссе Ци вспоминала, как ее муж молча сидел в гостиной с выключенным светом, что озадачило их младшую дочь Ань, которая спросила: «Папа, в чем дело?». Их младший сын, Юаньпин, спросил: «Папа, почему ты не едешь в Чжуннаньхай?»

Одноклассники Си Цзиньпина по Байи, скорее всего, подвергли его остракизму. Партия классифицирует людей по их «цзечжи чэнфэн», концепции классового статуса, схожей с кастовой системой, и падение Си Чжунсуня запятнало его семью. Лю, выпускник Байи, вспоминал о своем однокурснике, чье заявление о вступлении в Коммунистическую молодежную лигу было отклонено, потому что его отец якобы был связан со старшим Си.

В итоге партия приказала Си Чжунсуню пройти политическое обучение в Центральной партийной школе, где его держали дома, заставляли изучать труды Маркса, Ленина и Мао, а также избегать общения с посторонними. Летом 1965 года Си написал Мао письмо с просьбой отправить его на работу в сельскую местность. У Мао были другие идеи, и вместо этого его отправили в центральный город Лоян, где он стал заместителем управляющего на тракторном заводе. Си не увидит свою семью в течение семи лет.

Катастрофическое десятилетие

Самое страшное ждало сиси впереди. В мае 1966 года Мао начал то, что стало самой радикальной и разрушительной из его массовых чисток: Великую пролетарскую культурную революцию. Историки считают, что цели Мао были двоякими. Уязвленный потерей престижа после «Большого скачка вперед», председатель хотел вернуть себе авторитет, который отняли у него другие партийные старейшины. Движение, по замыслу Мао, также должно было разрушить окостеневшую бюрократию партии, очистить ее ряды от корыстных аппаратчиков и вернуть революционный пыл в Китай.

Мао заявил, что в партию проникли буржуазные элементы, стремящиеся восстановить капитализм, и призвал своих сторонников вести жестокую классовую борьбу, чтобы уничтожить этих так называемых ревизионистов. Воинственные студенты откликнулись на его призыв, сформировав «Красную гвардию» для защиты революции. Толпы фанатичной молодежи бросали оскорбления и пытали предполагаемых контрреволюционеров на публичных «заседаниях борьбы». Мародеры-красногвардейцы бесчинствовали в музеях, библиотеках и религиозных местах, уничтожая произведения искусства, книги и культурные реликвии, которые считались «четырьмя старыми» китайского общества: старые обычаи, старая культура, старые привычки и старые идеи. Многие из их жертв, от чиновников и их родственников до известных художников и писателей, были ранены, убиты или доведены до самоубийства.

Си Чжунсунь, уже ставший изгоем, подвергся дальнейшим преследованиям, подвергаясь издевательствам на сеансах борьбы и брошенный в тюрьму. Красногвардейцы разграбили его дом, а его жену и детей выдворили из Пекина. По официальным данным, его старшая дочь Хэпин, старшая из трех детей от первой жены, была «преследована до смерти», что, по мнению некоторых историков и партийных инсайдеров, означало, что ее довели до самоубийства.

Си Цзиньпину исполнилось тринадцать лет, когда началась Культурная революция. В то время как многие хунвэйбины формировали свои собственные отряды Красной гвардии, Си был слишком молод и запятнан своим отцом, чтобы вступить в них. Сверстники осуждали и публично позорили его. Чэнь, учительница Байи, вспоминала, как однажды Си рассказал ей об учителе физкультуры, который издевался над ним и осуждал его за то, что он был ребенком «черных банд» – эпитета для политически опальных чиновников. «Во время 10-летней катастрофы «культурной революции» он перенес много тяжелых испытаний», – написала Чэнь. «Но он верил, что темные тучи всегда рассеиваются, и что при любых обстоятельствах человек должен быть полон уверенности в будущем».

После того как в 1967 году красногвардейцы заставили закрыть школу Байи, Си перешел в среднюю школу номер 25 в Пекине вместе с Лю Вэйпином, сыном генерала, который был очищен за то, что перешел дорогу одному из высших лейтенантов Мао. Они подружились с Ни Вэйпином, учеником школы номер 25, который стал гроссмейстером древней настольной игры Го. Сам Ни попал в опалу после того, как его родителей обвинили в сговоре с черными бандами. Вместе мальчики стали известны как «три Пинга», что указывает на общий иероглиф в их именах.

