Восхождение на Эверест

Глава XI

ПЛАН

В базовом лагере было необычно пусто и тихо, когда 4 мая я вернулся туда с тремя больными. Кроме Тенсинга, вышедшего мне навстречу и со всегдашней улыбкой горячо пожавшего мне руку, там находились только Джемс Моррис из «Таймса», Грифф Паф, Джордж Бенд и один или два шерпа. Все остальные ушли отдыхать в Лобудже. Нас ожидала масса новостей, наилучшей из которых была свежая пачка писем. К этому времени наши почтальоны довольно регулярно раз в неделю прибывали в Базовый лагерь. На путь в Катманду из Базового лагеря, что составляло более 240 км. по гористой местности, у них обычно уходило девять дней. Но самый быстрый из них, работавший у Джемса Морриса, успевал пройти это расстояние за шесть дней, что было немалым достижением.

Я узнал, что Джемс в сопровождении Джорджа Бенда и Майкла Уэстмекотта подымался в лагерь III – выдающийся подвиг для человека, ни разу не совершавшего восхождения и не акклиматизировавшегося на такой высоте. С 1 мая Всеиндийское радио и Би-би-си в трансокеанской программе стали регулярно передавать для нас специальные сводки погоды. Каждый день они с унылым однообразием предсказывали «снежные шквалы». Эти сообщения были полезны для нас, но остальные слушатели вряд ли имели представление о том, чего стоили эти «шквалы» носильщикам, с громадным трудом подымавшимся по ледопаду и цирку. Метеосводки интересовали нас еще и потому, что от них зависел успех двух других больших экспедиций, проводившихся в этот период; я имею в виду японскую попытку восхождения на Манаслу и швейцарскую – на Дхаулагири, соседнюю с Аннапурной, но более высокую вершину, которая была первоначальной целью экспедиции Мориса Герцога в 1950 г. Ожидалось, что в это время года массы воздуха, идущие к Эвересту, пройдут как раз через эти вершины, расположенные к северо-западу от нас. О приближении муссона в метеосводках пока не упоминалось, и я попросил Джорджа Бенда затребовать по радио, чтобы отсутствие муссона специально оговаривалось в сводках.

Часть шерпов вышла из строя, главным образом из-за изнурительного сухого кашля, очень распространенного в это время среди нас и знакомого каждому, кто бывал на Эвересте. Этот кашель, повидимому, вызывался сухим холодным воздухом, хотя Тенсинг приписывал его непогоде, которая, как он уверял, обычна для этого времени года. Наши ряды сильно поредели, и я надеялся, что более теплая погода в Лобудже поможет поставить на ноги многих больных. Гораздо серьезнее заболел Том Стобарт. Перед самым перерывом работ он также совершил свое первое путешествие к верхнему концу ледопада, чтобы заснять движение наших носильщиков, и, вернувшись в Базовый лагерь, почувствовал себя плохо. В Лобудже у него поднялась температура, и ему стало тяжело дышать. Грифф, перед тем как спуститься вниз к больному, очень хотел получить из первых рук сведения о Майкле Уорде и Чарльзе Эвансе, находившихся в это время на стене Лходзе. Поэтому мы немедленно отправили с почтальоном рацию в нижний лагерь, назначив связь на 6 часов вечера. Джордж Бенд сильно сомневался в удовлетворительности приема, так как расстояние в 10 км. было слишком большим для мощности наших раций, к тому же одна станция отделялась от другой выступами рельефа. Легко понять, какое радостное облегчение мы почувствовали, услышав голос Джорджа Лоу, сначала невнятный, затем достаточно отчетливый, для того чтобы Грифф мог составить себе некоторое представление о состоянии здоровья больного. Грифф подозревал воспаление легких, что и подтвердилось на следующий день, когда он сам посетил Стобарта.

