- -
- 100%
- +
Что от нее понадобилось жрецам храма Молчащих Пряностей, Ая не имела никакого представления, как и не знала ничего об этом самом храме с нелепым названием. Наслышанная о буйных и странных нравах южан, Ая понимала, что ожидать можно чего угодно. Одно не давало ей покоя: почему именно она? Капитан сказал, что заказ был сделан конкретно на нее, и, кажется, еще некий маг был причастен к похищению. Как она поняла, этот маг и руководил операцией по ее поимке, и это он нанял капитана и его корабль. А потом исчез.
Однако капитан осведомлен о конечном пункте, откуда поступил заказ на нее. Наверное, если бы маг не исчез, он мог бы прояснить многое для Аи, но не факт, что стал бы это делать.
Скрипнула дверь, и в каюту вошел седобородый мужчина почтенных лет.
– Здравствуйте, лерра Ая. Я корабельный доктор. Можете звать меня Лиен. Позвольте мне осмотреть вас и обработать ваши царапины. Вот – это одежда, которую капитан передал для вас.
– У меня нет царапин доктор. Пошла носом кровь, но это от давления на глубине. Немного шумит голова, но в целом я в норме, благодарю вас.
Доктор все же заставил Аю высунуть язык, измерил давление и пульс, заглянул в зрачки и тщательно осмотрел ладони и ногти на руках. Затем, удовлетворено кивнув, он растворил какой-то порошок в стакане воды и заставил Аю выпить слегка горьковатую, но не противную жидкость лимонного цвета, заверив, что это необходимая профилактика после пережитых ею потрясений. Более того, успокоительные компоненты раствора помогут ей спокойно отдохнуть и прийти в себя.
– Долго плыть до Лонга, доктор?
– Четыре недели, дитя, и это с учетом того, что наш капитан никогда не скупится на использование магии в путешествиях. Несколько приобретенных заклинаний по усилению скорости и точности курса – и за нами не угонится ни один в мире патруль.
Ая и сама уже поняла, что в уме и стратегии капитану не откажешь. К тому же операцией изначально руководил какой-то маг. А маги – это все-таки образованные и, как правило, очень умные люди. Правда, странно, что маг решил запятнать свое имя и пойти на похищение особы королевской крови. Наверное, на кону и впрямь особенный куш.
– Лерр Лиен, вы знаете, зачем меня везут в Лонг? Что понадобилось от меня жрецам храма Молчащих Пряностей?
– Насколько я знаю, лерра Ая, в храме Молчащих Пряностей в Лонге верховодят жрицы, а не жрецы. Но зачем вы им могли понадобиться, понятия не имею. Капитан никогда не уточняет такие особенности заказа, и его можно понять.
– Как жаль, что вы не знаете, лерр… Я не слишком знакома с обычаями людей южного побережья материка. Даже не знаю, что предположить. Одно радует: капитан приказал меня не трогать, – невесело усмехнулась девушка. – Сложно сохранять спокойствие, когда не знаешь, что тебя ждет. И мага, который мог бы пролить свет на мою дальнейшую судьбу, здесь нет. Кстати, что вы думаете о нем?
– Я думаю, что нам всем очень повезло, что его или смыло за борт, или, как выражается Дэос, пожрала преисподняя, лерра, – ответил доктор. – Поверьте, я много лет плаваю с Льером Капитаном, и, как врач на пиратском судне, насмотрелся всякого. Я не буду склонять вас к иллюзиями по поводу душевного облика капитана. Он пират, и этим все сказано. Но он честен, и я никогда не видел, как он пытал или убивал кого-то из любви к искусству, так сказать. В некотором смысле он даже благороден. У него своеобразный кодекс чести, очень своеобразный, но он все-таки есть. А этот маг… Он был одержимым, маньяком с крайне нестабильной психикой. Я боюсь, мы имели дело с некромантом, и сначала очень удивился, когда капитан согласился иметь с ним дело. Видимо, выкуп за вас действительно велик. А внезапное исчезновение мага меня даже обрадовало. Да что там меня – вся команда вздохнула с облегчением. Они отъявленные головорезы, убийцы и насильники, но и они боялись этого мага. А страх – очень опасное чувство. Он толкает людей и нелюдей на крайне непредсказуемые поступки, лерра.
– А как он исчез, этот маг?
