- -
- 100%
- +
Сказать то, что ты — купидон, — это одно, но рассказать все, как оно есть на самом деле — совершенно другое. Ведь это обнажит мир, сделает его для Элис больше и, возможно, перевернет сознание. А может, она лишь вспомнит то, что по какой-то причине вдруг забыла. Кто знает.
— Итак, — Элис подсаживается рядом, ее глаза находят мои, а руки, спрятанные на коленях, теребят фартук.
— Итак, — улыбаюсь я, оглядываясь по сторонам.
Несколько парочек сидят за столиками, погруженные в свои разговоры. Никому до нас нет дела.
— Чем именно вы занимаетесь, Пол?
Я делаю глубокий вдох и начинаю:
— Если сказать по-простому, то я помогаю людям заметить друг друга. Тем, кто подходит, кто... предназначен друг другу.
— Предназначен..? Кем? Или чем? — Элис сразу цепляется за последнее слово.
Ее губы приоткрыты, а я почему-то слышу нарастающий ритм биения ее сердца. Это сбивает и мешает сфокусироваться на главном. Но я перевожу взгляд на город за окном и бегущих туда-сюда прохожих и продолжаю:
— Да. Статистикой — данными, собранными за многие сотни лет, и теорией, построенной на постоянном наблюдении за людьми.
Элис молчит несколько мгновений, но на лице у нее нет удивления, как я мог ожидать.
— Хотите сказать, все решает математика и холодный расчет? А как же чувства? Эмоции? Химия между людьми?
— Все это есть, Элис, — поясняю я. — Но уже на другом этапе. Отдел статистики занимается именно подбором пар.
— Кажется, мы все подразумеваем нечто иное под фразой «предопределено свыше».
Я усмехаюсь и вопросительно смотрю на нее.
— Бога, — она возводит глаза к небу. — А не отдел статистики...
— По крайней мере, так у каждого союза есть прочная база. Обоснование, почему эти люди должны быть вместе.
— Но... — я буквально чувствую, как Элис думает. — Но ведь вы тоже ошибаетесь.
— Ошибаемся... Практически нет. И свои ошибки мы обязательно исправляем.
— Как и мы... Люди.
— Ну тут я настроен с вами поспорить.
Элис несколько секунд вглядывается в меня, словно все еще ждет, что я рассмеюсь или из-за моей спины выскачут люди с камерами и криками: «Это дурацкий розыгрыш! Ты купилась!». А потом со вздохом откидывается на спинку стула и смотрит на дно своей чашки, где осталась кофейная гуща.
— Это разочаровывает. Мягко говоря, — медленно произносит она. — Если все это действительно правда.
Чувствую, как тело реагирует быстрее меня. Челюсти сжимаются. Я часто моргаю и думаю, что сказать. Мне, конечно, не доводилось делиться с простыми людьми этим фактом, но я думал, что это определенно снимает груз ответственности за свою жизнь.
— Почему же? — наконец спрашиваю я, подаваясь вперед. — Ведь это крайне удобно, когда вопрос любви и выбора партнера урегулирован свыше.
— Это... — Элис подбирает слово, пока пытается осознать происходящее. — Это... Это как будто мы играем написанные кем-то роли в чужом фильме. А сами искренне верим в то, что фильм наш и сценарий пишем мы сами. Это какой-то обман.
Девушка скользит взглядом мимо меня. Я знаю, что она делает. Разглядывает чужую жизнь, лица. Ей страшно. Потому что она вдруг понимает, что выбор — это лишь иллюзия. Я сглатываю. Знакомые, давно забытые ощущения.
— Никто не пытается вас обмануть.
Почему-то я решаю в эту секунду накрыть ее руку, отбивающую какой-то неизвестный мне ритм, своей. Наверное, мне кажется, что десять лет назад мне бы помогло, если бы кто-то просто оказался рядом.
— Мы помогаем. Незаметно направляем вас.
— Кажется... Я бы предпочла этого не знать, — с сожалением произносит Элис.
Ее глаза вдруг сталкиваются с моими. В них и боль, и сожаление, и отрицание. Я решаюсь продолжить:
— Представьте, если бы каждый знал, когда и где он встретит свою любовь. Вы бы не тратили столько времени на ненужные отношения «не с теми», не совершали бы ошибок. Могли бы сфокусироваться на чем-то другом: карьере, спорте, своих жизненных целях. А свою любовь вы бы просто... ждали и знали, что она обязательно придет к вам.
