Ветер Севера в Академии Морте
- -
- 100%
- +
–– Стоп, дети. – Вдруг проникся интересом к происходящему носатый. Обернувшись, он смерил меня задумчивым взглядом. – Как-как ты, Тим, сказал – Севѐри?! Угум. Значит, ты и есть та самая нейтири Севери? Туули, Дракон Севера? Ну, рад знакомству!
И… снова вернулся к протиранию табличек.
–– Мне сказали, что здесь получу инструктаж… – процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки.
Вынужденная разлука с Ломтиком, которого пришлось оставить в Приёмной, нервировала.
Близость нахального некроманта тревожила, да и просто раздражала.
Странное поведение собеседника в мантии сбивало с толку.
Они специально, что ли?
Ведь помереть не дадут спокойно!
–– А что непонятного? – удивился мужчина.
–– Да где ж вас таких светлых дур делают! – зло выдохнул тёмный. – Захудалого призрака отличить не можешь. И туда же – в Хаос… Ну куда тебе в Хаос, Севѐри?!
Он хотел ещё что-то добавить, но мужчина в мантии вдруг развернулся. Настолько резким движением, что его не успел зафиксировать глаз.
–– Нейтири Туули права, Тиму Петтери. Вас здесь быть не должно. И я попросил бы насчёт захудалого. Ну свинство ведь.
–– Отвали, Бонсайми! – зло выдохнул некромант. – Можно подумать, это тебе с этой светошей в Хаосе мудохаться!
–– Ну так не за интерес, правда ведь? – осклабился мужчина, оказавшийся призраком Бонсайми.
–– Да что ты понимаешь! – вызверился некромант. – Привратник долбанный!.. Ты только глянь на эту здыхоту!.. Видать вся душа на дракона ушла!.. Ждут её в Хаосе, как же!
А я решила, что с меня хватит.
Как говорится – перед смертью не надышишься, ещё и ругань этих двоих слушать… К тому же стыдно было, что призрака пока некромант не сказал, не отличила. Знаю, это из-за того, что Ломтик в Приёмной остался, моя магия пока только-только пробуждается, но… может, и правда, куда я лезу…
Вот только отступать-то мне некуда. От слова совсем.
Быстро распахнув ближайшую дверь, я шагнула в Хаос.
Ощущение бестелесности поглотило сразу. Было оно таким знакомым, чуть ли не родным и.. восхитительным, да.
В прошлый раз было иначе.
Меня поймали ловцом душ. Точнее, выловили из лесного озера, из-подо льда.
Я тогда провалилась… По всем пунктам…
Кажется, это Эпикур когда-то сказал: «Не бойся смерти: пока ты жив – её нет, когда она придёт, тебя не будет».
Подтверждаю, потому что теперь как раз могу: меня там не было.
Я появилась внезапно, перед собственным мысленным взором…
Сперва только лицо проступило из темноты, будто выхваченное лучом света. С застывшими глазами и приоткрытыми губами, из которых тянулась светящаяся голубая струйка.
А затем и всё остальное.
Тянущиеся к тусклому свету руки… силуэт… ививающиеся будто водоросли волосы… они почему-то стремительно теряют цвет, становясь из тёмно-каштановых – белоснежными…
А затем глаза мои вдруг ожили, я протянула себе навстречу руки и… мир совершил кувырок!
…Я вновь оказалась в собственном теле, пронзаемым мириадами ледяных игл. Но ни боли, ни паники больше не было. Чувства притупились, будто тронутые морозом и воздух перестал быть таким уж необходимым…
Синими, утратившими чувствительность пальцами я прижимала к себе крохотного голубого дракончика!
Малыш часто моргал и доверчиво льнул ко мне! Путался в шарфе, облизывал лицо и пищал, пищал… его отчаянный писк упорно пробивал ледяную толщу воды, и я из последних сил пыталась удержать кроху в немеющих руках.
И вдруг услышала Их.