– Он исчез за час до того, как мы достигли вод Цветущего Архипелага. Все его вещи, включая магические амулеты и сменную одежду, остались на корабле. Более того, лерра, на его столе осталась дымящаяся чашка с фао: он только собирался его выпить. Кстати, одежда, которую я вам принес, была также заранее подготовлена им.
После того, что Ая услышала о маге, ей не очень-то хотелось прикасаться к свертку с одеждой: вдруг ее ждет какая-нибудь магическая ловушка, но доктор успокоил ее:
– Можете не волноваться, у меня встроенный катализатор магии на браслете целителя, в случае опасности он бы немедленно отреагировал. Одевайтесь, лерра, я отвернусь. Я вижу, у вас ко мне еще есть вопросы.
Доктор Лиен отвернулся, и Ая, быстро развернув объемный сверток с одеждой, мельком оценила его содержимое: что ж, надо отдать должное неизвестному магу, к ее похищению он подготовился крайне тщательно. Вся одежда, лежащая перед Аей, была ее размера: две пары удобных узких брюк, одни из водонепроницаемой ткани, из которой чаще всего шьют вещи морякам, другие из ткани потоньше, кожаная жилетка, куртка, две рубашки с длинным рукавом и одна с коротким, несколько пар чулок, перчатки, две ночные сорочки и даже несколько пар нижнего белья – недорогого, правда, сделанного людьми, но тем не менее добротного и удобного. Список дополняла пара морских сапог и удобные мокасины на пробковой подошве, видимо, предназначенные для каюты или жаркой погоды.
Ая быстро надела один из комплектов белья, рубашку с коротким рукавом и легкие брюки, продолжая расспрашивать доктора:
– Вы говорите о кодексе чести капитана, но как в этот кодекс вписывается похищение?
– Не судите капитана, лерра: вы мало знакомы с жизнью за пределами Цветущего Архипелага, а я сопровождаю его в плаваньях много лет, и видел такие земли и такие обычаи, о которых вы даже не слышали, и, хвала богам, не услышите. Капитан дал вам слово, что на протяжении всего пути вы останетесь неприкосновенной, и можете верить этому слову. Поверьте, не все корсары так заботятся о…
– О своем товаре? – резко перебила его Ая. Что ж! Она ненавидела этого треклятого мага, этого капитана, всю эту горстку отбросов общества, к которым попала, и этого самого доктора, который производил впечатление образованного и рассудительного человека, и который тем не менее сопровождал головореза в его плаваньях, а значит, одобрял все, что тот делает.
– Вы молоды, лерра, и в силу своей молодости непримиримы в суждениях. Мир не состоит только из черного и белого, в нем множество других оттенков. Но вас можно понять, и я понимаю. Скоро подействует порошок гравихоры, и вы погрузитесь в сон. А проснетесь вы хорошо отдохнувшей, и жизнь уже не покажется вам такой несправедливой.
Монотонное звучание его голоса сначала усадило Аю на кровать поудобней, потом она поджала ноги, а потом неожиданно для себя зевнула. «Он вводит меня в транс!» – поняла она и даже обрадовалась поступку доктора: как эльфийка, точнее, полуэльфийка, склонная наукам, раскрывающих тайны разума, психики и чувств, она понимала, что сон сейчас нужен ей как воздух.
– Но все-таки, доктор, вы знаете, что я права, – немного сонно пробормотала Ая, и услышала в ответ:
– Да, дитя, я сказал, что понятия не имею, зачем эльфийская принцесса понадобилась жрицам храма Молчащих Пряностей, но могу высказать вам свое предположение. Такую сумму, как они уже выплатили за вас, и ту, что выплатят по вашей доставке, платят только за представителей разумной расы, обладающих сильными магическими способностями. Поверьте, если бы вы понадобились для опытов черному колдуну или в гарем какому-то заирэсскому паше, ваша стоимость была бы гораздо ниже. Думаю, дело в том, что вы не чистокровная эльфийка, – простите, льера, – а полукровка. Несомненно, по материнской линии вы унаследовали что-то такое, что еще преподнесет вам сюрпризы.
– Капитан сказал, что у меня человеческое имя, и, скорее всего, моя мать была человеческой женщиной.
– Что значит – капитан сказал? – забыв о своей обычной вежливости, воскликнул доктор. – А ваш король-отец, лерра? Он что рассказывал о вашем происхождении?