— Не проще ли тогда уладить вопрос с карьерой и целями, Пол? — хмыкает она, аккуратно освобождая руку. — Нет, правда. Так было бы куда лучше, потому что процесс поиска любви интересный и волнующий. Он стоит того, чтобы его проживать. Даже самые сложные... — Элис словно вспоминает что-то. — Самые темные его этапы. Потому что это опыт. Чертов опыт. Да, в моменте нам больно, но из всех этих «ошибок», как вы говорите, и складывается вся наша жизнь. Из выборов и последствий. И того, как мы с этим справляемся.
Девушка разочарованно поджимает губы и переводит взгляд на одну из парочек.
— Если этот процесс поиска любви такой интересный и волнующий, почему же вы сами работаете ежедневно с утра до вечера уже на протяжении трех...
— Пяти.
— Пяти лет подряд.
— Это вовсе не значит, что я не ищу любви.
— А что это значит? — чуть наседаю я.
Элис хмурится, а потом твердо произносит:
— То, что мои раны пока не зажили. Я не готова к новым отношениям. Но это не значит, что я бы предпочла вычеркнуть этот период из своей жизни. Я верю в то, что даже негативный опыт чему-то учит.
Элис не перестает меня удивлять. Тебе преподносят «любовь» на блюдечке, ту самую, о которой все так мечтают, а ты вместо этого продолжаешь входить десять раз в одну и ту же реку, совершая одни и те же ошибки. Но зато опыт-то вот какой! Только не каждый способен хоть чуточку поразмыслить над всеми событиями и выявить закономерности, которые со стороны видно из космоса. Но страшнее даже не это, а то, что...
— Если такого «опыта» слишком много, вы перестаете верить в любовь. И потом вас слишком сложно сдвинуть с позиции «мне и одному хорошо».
— «Вас»? Вы о ком?
— О людях.
— Себя вы к ним не относите? — Элис прищуривается.
— Отношу, но... Для купидонов свои правила.
— И вас тоже кто-то дергает за ниточки?
Ее слова слишком острые. Брошенные невзначай они почему-то задевают меня сильнее, чем должны. Ниточки... Нами всеми кто-то или что-то управляет: обстоятельства, родственники, работодатель. Даже в том мире, где есть магия, иерархия сохраняется. А верить в то, что мы — творцы своей судьбы, — это инфантильно и ни к чему хорошему не приведет. Но для купидонов все иначе. Строго-настрого нам запрещено вмешиваться в судьбы друг друга. И точка.
Элис вновь бросает взгляд уже на другую парочку у окна.
— У всего есть правила. В этом мире, — я тоже наблюдаю, как девушка, смеясь, делит одну соломинку в молочном коктейле на двоих со своим спутником. — Я продолжаю вас разочаровывать?
В начале нашего разговора я ждал от Элис восторга. Недоумения. Неуемного желания узнать подробности. Но не грусти и сомнений. И почему-то так отчаянно хочется ее переубедить.
— Ну не конкретно вы, Пол, — уверяет меня Элис, взвешивая слова. — Просто все это слишком неожиданно. Знаете, не просто жить в одной картине мира все двадцать восемь лет, а потом в одну секунду примириться с совсем иным мироустройством.
— Понимаю, хотя и забыл, каково это. Это было слишком давно.
На мгновение перед глазами пронесится первое общее собрание, на котором прозвучали три основные правила, которые впоследствии я выбил как тату под кожей и впервые сказанное «купидон».
— Правила — это комфорт. Это рациональность, не находите? Соответствие правилам гарантирует вам спокойное существование.
Элис молчит. Парочка, закончив с коктейлем, одевается и уходит, держась за руки. Я провожаю ее взглядом. Как только мы остаемся одни, она тихо спрашивает:
— И какие же у вас, купидонов, правила?
Я отвечаю немедля:
— Первое: «Действовать строго по инструкции. Второе: «Никогда не влюбляться в своих клиентов». И третье: «Никогда не разглашать свою профессию».
Я заканчиваю, но уже знаю, что ответит эта внимательная девушка.
