Англичанка, или 17 мгновений III четверти

– А Вы пробовали?

– Ага, когда на стажировке в Шотландии была....

– Ну и как?

– Ой, очень сытно – картошка, баранина, розмарин, все запечено с сыром.... Ну так и что ещё было на курсах?

– Ну и всё. Лилия Львовна, а Вы не хотите вместо овчаро-овечьего пирога бутерброд с сыром?

– Нет, спасибо, я пообедала! А вообще давай, вытаскивай! Но только так: делим на три части: тебе, Смирнитской и мне!

– Нееееет, я не ем с сыром, а Смирнитской – пожалуйста!

– Ага, понятно, завтраком поделись с другом – я тебе дала утром пол-яблока, помнишь, а обед отдай врагу – значит, я твой враг, получается?

– Не обед, а ужин отдай врагу!

– Так! Я тут учитель или кто? Делим бутерброд на три части и едим! Это приказ!

– Лилия Львовна! Вам хорошо говорить – Вы какая худенькая, а я толстая....

– Катя, но я ведь ем бутерброды с сыром за обе щеки, как ты успела заметить, – значит, не в них дело! А потом, надо обязательно есть в середине дня, а то память совсем отключится. Я серьёзно говорю. Никакие курсы не помогут. А я худая, потому что прыгаю весь день, как заведённая.... а не из-за того, что морю себя голодом....

– Ладно, уговорили.... приятного аппетита! А на курсы мы больше не пойдём – лафа это!

– Хотите моё мнение? На курсы можно и походить, хуже не будет. Но изучение языка – это само по себе упражнение для памяти. Есть люди, которые специально изучают языки, чтобы Альцгеймер предотвратить или хотя бы отсрочить. Я знаю такого человека, который уже восьмой язык учит исключительно с целью предотвратить старческое слабоумие.

– Альцгеймер это слабоумие?

– Да, старческое.

– А у меня, по-моему, Альцгеймер молодежный. Такой бывает?

– Ой! Люблю я самоиронию в людях, но не самобичевание! Что ж так опустило твою самооценку? Катерина Великолепная!

– Я вообще не запоминаю слова. Вообще. Помните, Вы говорили, можно записывать слова на бумажках и развешивать по дому?

– Помню.

– Помните слово convenient?

– Помню.

– Вот написала я его торжественно вчера большими буквами и повесила на кухне прямо перед раковиной. У нас в семье обязанности распределены так, что посуду всегда мою я, и таким образом вижу я это слово, как минимум, три раза в день и повторяю, повторяю, повторяю… А отец говорит вдруг: «Что ты привязалась к этому слову, его уже все выучили, даже Мурка, а ты опять повесила, теперь на кухне. Что в английском языке слов больше нет?», а я говорю: «Как это выучили? Я это слово сейчас первый раз написала и повесила над раковиной», а он: «Ты уверена?» – «Да!! Абсолютно уверена на 100%!!» – «Тогда пойди и посмотри, что висит над ванной»….. и что вы думаете? Прихожу я ванную, там висит моё замечательное слово convenient, скотчем к плиточке аккуратненько так приклеено, чтобы лежать себе в ванночке и любоваться, в смысле, тупо повторять..... Его я повесила ещё неделю назад. Я вообще ничего не помню. Вот что с этим делать?

– Ничего не делать. Вернее, продолжать. Всё ты правильно делаешь с бумажками. Просто ты, очевидно, не визуалист. Нужно искать другие подходы к твоей памяти. Должна быть более прямая дорожка....

– Я вообще родителям сказала, что хочу поступать в инъяз. Мама в шоке. Она говорит, что с четвёркой по английскому мечтать об инъязе – безумие. А репетирора за 25 рублей в час она мне взять не сможет. Мои родители – простые инженеры. Отец – вообще учёный, кандидат наук, в НИИ работает. Что он там получает? Копейки!

– Я понимаю опасения твоей мамы. Но вместе с тем хочу сказать, что твоя четвёрка вполне может превратиться в пятёрку. Для этого есть все предпосылки.

– Правда? Мама говорит, что у нас в семье ни у кого нет способностей к языку. Мы все технари. А я не хочу идти как они в физтех. Вот точно не моё это.

