Цвет боли: латекс

После сеанса одна из девушек подошла к Мамору вплотную и потерлась о его плечо голой грудью, промурлыкав:

– А мне понравилось… свяжете еще?

– Нет! – отрезал мастер. – Завтра будут другие модели.

Девушка, обидевшись, отошла, а к Мамору шагнул сегодняшний ученик:

– Кто это тебе сказал, что моделей заменят?

– Нельзя так часто подвергать девушек сильным физическим воздействиям и эмоциям. Это опасно. – Мамору с трудом сдерживался.

– Ты кого жалеешь, их? Они отработанный материал. К тому же видели не такое… Она же сказала, что понравилось.

Мамору просто покоробило отношение к моделям, как к скотине, а к самому шибари, как к средству обездвиживания этой скотины.

Чтобы успокоиться, снова сел за рисунки и придумал еще несколько схем, но не для своих тюремщиков, а для себя и Тэншими. А потом нарисовал еще несколько красивых татуировок со значением.

Это было творчество, а оно всегда помогало восстановить душевные силы.

Модели на следующий день действительно были те же. Они выглядели слегка помятыми, вымученно улыбались и были попросту сонными. Очень трудно работать, когда от модели нет отклика, когда она просто подчиняется, но еще хуже, когда вялая. Ни один мастер такого делать не будет.

Но Мамору не позволили увильнуть:

– Плевать, сонные они или нет. Ты показывай, как связывать.

Он показывал. Просто технику, о какой эстетике в таких условиях могла идти речь? Но ученикам и даже самим моделям нравилось, одним вид, который приобретали фигуры девушек, вторым то, что с ними делали в процессе связывания и после. Понятно, что, заполучив совершенно беспомощную красотку, ученики Мамору не упускали возможности обработать ее «для проверки удобства», как сказал один из них.

В очередной раз глядя, как пристраивается к связанной девушке тот, которого называли Петером, Мамору поморщился: едва ли бедолагам позволят вернуться к той жизни, которая была до прихода сюда, слишком много они видели и знают.

От этой мысли стало не по себе. А ему самому? А Тэншими?

– Я должен позвонить. Совершенно забыл еще об одном друге, который действительно может забить тревогу, если я не позвоню.

– Давай телефон своего друга, мы перезвоним.

– Нет, он должен услышать мой голос, иначе запаникует.

– Хорошо, ты будешь говорить, но наберу я и со своего.

Что-то в голове и тоне охранника Мамору не понравилось совсем, он упрямо мотнул головой:

– Я что в тюрьме или под замком?

Тот удивился:

– Конечно. Так ты будешь звонить?

– Вас не учили быть вежливыми со старшими?

– Чего?

– Например, обращаться к людям на вы?

Охранник усмехнулся:

– Я обращаюсь, но не ко всем. Будем звонить?

– Да.

Мамору продиктовал по памяти телефон Тэншими, надеясь, что сумеет предупредить ее по-японски, чтобы поскорей уезжала.

Набрав номер на клавиатуре, охранник расхохотался:

– Своей сучке позвонить решил? Зачем? Она занята…

– Что?! Чем?

– Доставляет удовольствие богатеньким. Красивая девочка и терпеливая. На нее большой спрос. Ее вчера связали твоим способом, подвесили, так пятерых легко выдержала, ни слезинки не проронила.

Мамору даже не задумался над тем, что делает, ладонь правой руки резким движением перебила кадык говорившему, он захрипел и повалился с широко раскрытыми глазами, хватая ртом воздух.

Мастер умел многое, он мог перебить шею, поломать кости, сломать позвоночник врагу, но не мог поймать на лету пулю, как показывают в фильмах. Пуля слишком быстра и смертельно опасна для того, в кого попадает.

Следом за убитым охранником упал и Мамору.

Жизнь медленно утекала из тела мастера, потому он слышал, как завизжала одна из подопытных красоток, а следом матерился Карл:

– Ты… что сделал?!

– Нужно было ждать, пока он перебьет горло всем по очереди?

– Ладно, Карл, успокойся, – заступился за охранника Петер, – основному мы научились, а схем у него осталось вон сколько. Сами справимся.

В угасающем сознании Мамору вяло протекла мысль, что плодами его творчества воспользуются недостойные люди…

Это было последнее, что он подумал.

Через пару часов они объяснялись уже с хозяйкой. Оправдания были такими же: мастер стал неуправляем, жалел девок, пытался позвонить, а потом и вовсе напал на Саймона, убив его. Невелика потеря, оставленных схем достаточно, чтобы работать самостоятельно.

– Мы со всем справимся, а он уже надоел со своими соплями.

– С чем?

– Все время требовал поберечь девок, им же больно, мол.

– От связывания больно?

– Нет, веревку нужно протягивать осторожно, чтобы кожу не портила, обращаться бережно…

Женщина сидела, покусывая губу и задумчиво глядя перед собой, потом кивнула:

– Это используйте в работе.

– Что «это»?