— Кажется, даже вы, Пол, не всегда следуете своим правилам.
И она права. Черт бы побрал ее и это чертово задание. Все не по плану.
— В нашем случае все пошло не так на моменте «действовать по инструкции».
— В нашем случае? — Элис вновь слишком наблюдательна. — Что вы имеете в виду?
— То, что мое задание — это вы, Элис.
Мои слова, похоже, обрушиваются на нее словно цунами, потому как она резко встает, чуть не опрокинув стол, секунду вглядывается в меня, качая головой в полном сопротивлении этим новым подробностям и пятится назад.
— Если вам требуется время, чтобы обдумать все, мы можем сделать паузу... Возможно, я поспешил...
Колокольчик на двери звенит ровно в этот момент, и в кофейню врывается холодный ветер вместе с новым посетителем. Элис, пользуясь этим, скрывается за кассой. И последующий час я чувствую на себе ее и изучающий взгляд.
Она на автомате готовит напитки, кофемашина шумит в такт ее мыслям, Клиенты сменяют друг друга, а прилавок пустеет. Даже издалека я чувствую в ее душе беспокойство и сопротивление и в который раз задаюсь вопросом: «Почему же Элис стала моим заданием? И, более того, что именно я должен делать?». Потому что сейчас есть ощущение, что я совершаю бесчисленное множество ошибок, которые вовсе не превратятся в опыт.
Глава 6. Вы не должны влюбляться в меня
Элис
Я — его задание. Нет, если он флиртует, то это очень (очень!) плохо.
А если он говорит правду, то... все еще хуже. И его чрезвычайно обеспокоенный взгляд не склоняет меня к первому варианту.
Улучив несколько минут, я убегаю в подсобку и звоню Кейт. Как только гудки прекращаются, я сразу выпаливаю:
— Насколько хорошо ты знаешь Пола?
— О боги! — удивленно восклицает она. — Он что, все еще там?
Я закатываю глаза.
— Это долгая история, но да. Так насколько?
— Дэвид считает его своим лучшим другом.
— Он тоже удивился такому, назовем это, подкату? — тараторю я.
Кейт молчит.
— Да брось, что я не знаю, что вы уже все обсудили, Кейт! Муж и жена — одна сатана.
— Да, — вздыхает она. — Но он сказал, что Пол никогда не отличался оригинальностью. Работа с восьми до пяти, пять дней в неделю в офисе убивает любую фантазию.
— Кем он работает?
— Ой, я не знаю, — зевает Кейт, ей это явно не интересно. — Знаю, что скукота смертная. Ну скажи, что интересного в офисах в Трайбеке?
— Думаю, все же есть что-то.
— Из интересного у него только регулярные командировки, из-за которых он ни разу не приходил на наши встречи. Зато много, где побывал.
— С каких пор обычного клерка отправляют по штатам и странам? Если он такой неоригинальный и ничем не примечательный?
Я не могу остановиться, мне нужно за что-то зацепиться. Нужно заземлиться и почувствовать, что почва под ногами все же есть. Кейт отводит трубку от уха и что-то говорит мужу, а потом возвращается:
— Дэвид говорит, что Пола отправляют в командировки, потому что он один из неженатых сотрудников, которых чрезвычайно мало. Не семейный. А работает он... Кем? — она снова уточняет у Дэвида. — Аналитиком в консалтинговой фирме. И получает неплохие деньги.
Дыхание сбивается. Лучше и не скажешь. Идеально, чтобы замаскировать то, что лежит на самой поверхности.
— Накиньте мне еще какой-то информации, пожалуйста. Он с кем-то встречался при Дэвиде? Еще какие-то связи, родственники?
— Элис, ты меня пугаешь, что за допрос?
Я слышу, как в кофейню вновь кто-то зашел.
— Кейт! — молю я в трубку.
— Говорит, ничего. Пол ни с кем не встречался за это время. По крайней мере, Дэвид не знает. А про родителей они никогда не общались.
— Спасибо.
Я отключаюсь, пока Кейт продолжает пытаться что-то узнать у меня. Ей я обязательно все расскажу, но позже. Сначала я должна разобраться сама.