Не имея возможности получить образование в классе, Си часто бродил по улицам и читал книги, взятые из заброшенных школ и библиотек, по словам друга семьи. Однажды троица услышала, что враждующие группировки Красной гвардии собираются в одной из пекинских школ, и они отправились туда, чтобы посмотреть, что произойдет. Вскоре после того, как трое пришли и присоединились к большой группе собравшихся учеников, боевики устроили засаду в холле школы. «Сотни людей с дубинками с криками выбежали наружу и стали избивать всех, кого видели», – написал Ни в своих мемуарах. «Мы втроем повернулись и побежали туда, где заперли свои велосипеды», – вспоминает он. «Мы с Си Цзиньпином двигались быстро и убежали, а Лю Вэйпин бежал на шаг медленнее и был избит до сотрясения мозга».

Си избежал физических травм, но не психологических. В интервью и письмах, написанных десятилетия спустя, он рассказывал, как его три-четыре раза сажали в тюрьму и заставляли участвовать в схватках, где красногвардейцы бросались оскорблениями и угрожали казнить его. «Поскольку я был упрямым и не желал терпеть издевательства, я обидел фракцию повстанцев», – сказал Си государственному журналу в 2000 году. «Все, что было плохо, сваливали на меня; они считали меня лидером». В какой-то момент красногвардейцы объявили Си «антиреволюционером» за то, что он якобы выступал против Культурной революции, заставили его надеть конусообразную шапочку и выставили на публичный митинг с позором, по словам одного из соратников его отца, Ян Пина, который рассказывал о беседах с Си Чжунсунем и другими членами его семьи. Ци Синь присутствовал на заседании по борьбе, и «когда на сцене кричали «Долой Си Цзиньпина!», его мать заставили поднять руку и прокричать лозунг вместе со всеми», – написал Ян.

«Они спросили меня, насколько серьезными я считаю свои преступления», – вспоминал Си Цзиньпин об одной встрече с красногвардейцами. «Я сказал, что они должны прикинуть, достаточно ли этого, чтобы заслужить расстрел? Они сказали, что достаточно расстрелять 100 раз. Я подумал, какая разница между тем, чтобы расстрелять один раз и 100 раз?»

Однажды дождливой ночью Си ускользнул из-под стражи и прибежал домой холодный и голодный, надеясь, что мать приготовит ему поесть. Но вместо того, чтобы накормить сына, Ци Синь сообщила о нем, опасаясь, что ее задержат за укрывательство «контрреволюционера» и она оставит двух других своих детей одних, и о них некому будет позаботиться. Си понял решение матери и убежал, чтобы найти другое укрытие, но на следующий день был пойман, пишет Ян.

В интервью, рассказывая о своем опыте во время Культурной революции, Си предположил, что несчастья его семьи научили его жестокости политики. Чтобы выжить и однажды процветать, он должен был затаиться и выжидать время. «Люди, которые мало соприкасаются с властью, далеки от нее, всегда видят в этих вещах таинственность и новизну», – сказал Си в 2000 году в одном из партийных журналов. «Но я вижу не только поверхностные вещи: власть, цветы, славу, аплодисменты. Я вижу коровники» – импровизированные дома заключения – «и то, как люди могут быть горячими и холодными. Я понимаю политику на более глубоком уровне».

Эпоха Мао оставила сложный след на Си. Некоторые историки считают, что хаос «культурной революции» зародил в нем тягу к авторитарному порядку. Став верховным лидером, Си признал ошибки Мао, но также цитировал его максимы и заимствовал его политическую тактику. Трудности, которые пришлось пережить Си, также стали его преимуществом, поставив его на правильную сторону этой темной истории, в то время как многие его сверстники были вынуждены скрывать свою причастность к злодеяниям Красной гвардии.

К концу 1968 года Си определили в центр для несовершеннолетних, но в учреждении не было свободных мест, и ему пришлось ждать месяц, прежде чем его поселили. Как раз в это время Мао выступил с призывом к городской молодежи пройти «перевоспитание», живя и работая в сельской местности, движение, известное как «Вверх к горам и вниз к деревне». Хотя программа была начата за несколько лет до этого как способ борьбы с безработицей в городах, историки считают, что Мао усилил кампанию, чтобы подавить неистовых красногвардейцев, которые выходили из-под его контроля. В 1960–1970-е годы в Китае более 17 миллионов молодых китайцев были подвергнуты рустификации, или «спущены на землю». Стремясь избежать преследований в Пекине, Си присоединился к этому исходу.