Правильнее сказать – Голоса. Вот только голоса̀ не в привычном смысле. Вспышки света, вибрации, волны… чёрте что, в общем, но я понимала! Каждое слово-вспышку.
И это было ошеломительно!
–– Дракон!..
–– Ледяной Дракон!..
–– Ялохикаарме?!..
–– Чтоб меня! Он самый!!!
–– Все сюда!!!
–– Ловец наизготовку!!!
–– Не упустите его!!!
Дракон? Кажется, говорят о каком-то драконе… Сознание было вялым, заторможенным, но даже притуплённым умом я сообразила: Они – кем бы Они ни были! – хотят забрать дракончика!
Нет!!
Не позволю!!!
Воды вдруг не стало. Вместо замёрзшего озера я барахталась в какой-то туманной каше, изо всех сил стараясь уйти от навязчивых Голосов, позарившихся на моего Ломтика!
Именно так – имя дракоши возникло само собой, будто кто-то шепнул на ухо…
–– Она ушла в Хаос. Первый уровень.
–– Любопытно.
–– Ещё бы. Она ж ещё и Слышит.
–– Она не должна Слышать.
–– И тем не менее, она Слышит.
Нежелание расставаться с Ломтиком гнало меня прочь. Лучше в этот туман, во тьму, в кашу… куда угодно, но дракошу я не отдам!
Он – мой!!
Он мне нужен!!!
Вот только чем глубже проваливалась я в темноту, тем громче и отчётливее становились преследующие меня Голоса. А затем и тьма перестала быть собой, уступая место свету.
–– Второй уровень.
–– Уже третий…
–– Она видит…
–– Не может быть!..
–– Может…
–– Она Светоч…
–– Она снова уходит…
–– На пятый уровень?!
–– Невероятно!..
Я не сразу поняла, что падение вдруг сменилось полётом. Даже взлётом! Юху! Мы с Ломтиком оказались в странном, ни на что непохожем месте, среди танцующих звёзд… И существа, которые меня окружили тоже были ни на что не похожи – светящиеся, мерцающие, со странными крыльями. Однако мне было не до них.
Я прижимала к себе крохотное тельце. Крыло страхом и даже ужасом: отнимут. Охваченная паникой, я не сразу поняла, что танцующие вокруг звёзды – не что иное, как сеть. Стало быть, это и есть их Ловец…
–– Кто вы?! Не приближайтесь! Не смейте!
–– Она потеряла часть души…
–– Обратно ей не вернуться…
–– Но она Светоч…
–– И Дракон…
–– Она Важна…
–– Кто вы?! – крикнула я снова, не ожидая, впрочем, что получу ответ.
И всё же мне ответили.
–– Ангелы. Сознания. Посланники.
–– Вы давали нам много имён.
–– Выбирай любое.
–– Я… мы теперь останемся с вами?.. Так себе перспективка, если чест…
–– Нет. Тебе слишком рано сюда.
–– Ты не прошла свой путь среди смертных.
–– И куда их?..
–– В Ракастава’Аите… От них давно висит заявка на дракона…
Я не успела отреагировать – ни возразить, ни поблагодарить.
Просто открыла глаза и часто заморгала, когда увидела склонившихся надо мной существ. Не все «встречающие» оказались людьми.
Ломтик запищал, завозился на груди и принялся тыкаться носом мне в шею. Я облегчённо выдохнула: малыш со мной.
Никому не отдам.
–– Добро пожаловать, нейтири. Как ваше имя?
–– Что?..
–– Как тебя зовут, девочка?
–– Уль…яна… Уля. Северная.
–– Такого имени у нас нет. – Обрадовали меня. – Запишем тебя, как Туули Севѐри. Светоч с Пятым уровнем Хаоса и Драконом-Соулом. Феноменально!
И они заговорили все разом.