– Будете обращаться осторожно, чтобы клиент оценил хрупкость женского тела, а потом путь рвет его на части.

Петер только недоверчиво хмыкнул:

– Правда же попортятся.

– Это не девушки по вызову, они не должны работать годами. Это особо дорогой случай, потому и тэту будем делать, чтобы выглядело шикарно. Поняли? И вас в порядок придется привести.

– В чем? – недоверчиво покосился теперь уже Карл.

– Маникюр, хорошая стрижка, массаж и прочее.

– В маске же не видно.

– Чего не видно, заусенцев на твоих пальцах? Или того, что ты вчера не принимал душ? Будете работать только с этими девушками, а значит, с дорогими клиентами, потому никакого пива или простых девок!

– А тэту кто делать будет?

– Есть у меня мастер, но вас это не касается. – Женщина затянулась, выпустила колечко дыма и сделала знак, чтобы парни удалились.

Петер все же добавил:

– Просто у меня есть знакомый, классно и тэту, и пирсинг, и прочие штучки делает.

Последовал знак вернуться.

– Что за мастер? Ширпотреб?

– Нет, он дорогой. У него свой салон.

– Такие меня не интересуют.

– Работает легально, но еще больше нелегально. За деньги что угодно и кому угодно сделает и вопросов не задаст.

– Хорошо, покажешь. Как его зовут, возможно, я тоже знаю?

– Николас, – вздохнул Петер, прекрасно понимая, что теперь хозяйка сможет найти мастера и сама, и его собственные услуги больше не понадобятся.

Она рассмеялась:

– Нет, не знаю. Покажешь.

Глядя вслед ушедшему Петеру, женщина усмехнулась. Даже если бы этот Николас был ее собственным соседом, связываться с мастером лично не стала никогда, это опасно. Недаром она живет в одном городе, легальный бизнес держит в другом, а нелегальный… о, этот бизнес по всей Европе и щупальца протянул даже в Азию и Африку.

При этом одна из ее групп не подозревает о другой, помощники не знают ни ее настоящего имени, ни того, под каким именем она известна остальным, ни того, как она в действительности выглядит. Доходило до нелепостей, когда одна группировка предлагала уничтожить другую, считая их конкурентами. Тогда Лисбет (так ее называли только здесь, а еще Марианной, Этель, Лорен, Кристи и Линдой) поделила сферы влияния между ними, чтобы свои же не сталкивались. Теперь каждая занимается отдельным направлением, и интересы не пересекаются. Если появляется конкурент, то Лисбет (Марианна, Этель… Линда) находит способ насолить этому наглецу, используя всю мощь.

Она ни за что не справилась бы в одиночку, каждым направлением бизнеса заведовали умнейшие и сильнейшие (а еще очень жестокие) люди, женщина просто координировала работу и определяла ближайшие перспективы.

Существовали всего несколько человек, знавших, кто она в действительности, но и они не ведали масштабов деятельности многоликого чудовища. Догадаться могла только одна – владелица крошечной гостиницы, где и происходило преображение, все номера гостиницы, которых только семь, занимали женщины, очень разные женщины… Эти постоялицы никогда не бывали дома одновременно, хотя свет там горел каждый вечер, включался, когда становилось темно, выключался в полночь, в ванных лилась вода… Если бы кто-то поинтересовался гостиницей, то создалось впечатление, что там живут привидения семи женщин.

Однако владелицу это нисколько не смущало, она приветствовала входившую даму, прощалась с уходившей, вызывала такси или машину по специальному номеру телефона, желала доброго утра или покойной ночи и молчала.

Шесть образов чудовища пока надежно укрывали Лисбет (придется называть ее так) от внимания полиции и конкурентов тоже. Никому не приходило в голову, что громаднейшим преступным синдикатом руководит женщина просто потому, что никто не подозревал, что это синдикат, а не отдельные преступные группировки.

Существовал и седьмой образ, но был совсем неизвестен членам синдиката. Встретив хозяйку в таком виде, даже ближайшие помощники не узнали, но она не рисковала показываться даже умеющим держать язык за зубами.

В голливудских фильмах глав мафиозных групп после «Крестного отца» изображают не иначе как отцами многочисленных семейств, чада которых сначала не желают идти по пути предка, а потом значительно превосходят его в жестокости, либо как мрачных одиноких личностей, ведущих исключительно ночной образ жизни при свете тусклых ламп и в окружении дюжих тупоголовых охранников.

Однако стоит герою или героине вступить в неравную схватку с десятком таких до зубов вооруженных лбов, как это неравенство вдруг оказывается не в пользу охраны. Мрачные мачо стоят и ждут, когда же их ухлопают, поднимая руку с пистолетом только после того, как героиня уже произведет два десятка выстрелов (кстати, не из мощного 20-тизарядного «бизона», а из дамского браунинга, легко помещающегося в крошечном клатче, а потому имеющего в магазине всего 7 пуль).

После смертельных ранений тренированные тела падают на землю как спелые плоды с дерева и ловко откатываются в сторону, укрываясь от пуль за чем угодно, вплоть до тушки собственного хозяина.