– Эта тема была под запретом всю мою жизнь, – невесело усмехнулась Ая.
– Ну да, ну да, я мог бы и сам догадаться. Престиж королевской семьи, тем более эльфийской королевской семьи.
– Тем более верховной эльфийской королевской семьи, доктор, – сказала Ая и, сделав паузу, добавила: – К которой я никогда не чувствовала отношения.
– Да, дитя, это многое объясняет. Но если догадки мои верны, и вы владеете сильным магическим даром, то поверьте, у вас есть все шансы не только разгадать загадку вашего рождения, но и подняться очень высоко. А что до того, что ваша мать предположительно была человеческой женщиной, то, к вашему сведению, именно среди людей рождается самое большое количество магов в процентном соотношении, по сравнению с другими разумными расами.
– А вы не можете определить, обладаю ли я магическим даром, док?
– Увы, дитя. Я сталкиваюсь с такой задачей впервые. Но могу попытаться что-то придумать. Мне, честно сказать, и самому интересно, и, кроме того, небезразлична ваша дальнейшая судьба, хотя понимаю, вам сейчас в это сложно поверить.
– А что вы имели в виду, когда говорили, что я смогу высоко подняться, если обладаю магическим даром? – потягиваясь, спросила Ая. Она укуталась в покрывало и теперь отчаянно зевала, борясь со сном.
– Милая лерра, если догадки мои верны, а учитывая вознаграждение за вас, я почти уверен и без эмпирических подтверждений этому, у вас появится уникальный шанс – поступить в Институт Благородных Волшебниц и, окончив его, стать магиней. В отличие от Академии Магии при Ковене, обучаться в Институте могут только особы женского пола, наделенные даром, а диплом этого Института нивелирует любое происхождение, одновременно возводя его на другой уровень. Окончив сей институт, вы сразу будете признаны благородной магиней у всех рас этого мира, а это значительно выше, чем любая королевская кровь.
– То есть. Я стану вровень с остальными детьми моего отца, перестану считаться бастардом?
– Это самое малое, что даст вам привилегия благородной магини, дитя. Если вы откроете в себе один из магических даров, любая из королевских семей этого мира почтет за честь породниться с вами. Вы станете самой желанной персоной в любой стране этого мира. Вы все еще негодуете по поводу вашего похищения, лерра?
Но некому было ответить доктору пиратского корабля, почтенному лерру Лиену: мечтательно улыбаясь, впервые без грусти за этот день, Ая крепко спала.
Глава 13
Потянулись спокойные, похожие один на другой, дни. Ая практически не общалась с капитаном, если не считать дежурных приветствий, и старалась как можно реже пересекаться с командой. На палубу она поднималась в основном по вечерам, когда большая часть пиратов собиралась в кают-компании. Раньше, читая книжки о корсарах, она думала, что все они как один дебоширы и пьяницы, поглощающие по вечерам в промышленных масштабах ром и горланящие свои пиратские песни после. Действительность оказалась совершенно другой: здесь царила атмосфера абсолютного порядка и трезвости под управлением железной руки желтоглазого капитана.
Со слов матросов, обсуждавших, как и все мужчины за тяжелой физической работой, женщин и выпивку, Ая узнала, что режим воздержания и трезвости снимается только в порту, и тогда мужчины отрываются на полную катушку. Глядя на добротность и величину Портовой Шлюхи и количество дорогостоящих магических наворотов здесь, а также по сытому и спокойному виду команды Ая заключила, что капитан не экономит ни на корабле, ни на оплате работы своих людей.
Она часто слышала жалобы на тяжесть воздержания, «тролль задери такую жизнь», но ни малейшей жалобы на капитана, его управление или плату за работу. Здесь не восхвалялась на каждом шагу его щедрость и удобство условий труда, да это и трудно было представить, учитывая, что команда сплошь состояла из отъявленных преступников, грубых и жестоких внешне и внутри, но это было и ни к чему.
Общее умонастроение людей было спокойным, и это невозможно было не отметить. Сначала Аю поразило то, что после памятного дня ее похищения она не услышала в свой адрес больше ни одного ругательства. Ая вскоре даже перестала вздрагивать от ненавидящих взглядов, которые бросал на нее Вэрэгес – первый из команды, с кем ей пришлось встретиться. Несмотря на злобные молнии, метаемые в нее из-под косматых бровей, внутреннее чутье Аи подсказывало, что он ничего ей не сделает: здесь слово капитана было нерушимо.