Голова закружилась. Новая информация давалась неимоверным трудом. Я поняла только, что я – маг, причём с каким-то редким даром. И моему новому миру, в который меня распределили высшие силы, нужны такие как я. Как мы с Ломтиком.
Я уже почти провалилась в сон, но всё же заставила себя выдохнуть:
–– Не трогайте… его…
–– Что ты, что ты! Никто не покусится на чужого Соула. Ваша связь священна, нейтири.
–– Ней… Что?
–– Спи, девочка. Набирайся сил. Скоро они тебе понадобятся…
***
…Время в Хаосе замедляется, будто с размаху налетает на невидимую стену. А потом будто распадается во все стороны сразу, создавая обманчивую и опасную иллюзию Вечности.
Пространство в Хаосе распадается на Слои и первый, самый примитивный его уровень – Сумрак. Мир Духов, или, как говорят в Морте, странников.
Этот уровень серый, «ненастоящий», зыбкий. Будто невидимый великан выпил из привычного мира все краски, вместе с самой его сутью: Жизнью. Неверные тени скользят по этой шаткой серости… Трепещут, дрейфуют, сплетаются хвостами, перетекают одна в другую. Не поймёшь, кто живой, то есть прямо сейчас, в эту самую секунду находится в мире живых и не подозревает о твоём присутствии рядом, а кто, как и ты, путешественник по Хаосу…
Не все странники здесь дружелюбны. Не все они люди. Не все существа проникли в Хаос из мира живых. Случаются и те, кто просочился из низших слоёв подпространства. Их задача – получить твою энергию. Твоя – удержать и сохранить то немногое, что доступно на этом незамысловатом уровне…
Плюсы – здесь нельзя умереть второй раз. И потому можно сигать с любой высоты, что я с удовольствием и проделала. Первым делом. Ух! Как же здорово здесь прыгать, зависая в воздухе!
Минус – дух быстро изнашивается, теряет силы. И оставленному где-то на площадке телу разделение не на пользу. Поэтому мешкать нельзя. Забудешься, утратишь связь с реальным миром – и остаешься здесь бесплотной тенью. Навечно.
А потому пора заканчивать изображать кузнечика и немного осмотреться…
В принципе, можно считать, что повезло. Хаос выбросил меня неподалёку от Морте – самого̀ монументального здания с такого расстояния не различить, но вот маяк со статуей Триединой увидела почти сразу и потому попрыгала в его сторону. Конечно, здесь можно и ходить, и бегать, и гусеничкой ползать, но скакать-то прикольнее!
Каждый рывок вверх – как маленький полёт!
Восхитительный и просто невероятный!
Ощущаешь себя пушинкой и это так здорово!
Дорогу преградил фьорд – узкий и извилистый, как и положено фьорду, жалко только, что вода внизу – бесцветная, серая. Я любовалась сегодня фьордами из башни ректора… Что могу сказать: впечатляют. Даже в Сумраке!
–– Была не была!
С этой мудрой фразой я сиганула со скалы прямо в серые воды!
–– Юхуу!! Разбежавшись, прыгну со скалыы-ы! – отчаянно фальшивя, прогорланила я слова известной песни. – Вот я был – и вот меня не стало… Ай!!
К такому, пожалуй, жизнь меня не готовила…
Нырка не вышло. Плюха тоже. Даже, пожалуй, пятки о воду отбила. Чуть-чуть, но всё же… Эх, не ходить мне сквозь стены. Нет пока сноровки…
Я резво порысила по воде, а затем принялась прыжками взбираться на гору. Несмотря на близкую к эйфорической лёгкость задерживаться здесь ой как не стоит… А ведь мне ещё Привратника за жабры брать да тело разыскивать…
К тому же тёмный, Петтери, кажется… Тиму… да что ж такое, ему и имя кипец подходит!.. где-то поодаль ошивается. Не хотелось бы с этим психованным в Хаосе пересечься. Поединки между адептами здесь строго запрещены, но что-то мне подсказывает, плевал этот, как здесь принято говорить, нуори Тиму Петтери на все запреты с высокой скалы… прямо во фьорд.