Я спустился, чтобы навестить Тома 6 мая, и был очень обрадован, что он чувствовал себя лучше, и уже беспокоился о том, чтобы не упустить возможности произвести киносъемки на ледопаде и в цирке. Пока же в качестве запасного фотографа его заменял Джордж Лоу, использовавший один из наших маленьких аппаратов, предназначенных для съемок выше Западного цирка, где этим придется заниматься участникам штурмовых групп. Несмотря на это, всегда отличавшийся добросовестностью Том страстно хотел лично выполнить данные ему поручения, и можно считать большим успехом, обязанным силам его организма и воле, что к середине мая он был вместе с нами в Передовом базовом лагере. Его можно было видеть в своей палатке с аппаратом наготове, подобно пауку в центре паутины, всегда готовым к тому, чтобы выскочить и заснять подвернувшийся интересный эпизод.

С 5 мая мы снова приступили к организации лагерей. После того как около половины всех необходимых грузов было поднято к истокам ледопада, центром нашей деятельности на некоторый период должен был стать лагерь III. Действительно, в течение последующих десяти дней именно этот лагерь был Передовым базовым. Туда были отправлены две высотные команды во главе с Джорджем Лоу и Джорджем Бендом. Майкл Уэстмекотт, который все еще не оправился от болезни, должен был присоединиться к ним несколькими днями позже. Перед этими тремя руководителями и их четырнадцатью подчиненными была поставлена задача – забрасывать грузы в лагери IV и V, с тем чтобы к середине мая превратить лагерь IV в Передовой базовый. Отдавая распоряжение о проведении этой важной операции, я сказал Джорджу Лоу, который всегда стремился быть полноценным участником в разрешении всех наших задач и горел желанием наверстать время, упущенное из-за болезни: «Не беспокойтесь; вероятно, мне придется попросить вас заняться не только этим, но и прокладыванием маршрута по стене Лходзе. Все зависит от того, что сообщит завтра по возвращении разведка». Вряд ли кто-нибудь представлял себе тогда, сколь пророческими были эти слова в отношении будущей роли Джорджа на Эвересте. В этот период до возвращения и отдыха разведывательной группы руководить двумя субвысотными командами могли лишь Тенсинг, Грегори и Нойс. Груда ящиков с продуктами и корзин заметно уменьшалась в объеме, и мы рассчитывали, что к 15 мая все грузы будут доставлены в соответствующие лагери.

Группа Чарльза Эванса вернулась вечером 6 мая, усталая, но с каким-то неуловимым чувством уверенности, которое удивило меня в первый момент, когда я узнал об ужасных условиях подъема на стену на высоте 7300 м, до которой удалось подняться разведке. Вскоре, однако, я понял, что они имели право быть довольными и гордиться своими достижениями, особенно, если учесть трудности, вызванные плохой погодой и плохим состоянием снега. Действительно, было немалым подвигом взобраться по этим крутым обрывам до лагеря VI и еще большим – продвинуться выше. Результаты разведки давали мне возможность покончить с неопределенностью в выработке общего плана восхождения, который надо принять и при распределении, кому и что именно придется делать при проведении этого плана в жизнь. На следующее утро я предложил всей штурмовой группе собраться в главной палатке, чтобы я мог изложить программу дальнейших действий. 7 мая, незадолго до этого важного совещания, мы с Эдом Хиллари и Чарльзом Эвансом провели предварительное обсуждение плана, сидя в лучах утреннего солнца рядом с бурдиллоновским навесом для баллонов.