Неприязненно смотрел на нее и Дэос, чернокожий матрос с сильной склонностью к мистификации происходящего, однако и он после внушения капитана не осмеливался высказывать вслух свое мнение по поводу присутствия «ведьмы» на корабле.
Старпом Роб, казалось, и вовсе ее не замечал: она была для него не важнее, чем томящиеся в трюме курицы и овцы, предназначенные в пищу. Просто по разрешению капитана одна такая курица гуляет по палубе и дышит воздухом. Возможно, он и проявил бы интерес, если бы ей как товару угрожала опасность, но пока все было спокойно, он смотрел на нее как бы вскользь, взглядом управляющего, который проверяет, все ли в порядке с собственностью хозяина.
Остальная команда, немногочисленная для корабля таких масштабов, активно старалась не замечать ее, и мало чего особенного произошло с девушкой за три недели плавания. Но однажды, во время ее прогулки по палубе в начале четвертой недели пути, она столкнулась с молодым матросом. Уроженца южного побережья в нем выдавали темные кудри, смуглая кожа, карие глаза и нос с характерной горбинкой. Матрос крикнул ей вслед несколько слов, смысла которых Ая не поняла, но потом ей пришла догадка, что наверняка это была какая-то скабрезность.
Этот малый не заметил на верхней палубе капитана, который незаметно подошел к перилам со свойственной ему бесшумной кошачьей грацией.
Матрос что-то выкрикивал в адрес Аи и отчаянно жестикулировал, совершая в воздухе поступательные движения руками, но осекся на полуслове, поймав направленный на него взгляд желтых глаз.
Непроизвольно обернувшись на окрик, Ая впервые в жизни увидела, как в считанные секунды смуглая кожа приобретает землистый цвет, а глаза стремительно светлеют.
Южанин замер с открытым ртом, не договорив, а в поблекших глазах его плескался совершенно первобытный ужас. Тоненькая струйка крови потекла из носа по подбородку, огибая пухлые губы, и закапала на палубу.
В следующий момент матрос упал на колени, его руки-плети безвольно болтались по сторонам, но он не пытался поднять их для защиты или сложить в мольбе.
Ая тут же обернулась в сторону капитана, до смерти напуганная увиденным. Она ожидала увидеть, что капитан использует некий магический атрибут для наказания своего человека, но не увидела ничего. Руки его были спокойно сложены на груди, и во взгляде не было даже тени негодования. Казалось, он никак не воздействовал на так испугавшегося его южанина.
Ая не знала, что делать, как помочь несчастному, ведь он лишь сказал пару слов, а теперь его так жестоко наказывают, и с мольбой уставилась на капитана. Она понимала, что стоит попросить его помиловать матроса – и того можно считать покойником. Можно и не гадать о закономерном итоге, если капитан услышит, что ему следует делать, причем от женщины и пленницы. Ая не сомневалась: он не преминул бы показать своим людям, сколь высокого мнения он о любых советах и просьбах, обращенных к нему на его корабле.
Капитан перевел взгляд на полные мольбы глаза Аи, и некое подобие усмешки показалось уголке твердой складки его губ. Но ни ужас стоящего перед ним на коленях, бледного как смерть человека, ни мольба в глазах пленницы не вызвали в нем отклика: он развернулся на каблуках и удалился ровным, спокойным шагом.
Ая инстинктивно рванулась к молодому южанину, чтобы хоть как-то помочь, но он отскочил, как ошпаренный, и, даже не подняв на нее взгляд, устремился прочь практически бегом.
– Доктор! Ему нужен доктор! – воскликнула Ая, сама не понимая, к кому обращается: все матросы на палубе занимались своим привычными делами, опустив глаза и не глядя на нее.