Несколько минут я наблюдаю за Полом, пока заканчиваю медовый латте с корицей и закрываю его крышкой. Пол читает какую-то книгу. Сегодня он практически не смотрит в телефон. И даже как будто бы не замечает, как я подхожу к нему.
— Мне нужна вся информация о вашем задании.
— Я не могу дать вам больше, Элис.
Его голос мягкий, но уверенный. Он мне не уступит, но это жутко раздражает. Особенно сейчас.
— Знаете, Пол, — я настроена решительно. — Вы почему-то нарушили политику конфиденциальности своей компании и доверились мне. А теперь, когда, оказалось, что ваше задание напрямую связано со мной, идете на попятную. Это нечестно.
— Я знаю, это выглядит странно, — морщится он и проводит рукой по волосам, — но дело в том, что я не не хочу дать вам больше информации. Я просто не могу.
— Как это? — недоуменно спрашиваю я.
— Все, что у меня есть — короткое сообщение от руководства с заданием, — он кладет руку на телефон. — Вот здесь. Но там только время, место встречи и наши имена.
Я тру переносицу, размышляя над его словами.
— Ошибки исключены, — продолжает он. — Это мы с вами. Пол и Элис. И эта кофейня. Поэтому я и решил, что вы...
— Тоже купидон, — фрагменты в голове складываются в какую-то цельную картинку.
— Верно.
— Но я не...
— Знаю, — кивает он. — Но должен все же спросить, вдруг вы были им, но забыли, потеряли память. Вы не ударялись головой несколько дней назад? Или, может, падали?
Закатываю глаза и демонстративно шиплю:
— Вы думаете, о таком можно забыть?
— Кто знает...
— Нет. Но слушайте, почему же вы не думаете, что имеется в виду какой-то другой Пол? Ну, с которым вы должны меня... свести?
— Потому что его нет уже вторые сутки. И руководство ответило мне, что единственное, что нужно сделать — найти вас. А остальное будет понятно.
— Ничего не понятно.
— И мне.
— А что говорит ваше... — я запинаюсь, — руководство?
— Оно, к сожалению, ушло в отпуск.
Моему удивлению нет предела. Брови так и взлетают вверх.
— Ушло. В. Отпуск. Прекрасно, — я саркастично усмехаюсь. — И что вы намерены делать?
— Особо планов у меня не было, так что... Буду где-то поблизости с вами, если вдруг появятся подробности.
С минуту я привожу себя в чувство. Я даже прошу у Пола телефон, и он, к моему удивлению, показывает мне последние сообщения от этого его руководства. К его присутствию в «Moment Zero» я как-то уже и привыкла, но я же не могу делать вид, что этой информации не было.
— Что прописано в ваших инструкциях на такой случай?
— Такого там нет, — улыбается он от усталости.
— Может, есть какой-то пункт со звездочкой?..
— Не-а. Элис, это какая-то внештатная ситуация.
— А мне что делать с этим всем? — вопрошаю я, и уголки моих губ тоже взлетают вверх.
Он несколько мгновений думает, разглядывая меня, а потом произносит:
— Просто будьте собой и занимайтесь кофейней. Время расставит все по местам.
Пол выглядит деловым и спокойным. Как ему это удается?
— Смотрите, только не нарушьте последнее свое правило, Пол, — выпаливаю я, чтобы сбить его дыхание, ну хоть немного. — Вы слишком легко перешагнули через первые два.
— М? — Пол вновь поднимает на меня холодные серые глаза.
Слишком спокойные. Как будто не живые. Хочу вывести его на эмоции еще. Не мне же одной недоумевать, возмущаться и смеяться невпопад?
— Вы не должны влюбляться в меня. А то придется искать новую работу!
И, довольная собой, я разворачиваюсь, но в ответ раздается:
— Вам же был нужен бариста. Или официант.
Я не поворачиваюсь, чтобы он не увидел, как по-идиотски я улыбаюсь.
А ведь действительно — нужен был.
***
Вечер пролетает быстро. В какой-то момент я понимаю, что я не думаю о Поле и всей этой странной ситуации, я просто настолько поглощена работой и вымотана, что в голове только рецепты кофе и цена на выпечку. Может, все же мне попросить у Пола помощи, раз уж он все равно здесь? И чем он таким важным там занят?