Но Лисбет не имела охраны не потому, что не желала оплачивать бесполезных идиотов, несколько мордоворотов были и у нее тоже, но они понятия не имели, кого охраняют. Женщина вполне резонно считала, что лучшая охрана не бесполезная вооруженная толпа без интеллекта (где найти умных людей, готовых подставлять себя под пули даже за деньги?), а скрытность. Вернее, найти-то можно, но если охранник умен, то он сумеет вычислить и ее саму, а это опасней любого нападения. Поэтому Лисбет держала при себе пару тупиц с мускулами и часто их меняла. Отставленные ничего никому рассказать не могли.

Вообще-то, одного водителя и одного открывающего двери хватало. Одно дело, когда за улицей следит всего лишь водитель, но совсем иное если у входа выстраивается шеренга, призванная от чего-то защитить (как можно защитить от пули киллера?). Это сразу привлекает внимание и усиливает опасность.

Нет, Лисбет защищалась методом хамелеона – меняя окрас так часто, как это необходимо. Но главное – она никогда не общалась с членами своих группировок и не знакомила их между собой. Меньше знают – дольше живут. Связь с каждой группой осуществлялась через одного человека, и оборвать ее могла любая мелочь.

Но Лисбет это не смущало, такое уже бывало, она теряла связь с группой, та становилась мало управляема, и группу приходилось уничтожать, подставляя либо конкурентам, либо полиции. Жестоко? Конечно, но разве может существовать дело, подобное тому, каким занималась Лисбет, без жестокости?

Ее мало волновал моральный аспект деятельности, и даже доходы не очень, важней было чувствовать себя пауком в центре огромной паутины, причем так, что никто не догадывался, что это за паутина и что она в центре. Если бы спросили любого из ее связных кто она такая, сказал бы, что тоже связная, выполняющая надзор за их группой.

Лисбет охраняли не вооруженные до зубов и тренированные тупицы, а ее собственная хитрость, и эта охрана куда толковей. Лучше не перестрелять врагов, а сделать так, чтобы враги не догадались, что уничтожать нужно именно тебя. Лисбет это удавалось.

Встреча с мастером Мамору – редкий случай, когда она сама решила посмотреть на человека, которого привлекала. Это означало, что смертный приговор ему подписан, только исполнение отсрочено. Конечно, сам мастер об этом не должен догадаться.

А с Николасом, делающем великолепные тэту и оригинальный пирсинг Лисбет встречаться не будет, исчезновение мастера тэту, известного в Стокгольме, привлечет ненужное внимание. И без известных мастеров найдется кому разрисовать спины и задницы девушек. И вообще, она едва ли станет прибегать к качественным тэту, это стоит дорого, татуировку трудно и долго удалять, она слишком приметна, к тому же требует немало времени на само заживление, а это ненужный расход.

Нет, достаточно одноразовых. Пусть пользуются девушками со смываемыми татуировками, только нужно позаботиться об их качестве, закреплять, чтобы не слезала клочьями прямо во время свидания.

Размышлять о Мамору или делающем татуировки Николасе Лисбет некогда, внимания требовало другое направление.

Из-за резвости полиции она вынуждена перевести из Стокгольма забор донорских органов. Впрочем, это следовало сделать давно, слишком опасно долго оставаться на одном месте, покупка больших запасов донорской крови уже привлекла внимание любопытных. Хорошо, что эти любознательные пошли по ложному следу, но береженного бог бережет, Лисбет предпочла сменить место действия. Конечно, это новые вложения и новые хлопоты, но лучше потратиться и подсуетиться, чем сидеть в наручниках перед судьей.

Ее помощники люди толковые, они согласились не рисковать и покинуть ставший негостеприимным Стокгольм. К тому же на юге Италии климат лучше…

Новая клиника уже начала работать, врачи те же, материал поставляют из соседней Албании, а откуда в саму Албанию, ее не интересовало, главное, чтобы нужные органы были здоровы.

Лорен (так ее звали в этой группе) предстояло решить несколько вопросов на месте, для этого пришлось отправиться в Италию. Она никогда не добиралась сразу до места, брала билет до суматошного Неаполя, там пересаживалась на машину и ехала через Бари, хотя в Бари свой аэропорт. Ни к чему рисковать.

У Неаполя есть один огромный минус – здесь вечные, неисправимые, неуничтожимые, немыслимые пробки. Машины не столько движутся, сколько сигналят и стоят. Решив в следующий раз выбрать другой аэропорт, например, Бриндизи, Лорен постаралась отключиться от звука автомобильных клаксонов (итальянцы просто не способны спокойно стоять в пробках, они убеждены, что автомобильные гудки или выкрики ускорят движение) и занялась изучением материалов, которые захватила с собой. Удивительно, но они ни в какой мере не касались ее подпольного бизнеса, это были научные работы, посвященные необычным способам повышения потенции – методики африканских племен, американских аборигенов, китайские, тибетские и прочее.