Накопленный за последние недели опыт позволял сделать вывод о том, что наши людские и материальные ресурсы допускают проведение подряд только двух попыток штурма. Для проведения же третьей и последней попытки придется в течение нескольких дней восстанавливать силы и пополнять запасы в промежуточных лагерях. Придя к такому заключению, я сначала решил объединить наши усилия, чтобы нанести один мощный удар, эквивалентный двум отдельным попыткам, а в случае неудачи спуститься и подготовить еще две быстро следующие одна за другой попытки. В дальнейшем, однако, мы поняли, что слабыми сторонами такой тактики однократного удара были плохая приспособленность ее для максимального использования периода хорошей погоды, а также громоздкость и негибкость штурма. В противовес этому весьма оправданным выглядел план двукратной атаки: предпринимаются две попытки в тесной взаимосвязи и с небольшим интервалом между ними. Неудача первой группы в таком случае может быть использована второй без потери времени и не подающихся учету моральных и физических сил, которые пришлось бы затратить на отступление с Южной седловины, восхождение на которую потребовало столь значительных усилий. Я надеялся, то третья попытка не потребуется; но если бы в ней возникла необходимость, у нас оставалось вполне достаточно времени, чтобы ее тщательно подготовить.

Итак, идея двух штурмов подряд была принята. Оставалось решить, как именно их проводить и какие кислородные аппараты использовать. Эти вопросы были тесно связаны друг с другом, так как тактика штурма в известной степени определялась типом кислородного оборудования. Было уже давно установлено, по крайней мере теоретически, преимущество системы закрытого типа, заключающееся в том, что она обеспечивает восходителю больший запас выносливости: при одном и том же запасе кислорода альпинист, использующий аппарат закрытого типа, имеет возможность подниматься дольше, чем его товарищ с аппаратом открытого типа. Кроме того, на очень больших высотах аппарат закрытого типа, несмотря на его больший вес, позволяет двигаться заметно быстрее. Подтверждения этих двух ценных качеств мы ждали от только что проведенных испытаний на стене Лходзе. В отношении штурма пирамиды Эвереста была надежда, что при помощи аппаратов закрытого типа можно достигнуть вершины непосредственно из лагеря на Южной седловине, расположенного на расстоянии 1,5 км. от вершины и ниже ее на 900 м. В противоположность этому при использовании аппаратов открытого типа практически не было никакой надежды дойти до вершины, не установив еще одного промежуточного лагеря. Эффективность аппарата открытого типа была существенно меньшей; хотя он и давал значительные преимущества по сравнению с движением без кислорода, все же следовало ожидать, что темп продвижения восходителя с аппаратом открытого типа сильно замедлится на больших высотах. Нет нужды объяснять ту экономию во времени и силах, которую дает возможность обойтись без добавочного лагеря. Кроме того, чем дольше продолжается штурм, тем больше становится риск оказаться застигнутым непогодой; быстрота – основа безопасности восхождения на любую вершину, и тем более на Эверест. Именно поэтому я одобрительно относился к тому, чтобы Том Бурдиллон продолжал испытания своего специального оборудования, хотя оно имело ряд явных недостатков, и, несмотря на очевидную ненадежность использования двух разных типов кислородных аппаратов, успех при использовании любого аппарата определяется степенью уменья обращаться с ним и точным знанием его особенностей. Моя настойчивость объяснялась также тем, что проблема переноски грузов на последних 900 м. подъема от Южной седловины до вершины Эвереста, очевидно, будет решающей и что мы должны довести до минимума вес багажа, который придется нести нескольким участникам, выделенным для штурма.

План двух штурмов допускал, в сущности, только два альтернативных варианта его проведения. Или обе штурмовые группы используют аппараты открытого типа, или же одна группа идет с аппаратами закрытого, а другая – с аппаратами открытого типа. Третий вариант, в котором обе группы пользуются аппаратами закрытого типа, я считал неприемлемым из-за риска, связанного с использованием аппаратов этого типа: неисправность механизма грозила потерей сознания вследствие резкого перехода от вдыхания стопроцентного кислорода к вдыханию окружающего сильно разреженного воздуха. Надежность же и бесперебойность действия механической части оборудования могла быть окончательно проверена только при самом штурме. Из двух приемлемых вариантов по соображениям, изложенным выше, второй был существенно более экономичным по времени, весу аппаратов и требуемым человеческим усилиям. Эти обстоятельства были для нас очень важны, ввиду необходимости иметь в нашем распоряжении все эти три ресурса, чтобы в случае надобности предпринять третью попытку штурма. Этот вариант был также более безопасен в отношении использования благоприятной погоды, так как при его проведении мы экономили целые сутки. С другой стороны, первый вариант, если бы нам удалось осуществить его, был значительно более безопасным в другом, не менее важном, отношении. Именно, аппараты открытого типа являлись испытанным оборудованием, которое вряд ли могло испортиться. Но даже и в этом последнем случае восходитель подвергался гораздо меньшему риску пострадать от внезапности перехода к дыханию в разреженной атмосфере, так как часть атмосферного воздуха все время попадала к нему в легкие, смешанная с дополнительным кислородом, поступавшим из аппарата. Выбор между двумя вариантами был очень труден.