Только я нахожу его в толпе посетителей, как он перехватывает мой взгляд и улыбается. По-мальчишески, озорно и искренне. И это располагает. Если завтра никто не откликнется на объявление — а вероятность этого в Рождество близка к нулю, то я переступлю через себя и обращусь к нему. Он мне должен за все это недоразумение.
Когда последний клиент уходит, и я закрываю кофейню изнутри, Пол встает и подходит ко мне.
— Ну что, какой счет сегодня?
Я моргаю в попытках прочитать его мысли.
— Американо против капучино.
— Откуда вы... Только не говорите, что вы еще мысли читаете? — испуганно произношу я, пытаясь задним числом откатить обратно все, что было в моей голове.
— И это тоже, но в этот раз все сильно проще.
И Пол указывает мне на меловую доску рядом с сиропами. «Элис, ты заработалась».
— Ах да... тридцать три против двадцати.
— Ура!
— Завтра буду поить вас всеми этими интересными напитками, — я в предвкушении вскидываю подбородок (не очень радостно). — Так что даже не надейтесь завтра на победу американо, а то вы сегодня отдали ему целых три очка. Но больше не в его касте.
— Почему же?
— Потому что я видела, каким было ваше лицо, когда вы пили мой фирменный капучино.
Он цокнул и отвернулся.
— Что ж, если другого выхода нет, придется пробовать что-то новое. Особенно если старые алгоритмы перестали работать.
— Точно, — согласно киваю я и вывожу счет на доске. — А вы мои мысли тоже читаете? Только честно.
Чувствую, что Пол всерьез раздумывает над ответом. Обычно он отвечает в лоб, почти сразу, но не здесь. И это заставляет понервничать.
— Я читаю мысли всех. Кроме таких же купидонов, как и я. Но ваши не могу прочесть.
— Еще одна загадка без ответа, — пожимаю я плечами, но в тайне радуюсь и чуть сжимаю фартук.
— Пока без ответа, — тихо произносит Пол и принимается задвигать стулья.
В то время, как он молча делает мою работу, я мою посуду, а после складываю часть оставшихся бейглов и пирожных и пытаюсь прошмыгнуть за его спиной на улицу. Но даже с играющей музыкой это бесполезно. Пол вычисляет меня сразу и поворачивается.
— Элис?.. Хотите запереть меня здесь и вызвать копов?
И тут он замечает контейнеры в моих руках. Он молча переводит взгляд с них на меня и обратно. Не знаю, почему я не хочу говорить ему о том, что собираюсь сделать. Может, думаю, что такой успешный мужчина, одетый с иголочки и явно знающий себе цену, меня просто не поймет.
— Ха-ха. Но вообще... — протяжно размышляю я, — чем не идея?
— Так?
— Это Чейзу. Моему другу... — и просто быстро прошмыгиваю за дверь под удивленный взгляд Пола.
Это моя кофейня. Это мои правила. Но почему я тогда чувствую, будто нашкодила?
Чейз, как обычно, ждет меня на углу квартала.
— Элис, спасибо, — он прижимает контейнеры к себе как самое дорогое. — Боже, как мне повезло с тобой. Я даже не рассчитывал на твою доброту, но я все тебе верну, когда встану на ноги.
Каждый вечер у меня глаза на мокром месте.
— Чейз, — шепчу я, касаясь его руки, — все в порядке. Эту еду все равно уже никто не купит. Селин и Саре понравится то, что я положила. И, смотри, — я киваю на маленький контейнер, — сегодня марципановые сердечки в фиолетовой глазури. Малышка их обожает.
— Ты — ангел.
Чейз мнется, не решаясь обнять меня, поэтому я делаю это сама.
Да, у него непростые времена. Кому, как не мне, знать, чего стоит удержаться на плаву в Нью-Йорке?
— Все наладится, Чейз.
Он только сглатывает и сильнее сжимает меня в объятиях.
Когда я возвращаюсь, Пол начинает разговор первым:
— Элис, он — бездомный. Это может быть опасно. А если он привыкнет, наверное, уже привык, и будет воспринимать это как должное, что тогда?
— Чейз не такой. У него все наладится, — заверяю Пола я, стараясь не думать о том, что тот шпионил за мной.