– Вагак не нуждается в услугах доктора, лерра Ая, – раздался голос у нее за спиной, и девушка вздохнула с облегчением: из всей команды с ней разговаривал только доктор Лиен – единственный, кроме нее самой и капитана, образованный человек на борту Портовой Шлюхи. Видимо, приказ капитана не проявлять к ней никакого интереса не касался доктора. Впрочем, это объяснимо: почтенный возраст, особенное положение на корабле – он был одновременно частью команды и казался не имеющим к ней отношения. Кроме того, было заметно, что с капитаном его связывают особые отношения, и Ая даже предполагала, что это может быть родственная связь, настолько лерр Лиен чувствовал себя свободно и уверенно в общении с желтоглазым хищником. Они могли подолгу беседовать, играть в шахматы или нарды в кают-компании, и доктор практически один был вхож в каюту капитана. И только от него тот мог услышать совет и даже последовать ему на глазах у всей команды.
– Но он… он же истекает кровью, что с ним произошло, это какое-то магическое вмешательство в разум? Браслет подчинения? – спросила Ая.
– Лерра, наш капитан не использует инструменты вмешательства в психику своих людей, а предпочитает искреннюю преданность безвольному подчинению. Он умеет добиться повиновения своим авторитетом.
– Я видела это повиновение, доктор! Я своими глазами видела его только что! Этот несчастный до ужаса, до одури боится этого вашего авторитетного капитана, не прибегающего к пыткам!
– Этот несчастный испугался справедливых последствий собственного неповиновения, только и всего. Он, как и остальные члены команды, осведомлен о вашем особом положении на корабле. Вас запрещено беспокоить и проявлять к вам непочтительность, принцесса. Оскорбив вас сейчас, – Ая покраснела: она могла только предположить, что прокричал матрос, – он проявил непочтение к распоряжению вышестоящего. А любое неповиновение карается смертью. Это морской закон.
– Это варварский закон!
– Это справедливый закон, дитя. Мы в море. Здесь капитан – царь и бог для всех нас. И любое слово его должно исполняться раньше, чем он его произнесет. Морская дисциплина – гарантия успеха любого предприятия и безопасности наших жизней. Если не согласен слепо верить капитану – никто не держит. Люди здесь не в рабстве, они трудятся добровольно, и пусть им бывает очень тяжело, но за это они получают очень хорошие деньги.
Ая понимала, что доктор совершенно прав и говорит разумные вещи, но ужасная сцена того, что страх способен сделать с человеком, все еще стояла у нее перед глазами.
– Так не было никакого воздействия, доктор? И кровь пошла у него из носа от его собственного страха?
– Этот человек умирал от своего страха, лерра. И умер бы, если бы капитан его не пожалел.
– Пожалел?
– Да, и это очевидно не только мне, лерра, но и всем, кто это видел, как очевидна и причина его жалости. Сейчас прошу меня извинить, у меня дела.
– Лерр доктор, один только вопрос: вы не придумали, как проверить мой магический потенциал?
– Не сейчас лерра, поговорим об этом вечером, – и доктор кивнул на прощание и удалился, оставив Аю в раздумьях. С одной стороны, она была шокирована и жалела пострадавшего за свою глупость человека, с другой – не могла не радоваться, что все обошлось. Единственное, во что она не верила из всего, что сказал доктор – это в жалость капитана к молодому матросу. У этого странного человека с желтыми глазами тигра каждый шаг был просчитан на несколько ходов вперед, поэтому девушке и не верилось в его спонтанные порывы.
– Каспаша хочет пойти свою каюту? Еда? Тайра? – раздался мелодичный женский голос, и вслед за ним показалась его обладательница, выходящая с нижней палубы, – очень высокая чернокожая Миила, с круглой шапкой мелко вьющихся кудрей, стройная до худобы и невероятно грациозная.
– Каспаша думать как убить капитана и попасть домой, – зло буркнула в ответ Ая и развернулась к Мииле спиной.
– Капитан нельзя убит, – раздалась ей в ответ ставшая привычной за три недели пути фраза.
О том, что она не единственная женщина на корабле, Ая узнала на второй день путешествия на борту Портовой Шлюхи. Очнувшись от крепкого сна после порошка гравихоры, окрепшая и прекрасно отдохнувшая, первой Ая увидела тонкую чернокожую женщину. Она появилась в каюте с подносом еды и поставила его на столик у койки.