– Подожди-подожди-подожди. Давай разберёмся с языковыми способностями сначала. Есть такой тип людей – мы называем его ‘языковой тип’. Ну каждый, наверное, встречал таких. Схватывают на лету, слова сами влетают в их головы, сами находят свою полочку....

– А в нужный момент сами прыгают им прямо в рот!

– Точно! Практически никаких усилий. Речь у таких людей (на всех языках, включая родной) быстрая, правильная, красивая. Кажется, что для них вообще нет проблем освоить новый язык. Таких людей мало.

– Монастырёв.

– Ну, да. Согласна. А теперь открываю большой секрет.

– Ой, давайте, Лиля Львовна!

– Но это правда секрет.

– Могила.

– Так вот. Языковые способности никаким образом не являются показателем высокого интеллекта человека. Они, как красивые глаза, могут достаться и умному, и дураку.

– Смирнитская, слыхала? Копец!

– Это типа бонус такой, да? Лилия Львовна?

– Ну да, типа того.... Я знала одного академика, который ну никак не мог выучить язык. Ну совсем. Ну как об стенку горох, все его попытки отскакивали. А знаете историю про Троцкого?

– Ну Троцкого знаем, да! Революционер, соратник Ленина, только потом они рассорились, и он сбежал....

– Именно. И сбежал он в Латинскую Америку, где, прожив 20 лет, без жены не мог сходить и в продуктовый магазин.... вообще ничего не мог сказать ни по-испански, ни по-английски.... на бытовые темы…

– А с виду не дурак....

– Вот о том и речь..... зато, когда он начинал говорить о революции (на радио, на конференциях или просто на встречах), мог говорить часами и на английском, и на испанском, и на русском....

– Офигеть! То есть для него главное – тема, в которой он, как рыба в воде, а язык – водоём.....

– Точно сказала… Короче. Вы поняли, что хочу сказать – языковые способности совсем не означают наличие интеллекта или, наоборот, его отсутствие… распознать языковой тип не представляет никакого труда. Его видно невооружённым взглядом. Если бы задачей вступительных экзаменов в языковые вузы было выявление языкового типа, то проблем бы не было вообще. У них на лбу, считай, написано. Можно прям без экзаменов. Сказал два предложения – и всё с тобой ясно. Но им надо выбрать тех, кто потом сможет научить других. Кто способен разобраться в структуре языка.... и объяснить другим.... ну и не без способностей, конечно..... а теперь открываю секрет №2. Готовы?

– Я уже превратилась в уши....

– Так вот. Хорошими учителями становятся очень часто те, кому язык дался с определёнными трудностями. Кто сам прошёл через тернии к звёздам – через всякие там карточки, заучивания, таблички над раковиной, зубрёжкой (как без неё в этом деле), бесконечные повторения.... – тот лучше понимает, как это все там работает..... Порой те, кому язык дался ‘даром’ (ну, наш любимый ‘языковой тип’) – они, как правило, толком и объяснить-то не могут, где-какое время, почему тут такой артикль… при том, что сами говорят без ошибок.... им иностранный язык преподнесли и подарили, практически, как детям – родной язык, он вошёл в них без видимых усилий. Ребёнок в четыре года говорит уже на приличном языке, делает очень мало ошибок в падежах. Так ведь? А он знает про эти падежи? Про их существование вообще догадывается? Он о них узнает лишь в первом классе. Аж года через три. Но это ему не мешает говорить без ошибок. А ты попробуй обучи иностранца русскому языку, не объяснив сначала падежи… Я знаю одну американку, которая сейчас здесь живёт и учит русский, так она без остановки шепчет себе под нос (в метро, в троллейбусе, на остановке): «который, которого, которому, которого, которым, о котором» и опять: «который, которого, которому, которого, которым, о котором» и опять… и так до бесконечности.... Люди думают, что она городская сумасшедшая.... Так она знает все правила про эти русские склонения раз в 10 лучше, чем я (я уже забыла за ненадобностью все детали и исключения).