Какой бы вариант кислородного оборудования мы ни выбрали, план проведения штурма в обоих случаях был примерно один и тот же. Каждая штурмовая группа должна состоять из двух человек. Многое говорило о том, чтобы увеличить число людей в группах до трех или даже четырех, но это было невозможно из-за довлевшей над нами ограниченности запасов продовольствия. Каждой штурмовой группе должна быть придана вспомогательная, помогающая в переноске грузов, готовая встретить штурмовую группу при возвращении, способная заменить ее и, наконец, в случае необходимости, идущая на выручку. Вторая попытка должна сразу же следовать за первой. В самых верхних лагерях из-за трудностей заброски будет ограниченное количество продовольствия и спальных мест, поэтому интервал между двумя штурмами должен быть не меньше двадцати четырех часов. Тем самым вторая штурмовая группа в известном смысле страховала первую, а в случае неудачи была готова сама выйти на штурм. Вторая группа должна содержать страхующую в своих собственных рядах и быть соответственно многочисленнее первой.

Обе штурмовые группы начнут восхождение с Передового базового лагеря, которым, напомню, должен был стать нынешний лагерь IV, расположенный на 6460 м. высоты, и двигаться к Южной седловине, имеющей высоту 7880 м, по следующему графику: первый день – до лагеря V у подножия стены Лходзе, второй день – до лагеря на полпути вверх по стене Лходзе (мы называли его «лагерем стены Лходзе»); третий день – подъем на седловину, где будет установлен еще один лагерь. Ни одна группа не должна будет задерживаться на седловине, если ее не вынудит к этому непогода или ветер. Последний пункт был очень важен, так как задержка людей на седловине грозила физическим изнурением и требовала дополнительных запасов продовольствия.

В отношении употребления кислорода оба варианта штурма также имели много общего. Находясь под сильным впечатлением от неприятного эксперимента во время предварительной разведки стены Лходзе 1 и 2 мая, мы предполагали начинать пользоваться кислородом не от Передового базового лагеря, а лишь от лагеря V. Начиная от него, обе штурмовые группы будут пользоваться кислородом во время восхождения. Планировалось также снабдить лагери над цирком баллонами с «ночным кислородом», используя для этой цели и швейцарские баллоны. Снабженные специальными легкими масками, участники штурма ночью будут получать кислород в небольшом количестве из расчета 1 литр в минуту и тем самым смогут сохранить свои физические силы.

В частности они смогут спать более спокойно и лучше переносить холод.

Все эти основные пункты плана были разработаны давно. Для обоих вариантов плана была составлена подробная таблица необходимых грузов (приведена в приложении V). В то утро 7 мая мне оставалось решить только два вопроса: во-первых, какой из двух вариантов плана принять, и, во-вторых, что именно персонально поручить каждому участнику штурмовой группы. Именно эти два вопроса я обсуждал с Эдом Хиллари и Чарльзом Эвансом в нарастающей жаре этого памятного дня. Наше совещание было коротким, так как обнаружилось полное согласие мнений. Мы пошли к главной палатке, где уже собрались все остальные участники.