Чем же я успела так его разозлить-то?
Глава 4
Давешний знакомый, природу которого к своему стыду и позору не распознала на проходной площадке, поджидал у статуи. Вот только выглядел Привратник куда менее галантно. И куда только делись субтильность, мантия, очки?
Надо мной возвышался обнажённый по пояс детина в три человеческих роста с непропорционально широкими плечами и мощной грудной клеткой. Так в сказках изображают джинов. Сходство с джином добавляли ещё полупрозрачные, растворяющиеся книзу ноги из-под легкомысленной набедренной повязки и широкие металлические браслеты на руках.
Его громогласный хохот при моём появлении оказался осязаемым – меня даже на несколько шагов назад отбросило.
–– Прискакала, козочка? – прищурился Бонсайми, отсмеявшись и одобрительно почёсывая квадратный, сизый от щетины, подбородок. – Быстро ты. Ну да это только начало. По воде ходить понравилось?
О наглости и развязности Привратников меня предупреждали. А кто предупреждён, тот вооружён. Пасовать, прогибаться – нельзя. А значит, у меня один путь. Только вперёд. Только напролом.
–– А то. – Ухмыляюсь ему в ответ. – Сказала бы, что Морте не помешает второе пришествие, но ты не поймёшь. К тому же фиг знает, у вас ведь и первого не было. Наверное.
–– Так расскажи. – Оскалил острые, будто спецом заточенные зубы Бонсайми. – Не дурак вроде, постараюсь вникнуть.
–– Конечно, не дурак. Не дурак зубы мне тут заговаривать!
–– А что, деточка, спешишь куда-то?
Вдох-выдох. Хоть воздуха здесь и нет, да и лёгкие остались где-то там, в далёкой реальности, но эмоции, на которые провоцирует коварный Привратник, настоящие! И они ну очень быстро выкачивают силы.
–– Как пройти на площадку?!
Снова смех. Едкий. Иронический. Глумливый.
Догадался, что довёл-таки. Гадёныш такой.
–– Могу сказать, козочка, вот только я бы на твоем месте туда не ходил.
–– Ещё чего. – Возмутилась я. – Ну же! Дорогу! Отказать не имеешь права!
Подумав, прибавила к речи ещё кое-что. Ругательного характера. Как ни странно, отпустило…
–– И не стыдно тебе, деточка, хамить Привратнику? – Расплылся в счастливейшей из улыбок Бонсайми.
Возвратив призраку улыбку, доверительно поведала:
–– Я сделала в жизни столько постыдного, что это так, мелочь.
А что? Раз уж наглость наше всё…
–– Ох, я бы тебя послушал! Прям слушал бы и слушал, козочка, до того ты свеженькая, румяная, аппетитная… Прям персик, а не дракошка!
–– А ну перестань!
–– А что так?
–– Не придуривайся, ладно? Как будто сам не знаешь, что так…
Привратник развёл ручищи в стороны и осклабился.
–– Что, время поджимает, да? Эх, грехи наши тяжкие, эх, упущение…
Бонсайми театрально покачал лысой головой – я уже поняла, что здесь он по какой-то пока неведомой мне причине был полной противоположностью себе тому, «из реального мира», которого я и встретила на площадке – и принялся цокать зубом. Но при этом его маленькие глазки лукаво посверкивали, в их глубине так и плясали бесята и потому я ни на каплю не поверила в сочувствие Привратника.
–– На площадку вернуться как?! – Забывшись, даже ногой топнула и меня планомерно подбросило на метр, что вновь несказанно рассмешило Бонсайми. – Ну?!
Нет, мне его что, теперь и в самом деле за жабры брать?!
Интересно, а где у призрака жабры?..