– О, я тоже так буду теперь проговаривать в метро три формы неправильных глаголов: «forget, forgot, forgotten, forget, forgot, forgotten, forget, forgot, forgotten» или степени сравнения «bad, worse, the worst, bad, worse, the worst, bad, worse, the worst”, пусть люди думают, что я сошла с ума…

– Так. Делаем вывод. Я уже сказала, что чисто языковых, как и совершенно не способных к языку людей, мало. Не будем на них ориентироваться. Основная масса людей имеет средние способности, кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше.... но в сочетании с их неповторимым складом ума, неподражаемыми возможностями памяти, уникальным типом мышления и большим желанием овладеть языком несмотря на все трудности, язык может раскрыться в самом удивительном свете. Главное, найти ключик к тому, как ваш мозг готов воспринять иностранный язык. Именно твой конкретный мозг. Вот. У меня есть яблочко. Второклашки оставляют на столе.

– Давайте я разделю.

– Вот берём тебя, Катерина, в качестве примера, не возражаешь?

– Нет! Даже очень рада быть подопытным крольчонком....

– Судя по тому, как ты запомнила всё, что вы вчера делали на курсах, ты любишь списки....

– Обожаю! Лилия Львовна! Я вся в списках! Я пишу их постоянно: что нужно сделать до конца дня, что купить бабушке в больницу, какие книжки взять в библиотеке,

– как составить список всех любимых списков,

– Заткнись, Смирнитская! О чем рассказать Смирнитской вечером по телефону…

– Вот. У тебя пункты списка тянутся на верёвочке друг за другом, как альпинисты в горах, вытягивают одного за другим из пропасти.....

– Забывания.

– Да. Из пропасти забывания. Хорошо сказала… Попробуем то же самое со словами. И еще ты не любишь тупо повторять. Например, лёжа в ванне. Тебе всегда нужен смысл. Теперь будешь делать так. Записывай.

– Это рецепт?

– Да. Вечером перед сном читаешь текст из учебника. Какая у нас сейчас тема?

– Спорт.

– Вот. Базовый текст. Там все новые слова сосредоточены. Итак. Читаешь его ровно 5 раз. Медленно. Вслух. Вдумчиво. Чтобы все было понятно. Прочитав, берёшь листок (книгу закрыла) и записываешь 9 новых слов, которые запомнила и которые плавно вытекают из логического ручейка по тексту. Потом спать ложишься, а на следующий день вывешиваешь перед раковиной уже этот список. Пока изучаем ‘спорт’, работаешь с этими текстами, потом – дальше. Поняла?

– Да! Сегодня же начну.

– Посмотрим, если так не получится, придумаем что-то другое....

– Смирнитская! А ты?

– Я с ней в инъяз пойду…

– Ну это понятно, можно было не объяснять. А у тебя, как память работает? Не задумывалась?

– Я тоже попробую со списками..

– Ок! Попробуй!

– А можно последний вопрос?

– Да! Только последний.

– А почему Вы всегда на уроках используете цифры 5, 7 или 9? Если количество слов – то 5, 7 или 9 штук, если количество повторений, то тоже 5, 7 или 9 раз, если повторение материала, то через 5, 7 или 9 дней....

– Заметила? Молодец. Пожалуй, нет ни одного другого числа, которое бы так властно вошло в пословицы, поговорки и крылатые слова: «Семь чудес света», «Семь смертных грехов», «За семью печатями»,

– «Семимильными шагами»,

– «Семь раз отмерь, один – отрежь»,

– «Семеро одного не ждут», «Седьмая вода на киселе», «За семь верст киселя хлебать»,

– «Семь верст до небес»,

– «Семи пядей во лбу» – это ты Смирнитская,

– «Семь бед – один ответ»…..

– Да! Примеры, доказывающие важность числа семь в жизни человека с древнейших времен, можно приводить бесконечно. Чем объяснить такое почтение к семерке? Оказывается, семерка – это некая «мировая константа», центральная величина, связанная с психикой человека. Вспомните семь основных цветов радуги, семь нот в музыке. Древние чувствовали значимость этого числа интуитивно. Лишь в наше время психологи научно обосновали роль числа семь в жизни человека. В 1964 американский учёный Миллер доказал, что объем кратковременной памяти человека колеблется вокруг числа 7±2, при кратковременном предъявлении человек запоминает не количество информации, а количество ее ‘кусков’. В оперативной памяти, как и в кратковременной ‘помещается’ ограниченное число элементов, как раз 7±2 элемента на 30 секунд.

– Ни фига себе!

– Но я для единообразия применяю эти цифры и в других случаях. Но это совсем не обязательно....

– Пижоните, Лилия Львовна?