В палатке явно чувствовалась атмосфера ожидания и напряжения. Действительно, это был момент, которого с нетерпением все ожидали. Происходило важнейшее событие в экспедиции, если не считать самого штурма. Каждый, безусловно, был лично заинтересован в ответе на вопрос: «Что именно поручат выполнить мне?». Прежде чем начать говорить, я окинул быстрым взглядом моих товарищей. Некоторые из них сидели на ящиках, другие лежали на своих спальных мешках. Джемс Моррис приготовился делать заметки, чтобы после составить по ним важное сообщение для своей газеты. Тенсинг находился рядом со мной у входа в большую палатку. Все мысленно задавали себе один и тот же вопрос. Было тихо и душно.

Основное содержание моей речи сводилось к следующему: мы будем продолжать работу по заброске грузов, с тем чтобы быть готовыми к выходу на штурм в любой день после 15 мая. В течение этого времени необходимо провести большую работу по подготовке пути по стене Лходзе, что, повидимому, отнимет больше – времени, чем предполагалось. Тем не менее эту работу необходимо выполнить к указанному сроку.

Штурм будет проводиться по варианту с комбинированным использованием аппаратов закрытого и открытого типов. Первой будет произведена попытка штурма в аппаратах закрытого типа, так как они обеспечивали большую быстроту передвижения и экономию сил. В случае успеха незачем предпринимать вторую попытку, тем более, что вряд ли благоприятная погода продлится достаточно долго для выполнения двух восхождений. Тем самым можно будет обойтись и без лагеря на Юго-Восточном гребне. Первый штурм будет предпринят Томом Бурдиллоном и Чарльзом Эвансом, которые прекрасно сработались в связке друг с другом и приобрели большой опыт в обращении с кислородными аппаратами закрытого типа. Говоря о штурме с аппаратами закрытого типа, я пояснил, что его ближайшей целью будет Южный пик, так как эти аппараты носили экспериментальный характер, а при восхождении на вершину надо было пройти большое расстояние, причем частично по совершенно незнакомому пути. Только в том случае, если действие кислородных аппаратов и снабжение будут вполне удовлетворительны, если погода окажется устойчивой и если характер пути между двумя пиками окажется таким, что это расстояние можно будет пройти туда и обратно, не подвергаясь серьезной опасности, только в этом случае они могут попытаться идти дальше. После этой первой связки немедленно выйдут Хиллари и Тенсинг с аппаратами открытого типа. Они уже, вне всяких сомнений, заслужили право на штурм вершины. Второй штурмовой группе будет придана вспомогательная, в которую входили я, Грегори и четыре-пять выбранных шерпов, которых мы тренировали и держали в резерве специально для этой цели. Мы последуем совету, данному мне Нортоном и Лонгстафом; нашей специальной задачей будет организация последнего лагеря как можно выше на Юго-Восточном гребне. Я полагал, что это будет высота порядка 8540 м, хотя, конечно, все зависело от различных непредвиденных обстоятельств, среди которых не последним была возможность найти площадку, пригодную для установки небольшой палатки.

Я должен сделать небольшое отступление и отметить, что впоследствии организация вспомогательных операций была изменена. По ряду веских соображений все участвующие в заброске снаряжения для верхнего лагеря должны были двигаться единой группой, однако я чувствовал, что гораздо важнее организовать еще одну вспомогательную группу, предназначенную для страховки первой штурмовой группы, так как мы не могли быть уверенными в том, что интервал между двумя попытками не окажется больше суток вследствие непогоды или иных причин. Чтобы находиться на седловине во время обеих попыток, я решил включить себя вместе с двумя шерпами в состав вспомогательной группы при первой штурмовой связке; Грегори с тремя шерпами должен составить вспомогательную группу при Хиллари и Тенсинге.

В случае если обе штурмовые группы не встретят особых препятствий на пути от цирка к седловине, то вторая группа должна будет подняться на седловину в тот же день, когда первая связка с аппаратами закрытого типа спустится вниз после окончания своей удачной или неудачной попытки восхождения. Тогда на месте же будет принято решение о том, следует ли продолжать штурм и предпринять вторую попытку. Я надеялся, что она будет предпринята в любом случае. Проведение этой попытки займет два дня – один день уйдет на заброску палатки и запасов для ночевки возможно выше на гребне, ведущем к Южному пику.