–– Да что ты со своей площадкой заладила! Спрыгай-ка, козочка, по одному делу, одна нога там и вторая тоже там и я тебе не площадку покажу, а кое-что поинтереснее. Повязку на кон ставлю – ты оценишь, – призрак развязно подмигнул и потеребил край своей набедренной повязки.
Ещё и призрачным бедром повёл, будто вот-вот стриптиз исполнит!
Из груди вырвался нервный смешок. О склонности Привратников к гоу-гоу стилю меня не предупреждали. И вообще – на призраков-эксгибиционистов я не подписывалась!
–– Аха, щас, бегу и падаю, волосы назад. – Фыркнула я. – На площадку дорогу покажи. И нафига мне твоя повязка.
–– Вот ты упёртая коза! – Восхитился Бонсайми. – Но ты нравишься Бонсайми. Серьёзно, нравишься! Да не смотри ты василиском! Ладно-ладно, площадка, так площадка. Бонсайми будет считать, что твоя взяла.
И вновь глумливый хохот.
–– Чёйта только считать? Взяла, взяла. – Решила я сохранять реноме нахалки до конца. – То-то же.
Наконец, я приняла в сложенные лодочкой ладони клочок тумана, который, кашлянув, принял очертания стрелки. Призрачной, еле заметной, но всё же это была победа.
–– Не поблагодаришь даже, козочка? – пробасил Бонсайми и снова расхохотался. – Может, поцелуешь, а? Разочек.
–– Перебьёшься. – Буркнула я через плечо и ускакала в заданном направлении.
Без помощи Привратника разыскать собственное тело – без шансов. Кроме того, запросто можно в Лабиринт угодить.
–– Как чихнуть, – подтвердила давеча гнома из комиссии.
А это «развлечение», как я поняла, не для новичков…
Вход на площадку отыскался в два счёта. Даже обидно стало, что так быстро – ничего толком рассмотреть по дороге не успела.
Теперь стоит мне себя увидеть – оживу, восстану, как говорят здесь.
Воодушевившись стремительной материализацией стрелки Бонсайми, решила напоследок развлечь себя тем, чтоб ещё… попрыгать.
Всё-таки осваивание Хаоса – нудное и планомерное – мне ещё только предстоит. Сквозь стены ходить, летать учиться, нырять, опять же… с Уровня на Уровень сигать… В общем, непочатый край работы, как мне в Комиссии объяснили. Но вот эти вот «ух!», «ах!» и «ох!» – прямо здесь и сейчас – никто у меня не отнимет.
Кажется, Вступительный у меня в кармане.
Даже не ожидала, что так легко пройдёт!
Однако уже спустя минуту вынуждена была констатировать, кусая локти: я ошибалась.
Как же. Чудовищно. Я ошибалась.
Тела моего на площадке не было.
***
Обратно к коварному Бонсайми я не бежала – летела. Практически. Неслась, сломя голову. Подозреваю, поставила по дороге несколько мировых, или правильнее сказать, Хаосовых рекордов…
Что он имел ввиду, когда сказал, что на моём месте не ходил бы на площадку?!
–– Эй! – заорала я издалека, стоило призрачному силуэту забрезжить у подножия Триединой. – Бонсайми, маковку твою так и разэтак!! Что ты имел ввиду, когда сказал, что на моём месте не ходил бы туда? Ты знал, что меня на площадке нет? Знал, да?! А ну, признавайся сейчас же!
Запыхавшись – на самом деле это, конечно, не так, просто силы меня всё-таки покинули – я свалилась кулем к призрачным ногам Привратника. И – да, если бы ему сейчас станцевать приспичило, я б не возражала.
Потому что объективно пофиг.
А Привратник – да, он снова расхохотался. Да так, что мне в серую безжизненную траву изо всех сил вцепиться пришлось, потому что кататься у ног призрака кубарем – это уже выше моего понимания. И чувства собственного достоинства.