Впервые я вижу его взволнованным и негодующим. Прядь челки отделилась от всей прически и теперь лезет ему в глаза.
— Откуда вы знаете?
— А вы откуда знаете, что он — бездомный? — все же вырывается у меня.
— Я читаю мысли, уже забыли?
Хмыкаю.
— Конечно.
— Не стоит с ним связываться. Особенно такой молодой хрупкой девушке, как вы.
Я гипнотизирую его взглядом, а через несколько мгновений слова сами срываются с языка:
— Все, что вы успели узнать — это сухая информация. Как и все ваши инструкции и правила. Это обертка, по которой вы судите, не удосуживаясь заглянуть внутрь. Чейз — не просто бездомный. Он мой первый постоянный клиент. Один из тех, кто поверил в меня пять лет назад, когда всего этого, — обвожу взглядом кофейню, — еще не было. Была маленькая кофейня, далеко отсюда. Непривлекательная и не способная выжить в тех обстоятельствах бизнес-модель, которую мы потом переделали. Но Чейз поверил в нас. В меня. Иногда нужно довериться чувствам и разговаривать с людьми, чтобы сформировать свое мнение. А не просто судить по обложке. Вас этому не учат в вашей консалтинговой фирме?
Пол молчит, а его открытый в изумлении от произнесенного мною монолога рот медленно захлопывается. Так-то.
— Простите, я не знал...
— Вот именно. Вы не знали. И не пытались узнать.
Десять минут мы молчим, я убираю рабочее место, мою кофемашину и собираю мусор. Пол виновато подметает пол, хотя его об этом никто не просил.
— Вы придете завтра утром? — решаюсь спросить я, надевая куртку.
— Да.
— Отлично. Жду вас к семи утра. Будем развивать навыки коммуникации. Мне нужен помощник, а вам нужно заново научиться общаться с людьми.
Когда этому учиться, как не в Рождество, да? Меньше шансов, что что-то пойдет не так, ведь все добры и расположены к общению. Может, он и купидон и очень крут в своем мире, но иногда нужно все-таки спуститься на землю, чтобы провести сверку ценностей. Ведь нельзя же вершить судьбы людей, видя только цифры без чувств?
Глава 7. Брайан
Пол
«Пол, ты, вероятно, сошел с ума, раз согласился подработать в Рождество».
В половину пятого уже испробовал все попытки уснуть и наконец поднялся с постели. Не помню, чтобы у меня были проблемы со сном за то время, что я купидон. Последний раз меня мучила бессонница в тот самый год, когда умерли дед и бабушка. Но здесь совсем другое.
Шатаясь по квартире, как призрак, я вдруг резко осознал, что все вокруг меня безжизненное и пустое. Может, я так давно не занимался своей жизнью, помогая другим? Вся квартира была какой-то холодной, будто не знакомой, как будто здесь давно никто не жил, хотя я бывал тут практически ежедневно. Я выглянул в окно. Даже рано утром Нью-Йорк уже сияет праздничными огнями, призывая мечтать. Здесь же, в радиусе пяти метров от меня уныло и тоскливо — никакого праздника. И это вполне закономерно, ведь я никогда не был на Рождество дома. Дело же в этом, да?
Или все дело в Элис. Я настолько привык к желтой гирлянде в ее кофейне, что как будто мне даже захотелось повесить такую дома. Бред. Сам не заметил, как быстро умылся и оделся. Может, мне даже не хватает самой Элис. Вот это еще страннее. Наверное, потому что я так давно ни с кем не общался честно и открыто, что это подкупает и расслабляет. И этого хочется еще. Выходит, не зря существуют правила...
В кофейню я прихожу к шести часам. Дверь закрыта, но горит тусклый теплый свет, и через рождественский венок на двери я вижу, как Элис готовит что-то на столе, пританцовывая и напевая. Забавная она все-таки!
Объявления о вакансии больше нет, и это странным образом меня успокаивает. Я боюсь спугнуть девушку, поэтому стучусь тихонько, но она все равно подпрыгивает и испуганно вглядывается в улицу за стеклом. Приветливо машу ей рукой. Все это так неестественно. Я в маленькой кофейне в шесть утра радостно машу девушке, которую знаю пару дней. «Убери эту улыбочку, Пол. Что с тобой? Соберись.»