Однако, для того чтобы полностью подготовиться к штурму, необходимо было сделать еще многое. Прежде всего мы должны были снабдить лагерь IV достаточным количеством продуктов, чтобы иметь возможность дожидаться в нем периода хорошей погоды. По нашим планам мы должны были осаждать Эверест в течение двух недель. Если вершина окажет более длительное сопротивление, то нам придется пополнять наши запасы из Базового лагеря. В то же время все грузы, требуемые для штурма, то есть предназначенные для использования выше цирка, необходимо доставить в лагерь V, который, таким образом, явится складом для штурмовых грузов. Точное количество и вес этих грузов были уже известны, и, следовательно, число шерпов высотной группы для их переноски было уже установлено. Потребуется не меньше двенадцати человек, не считая резерва. Эти шерпы будут совершать свои переходы двумя отрядами, каждый под руководством одного из восходителей. В качестве руководителей этих важнейших операций штурма были избраны Чарльз Уайли и Уилфрид Нойс, оба они превосходно сработались с шерпами. Эта окончательная транспортировка грузов на Южную седловину может быть выполнена вне зависимости от сроков штурма; но если к завершению транспортировки погода не испортится, то первая штурмовая группа выйдет немедленно за этой группой. Чтобы избежать ненужной организации большого лагеря на стене Лходзе и свести к минимуму задержки при движении, отрядам Нойса и Уайли лучше было идти, как и штурмовым группам, с суточным интервалом.

Перед нами, однако, встанет еще одна задача, которую необходимо будет выполнить до начала заброски на седловину: надо подготовить путь по стене Лходзе хотя бы до траверса от верхнего конца ледника Лходзе влево по направлению к Женевскому контрфорсу. Некоторое представление о масштабах этой проблемы дала нам разведка, но 7 мая мы еще не представляли ее действительной трудности. Эту работу я решил поручить Джорджу Лоу, прекрасно владеющему ледовой техникой, а также Джорджу Бенду и Майклу Уэстмекотту, дав им в помощь четырех из наших лучших шерпов. Все эти люди, за исключением Уэстмекотта, уже находились в лагере III, то есть на полпути к подножью стены; чтобы окончить свою работу к 15 мая, они должны тотчас же приступить к ее выполнению, а в лагере III их должны заменить другие люди. Мы с Эдом Хиллари должны были выйти наверх завтра; Эд – для того чтобы сопровождать основную транспортировочную группу от лагеря III к лагерю IV, а я, отобрав в лагере III четырех людей, – чтобы обосноваться в лагере IV и начать переноску грузов на место швейцарского лагеря V. Грегори и Тенсинг в течение некоторого времени будут продолжать руководить субвысотной транспортировкой грузов по ледопаду. Разведывательная группа должна будет спуститься в Лобудже для вполне заслуженного отдыха.

Очевидно, что для выполнения стоящих перед нами многочисленных задач практически необходимы все участники восхождения. Этот план был довольно оптимистичен, так как начиная с этого момента и впредь можно было серьезно надеяться на успех только при полной пригодности каждого из членов экспедиции. Вне собственно штурмового отряда я имел в резерве только одного человека – Майкла Уорда. Мне казалось важным, чтобы на время самого штурма Майкл оставался в Базовом лагере на случай какого-либо несчастья, вызванного обмораживанием, истощением и пр. Но до этого он мог принести большую пользу, заменяя уставших или больных людей.

Я был не менее чем раньше озабочен тем, чтобы не задерживаться на Эвересте дольше, чем это было необходимо. Если к середине мая погода будет такая же плохая, как и за последний месяц, и если в метеосводках будет предсказываться продолжение такой погоды, то мы, возможно, спустимся вниз и, сравнительно удобно расположившись ниже ледника, будем выжидать улучшения погоды.