–– А Бонсайми знал, что ты вернёшься, козочка! – осклабился Привратник, глядя на меня насмешливо. – Дошло, наконец, что с Бонсайми лучше дружить. Так что, спрыгаешь для старого друга по одному важному делу?
–– Шутишь?! – неподдельно возмутилась я. – Да я же окочурюсь!..
–– Будешь мямлить – точно окочуришься. – Со знающим видом подтвердил Бонсайми. – А так одна нога тут вторая…
–– Да хватит уже пословицу моего мира коверкать! – взвилась я, потеряв всякое терпение.
От статуи Триединой тонкой струйкой шла подпитка силой и потому первое, что я сделала – это поднялась с колен. Далось это нелегко, но виду я старалась не подавать.
–– Ты меня обманул! Должен был дорогу к телу указать, а сам…
–– Да нет там твоего тела, забудь. – Беспечно махнул рукой Бонсайми. – спрятали его.
–– Кто спрятал?! Где?!
–– А эта информация уже за дополнительную плату. Что поделаешь, козочка, смерть – она такая. Чувство юмора у некромантов соответствующее. Не, ну можно по-другому, если хочешь. Сиськи покажешь?
–– Что?! Да пошел ты! Я… Я ведь так до тела не дотяну!..
Идти на поводу у Привратника нельзя. Ни в коем случае нельзя. Строжайший запрет, табу, правило… Это понятно…
Только вот мне. Прямо сейчас. Что делать-то?
О том, что пока я тут скачу торпедой, кому-то там может прийти в голову моё тело спереть меня предупредить забыли.
–– Да я-то что. Я пойду. – Не стал спорить призрак и, подмигнув, подлил масла в огонь: – А тебя в Привратницы определим. Ну что, коза, хочешь стать такой же красивой, как Бонсайми?
–– Что ты хочешь? – мрачно поинтересовалась я. – Только быстро.
Решение, точнее, готовность пришла сама собой.
Эти стату̀и здесь спецом для нас, адептов понарасставлены. На крайний случай. Как у меня сейчас. Чтоб абитуриент на Вступительном и правда кони не двинул. Задержусь у Триединой – за мной придут, вытащат. И ещё утром, когда «горела» Лицеем Леди Морвейн, я бы, пожалуй, воспользовалась таким любезным лайфхаком. Но теперь меня, как говорится, «заело». Потому что выбесили!
Настолько «тёплого» приёма я от этой поганой Морте не ожидала.
А значит – чванливые тёмные сами нарвались!
Вот назло всем врагам поступлю!
Поступлю – и ещё и лучшей здесь стану!
К тому же… фьорды и в самом деле… восхитительны…
«Фьорды, ога. – Тут же подняло голову Ехидство. – Как же, как же… фьорды!»
«Заткнись!» – любезно попросила я Ехидство.
«Затыкаюсь-затыкаюсь. – Собезьянничало Ехидство и всё же не удержавшись, фыркнуло напоследок: – Фьорды…»
–– А вот это мне уже нравится, торопыга! – обрадовался моей решительности Бонсайми. – Давай-ка по-быстрому дуй на северо-восток кладбища, там три могилы треугольником расположены. Тебе колодец неподалёку нужен.
Я растерянно обернулась – и правда, за широченной спиной Бонсайми нестройными рядами высились серые могильные камни. Но кому пришло в голову рыть колодец на кладбище?!
–– А это не тот колодец, о каком ты подумала, коза. – Ухмыльнулся Бонсайми, будто подсмотрев в мои мысли. – Там… другой колодец…
–– Делать с ним с другим что? – хмуро поинтересовалась я, передразнив Привратника. – Ты ж не забывай: нырять я пока не могу.
Призрак отмахнулся.
–– А и не надо. Там воды нет. Принесёшь мне одну вещицу и – на свободу, с чистой совестью… – и Бонсайми пустился в пространственные разъяснения…
…Искомые три могилы обнаружились, когда я уже отчаялась их разыскать. Собственно, я и не нашла бы, если б не подошла вплотную и не наткнулась. Просто был этот «треугольник» чуть-чуть «призрачнее» всего остального. Потому что могилы свежие, поняла я, скользнув взглядом по притоптанной земле вокруг.