– Каспаша еда, – сказала она, чем изумила Аю до крайности. Как и все дети, еще в младенчестве Ая прошла инициацию для распознавания речи всех рас этого мира – стандартный ритуал, открывающий возможность говорить с представителями любого народа. Ая знала, что его проходят дети всех рас и сословий. Благодаря этому население ее мира говорило на всеобщем языке, разные наречия которого отличались только нюансами произношения и особенностями структуры предложений. Эльфы и альфары тяготели к витиеватым речевым оборотам, орочья манера говорить отличалась грубостью и прямолинейностью, феи часто проявляли несдержанность в выражении эмоций, за которой скрывался их острый расчетливый ум. Народу гномов же и в речи была свойственна крайняя подозрительность, а люди не выделялись ничем особенным.
Человеческая женщина в розовом хитоне стояла тогда перед Аей, на ее коже, черной как ночь, особенно выделялись белки глаз и полоска зубов. Она говорила, смягчая произносимые звуки, как и свойственно ее народу, но почему-то сознательно выстроила совершенно примитивную фразу.
– Кто ты? Как тебя зовут? – удивленно спросила Ая.
– Каспаша звать мою сторону Миила.
– Что ты здесь делаешь? Ты пленница? Или ты в команде лерра капитана?
– Каспаша задавать вопросы, Миила не отвечает.
– Почему ты так странно говоришь?
– Миила говорить понятно, каспаша понимает.
– Вот же троллево недоразумение! – в несвойственной ей манере выругалась Ая. Надо же, как быстро она опустилась в новой среде, впрочем, вполне располагающей к моральному разложению, но эта чернокожая девица прямо-таки взбесила ее! Ая хорошо видела, что та сознательно над ней издевается и просто не хочет говорить по-человечески. Что ж, королевская дочь привыкла никому и никогда не навязываться, и, справившись с собой, произнесла:
– Каспаша остаться одна.
Улыбнувшись и кивнув на прощание, Миила покинула каюту. В последний момент Ая увидела на обнаженной лодыжке Миилы несколько золотых браслетов, и ей показалось, что даже сквозь захлопнутую дверь она слышит их мелодичный перезвон в такт шагов странной девушки.
Она не пыталась впоследствии разговорить Миилу: для этого королевская дочь, пусть и внебрачная, слишком горда, но, движимая извечным женским любопытством, в тот же вечер попыталась расспросить о ней доктора. Оказалось, это одна из тем, которые уважаемый лерр Лиен не собирался обсуждать с Аей. На ее прямой вопрос, имеют ли браслеты на ноге Миилы отношение к магическим девайсам для рабов или пленников, доктор только улыбнулся и еще раз подчеркнуто вежливо предложил сменить тему.
Миила появлялась на борту Портовой Шлюхи то тут, то там, она сама относила Ае еду и забирала поднос с посудой, но Ая ни разу не видела, чтобы она заходила в кают-компанию или делала хоть какую-нибудь другую работу. И если Аю капитанская команда старательно игнорировала, то от Миилы все откровенно шарахались, как от прокаженной.
Неизменно яркие и длинные, ее платья обнажали руки и спину с торчащими острыми лопатками, и ниспадающие нежные складки очерчивали ее изящную, будто выточенную из камня, тонкую фигурку. Но Миила, казалось, не замечала или просто не удивлялась подобной реакции, которую вызывало появление молодой и очень привлекательной женщины у сильных молодых мужчин. Она вообще никого на корабле не замечала, кроме капитана. Впрочем, завидев его, она чаще всего уходила, и только пару раз Ая видела, поднявшись ночью на палубу, как капитан с Миилой что-то увлечено обсуждают. При этом он, вопреки своему обыкновению, улыбался, и не одним уголком губ, как при разговорах с Аей, а показывая все свои зубы. Миила же, запрокинув голову, заливисто хохотала над чем-то, что ей рассказывал желтоглазый корсар.
Завидев такую сцену, Ая спешно разворачивалась и удалялась, понимая, что стала свидетельницей чего-то, не предназначенного ни для ее глаз, ни для ушей.
В тот день, когда из-за своего несдержанного языка чуть было не погиб Вагак, глубоким вечером Ая стояла на корабле и вглядывалась в звездное небо, угадывая изменившиеся по отношению к привычному ей виду созвездия. Она вспомнила, что в начале пути, еще не будучи осведомленной об отношениях, связывающих таинственную Миилу и не менее таинственного капитана, она горела негодованием, впервые заметив, как девушка, оглянувшись по сторонам, скользнула в его каюту.