Зарвавшаяся молодежь

Десятки тысяч пекинских молодых людей отправились в сельскую местность вокруг Яньаня, пустынного участка северной Шэньси, который служил революционной базой Мао с середины 1930-х до конца 1940-х годов. Расположенный на продуваемом всеми ветрами плато Лёсс, пыльном нагорье, известном своей рыхлой желтой землей, Яньань в конце 1960-х годов был бедным и изолированным – неумолимое горнило для городских жителей, вынужденных жить в сельской местности.

Пятнадцатилетний Си начал свое путешествие в январе 1969 года. Он испытывал нечто близкое к радости, когда поезд готовился покинуть Пекин. «Все плакали, во всем поезде не было никого, кто бы не плакал», – сказал Си в телевизионном интервью 2004 года. «Только я улыбался. Конечно, мои родственники в поезде спросили меня: «Почему ты улыбаешься?». Я ответил, что если я не уйду, то буду плакать. Если бы я не уехал, я бы даже не знал, выживу ли я, оставаясь здесь.

Семья Си имеет глубокие корни в Шэньси. Первая жена Си Чжунсуня, Хао Минчжу, была уроженкой Шэньси, и второй брак был заключен там же. Пятеро из семи его детей от обоих браков родились в Шэньси. Его брат, Си Чжункай, занимал высокие посты в правительстве провинции. То, что Си Чжунсунь томился в политической глуши в течение полутора десятилетий до своей реабилитации после Культурной революции, «сделало его политические ассоциации в Шэньси более важными», – пишет Чэн Ли, старший научный сотрудник вашингтонского Института Брукингса. Си Цзиньпин тоже будет считать семь лет в Шэньси самым определяющим периодом своей жизни.

Условия жизни на плато Лоэсс были изнурительными. Многие новоприбывшие с трудом справлялись с суровым ландшафтом, лишениями и физическим трудом. На мемориале в парке Яньань перечислены имена семидесяти шести молодых людей из Пекина, которые погибли, включая тридцать два человека, погибших во время работы, и более сорока человек, скончавшихся от болезней и неестественных причин. Некоторые из них утонули, потому что наивно пытались спастись от наводнений, бегая вдоль реки.

Си Цзиньпин был в числе пятнадцати подростков, направленных в Лянцзяхэ, кластер из более чем шестидесяти семей, живущих в пещерных жилищах на склоне холма, расположенный примерно в 160 милях к северо-востоку от места рождения его отца. Местные жители вспоминали о высоком, стройном и интровертном подростке, который прибыл с двумя тяжелыми ящиками книг. Время пребывания Си в деревне началось не совсем обычно. Вскоре после приезда он нашел в своей сумке кусок черствого хлеба и скормил его собаке, чем привлек внимание одного из жителей деревни, который спросил его, что это такое. Его искренний ответ – что это хлеб – вызвал пересуды жителей о том, что Си – изнеженный городской житель, который тратит драгоценные продукты.

Сельские трудности потрясли Си. «Первым испытанием было испытание блохами», – вспоминал он в интервью 2004 года. «Когда я только приехал туда, больше всего я не мог выносить блох. Не знаю, остались ли они там до сих пор. В то время у меня была сильная аллергия на блох, их укусы превращали мою кожу в красные язвы, которые превращались в волдыри, которые лопались. Это было так больно, что жить не хотелось».

Си жил в пещерном жилище, делясь с другими людьми, и обычно вставал в 6 утра, чтобы выполнять рутинную работу на ферме. Ему не нравилась скудная еда, и он часто отлынивал от тяжелой работы в поле, даже пристрастился к курению, чтобы в перерывах между отдыхом затягиваться сигаретой. Подавленный тяжелой работой, он сбежал обратно в Пекин всего через три месяца, но вскоре был пойман и задержан почти на полгода. Тетя Си по материнской линии, Ци Юнь, и ее муж отчитывали его за то, что он отвернулся от масс, и рассказывали ему истории о том, как они, будучи революционерами в Шэньси десятилетиями ранее, поддерживали тесные связи с простыми людьми. «Я послушал их», – вспоминал позже Си, и вернулся в Лянцзяхэ, полный решимости преодолеть свои опасения относительно сельской жизни.

К третьему году жизни в Лянцзяхэ Си освоил работу на ферме и свободно говорил на местном диалекте. Он пахал поля, возил навоз и собирал пшеницу. Позже он утверждал, что мог нести двести цзиней пшеницы на протяжении десяти ли, или около двухсот двадцати фунтов, на расстояние чуть более трех миль, не разжимая плеч. В деревне он помогал приносить воду, готовить еду и рыть новые пещеры. В своей пещере он шил одеяла, чинил одежду и читал книги по ночам, куря сигареты при свете маленькой масляной лампы.