–– Пых! – раздалось вдруг над головой. – Пых!
Инстинктивно отшатнулась. С раскидистой ветки упал клок тумана с глазами и часто заморгал, подбираясь ближе.
Я мигом начертала в воздухе знак зеркала. Выглядит он как наша буква «С». Гнома из комиссии научила, чтобы «деточка какую энергетическую пиявку не подцепила».
И правда, только паразитов из Хаоса мне не хватало.
–– Пыы-ых… – обиженно протянул туман и перекати-полем покатился по земле.
Погрозив ему кулаком, я перевела взгляд на могилы.
Яска… Ясси… Яако…
Имена на плитах, конечно, ни о чём мне не говорили. Было немного жутко, но что ж теперь. Будем надеяться, что там не адепты…
Колодец нашёлся сразу. Что примечательно – не серый. Чёрный. А изнутри будто звёздной пылью наполненный… Вот только мне было не до любования красотами Хаоса. Еле по журавлю обратно, наверх, вскарабкалась.
–– Вот. – Протянула я добытый перстень Бонсайми. – Подавись, пожалуйста. А теперь – свою часть сделки, будь любезен. А ну, тихо мне, зараза такая!!!
Рявканьем я надеялась предупредить очередной приступ гомерического хохота Привратника. Почти удалось.
–– Ну уж нет, дракошка. – Замахал ручищами Бонсайми. – Нам, призракам, украшать себя не по статусу. Ты вот что. У себя эту вещицу сбереги.
Мне уже было настолько плевать, что я б этот перстень на лбу вытатуировать согласилась, лишь бы пытка Хаосом, так замечательно начавшаяся, закончилась. На лбу у Бонсайми, конечно…
Однако Любопытство не выдержало, пискнуло полураздавленной мышью:
–– А у друзей своих чего не припрячешь?
–– Не доверяю я тёмным, козочка. – Сообщил Бонсайми с таким счастливым лицом, что сразу стало понятно: врёт.
Конечно, наверное, не стоило брать у Привратника перстень, да и вообще ничего брать не стоило, но пусть тот, кто меня осудит, сам поскачет козликом по Сумраку до полной потери сил… Соображала я уже довольно вяло и об одном только мечтала – выбраться уже, наконец! В конце концов, с тем же Бонсайми мы ещё встретимся. Вот тогда и верну вещицу.
Вздохнув, сунула перстень в карман.
Бонсайми – ожидаемо – вновь расхохотался, а я… очнулась.
–– Пожалуй, ты подойдёшь. – Сообщил с серьёзным видом Тиму Петтери, склоняясь надо мной.
А затем он меня поцеловал.
Глава 5
У ног блондина с гладкими, как шёлк, волосами до плеч тёрлась крупная рысь необычной окраски: серебристая в иссини-чёрных пятнах. Оба – и блондин, и его соул взирали на открывшуюся их глазам картину с насмешливым азартом.
А посмотреть было на что.
Начиная с растрёпанной, развалившейся на чём-то мягком меня, заканчивая нависшим надо мной красавцем-брюнетом. По совместительству – дрянью бессердечной. С явной склонностью к некрофилии.
Каюсь, последнее вслух просипела.
Про дрянь. И про некрофилию.
Насчёт красавца даже моему затуманенному после воскрешения мозгу хватило ума промолчать. Вот только, боюсь, пылающие щёки и губы выдавали с головой… И бабочки в ней же, которые всё кружили и кружили в каком-то невероятном, залихватском танце. Потому что в поцелуях «дрянь бессердечная» толк знала. Увы-увы…
–– Так у вас тут романтѝк? Быстро ты, Тим. – С безжалостной проницательностью истолковал обстановку блондин.