– Ну можно сказать, и так… Опять забыли, что я Учитель?

– Нет не забыли. Но возник еще один вопрос. Крошечный.

– Я буду собираться…

– А Вы сами ‘языковой тип’, Лилия Львовна?

– Конечно, нет. Просто учителя хорошие были…

– Спасибо, Лилия Львовна. Мы пойдём.

– Счастливо. До завтра.

МЕТРО: тук-тук-тук-тук-тук-тук

Изложения. Любопытный Джоржик. «Обезьянка Джорж был очень любопытным, и любопытство сыграло с ним злую, а может и нет, шутку. Однажды в своих родных джунглях он увидел жёлтую шляпу (то есть человека в жёлтой шляпе). Он так внимательно разглядывал её, что человек захотел поиграть с обезьянкой и схватил Джоржика. Потом он отнёс его на корабль, где Джорж умудрился из-за своего любопытства упасть за борт, подражая большим птицам (видимо, чайкам). Его спасли матросы. В городе Джоржик продолжил любопытствовать. Дома он заинтересовался телефоном и случайно набрал номер пожарных. Пожарные примчались, а Джоржа было решено доставить в полицию. Но по дороге он отобрал воздушные шары у продавца воздушных шаров и взмыл в небо. Потом упал на светофор. Мимо проезжал человек в жёлтой шляпе в такси. Он забрал Джоржа и отвёз его в зоопарк. Там Джоржу было раздолье – ведь там все обезьянки любопытные»

ДОМА: ух!

Я уже говорила, что живу в окружении двух бабушек – БабАни (моей двоюродной бабушки) и БаБуси (Дашкиной бабушки). Буся Борисовна страдает Альцгеймером, вернее страдает Дашка, ну и нам достаётся, Бусинка же физически чувствует себя прекрасно: давление, как у космонавта (ну потому что никто ее ничем расстроить не может по той простой причине, что она никого не помнит), сердце здорово, суставы тоже. А вот у моей бабушки очень больные колени. Недуг тяжёлый, болезненный и необратимый. В конечном итоге грозящий неподвижностью, то есть прикованностью к инвалидному креслу. Когда неутешительный диагноз был поставлен, БабАня понимала, что бороться с недугом можно одним способом – движением. Просто ежедневные прогулки по улице были ненадёжны элементарно в силу человеческого фактора, так как всегда можно было найти отговорку. БабАня выбрала путь кардинальный, радикальный и безвыходный: она устроилась работать почтальоном в местное почтовое отделение вместе со своим высшим образованием и учёной степенью кандидата медицинских наук. Всё было бы прекрасно, но для почтальона не предусмотрено штатным расписание полставки. То есть работать можно было только на целую ставку. А значит, каждый день в любую погоду. Обязанность: разносить телеграммы в нашем районе. Телеграммы разносились поквартирно, при этом получатель должен был расписаться при получении. Если дома никого не было, то нужно было приходить до тех пор, пока лично не вручишь телеграмму адресату. Содержание телеграммы было очень важным, поэтому почтальону разрешалось (в крайнем случае) распечатать и прочитать телеграмму. Еще разрешалось, опять же в крайних случаях, читать содержание телеграммы по телефону (почтамт снабжал почтальона всеми телефонами и адресами). Если получалось дозвониться, получатель сам решал, нужна или нет теперь телеграмма ему. В случае ‘похоронных’ телеграмм, их обязательно нужно было как можно скорее либо занести, либо опустить в почтовый ящик, так как они являлись документом для приобретения льготного ж/д или авиа билета без очереди в любую точку СССР. Поздравительные телеграммы на специальных открыточных бланках тоже нужно было обязательно опускать в почтовые ящики. Остальные – по усмотрению получателя. Вот этими опусканиями мы обычно занимались с Дашкой. БабАня, утром набегавшись по адресам, во второй половине обычно сидела ‘на телефоне’ и обзванивала всех, кого не было дома. А потом мы уже с Дашкой разносили прочитанные телеграммы, так как у самого почтальона уже на это не было сил. Именно так Дашка узнала о том, что у Фэлкона погиб отец, находясь в командировке в Иркутске. Где-то через неделю Дашка позвонила Муссолини, а трубку снял Фэлкон собственной персоной.

Завтра – все подробности. Спокойной ночи!