За день до полуночи

19.00

На самом деле, думать тут особо было нечего. Больше всего Дик Пуллер верил в простоту и огневую мощь, а не во всякие там хитроумные штучки. То, что происходило сейчас, казалось ему эпизодом второй мировой войны, чем-то вроде высадки в Нормандии, ставшей легендой для рейнджеров.

Здесь, как и там, рейнджерам предстоял штурм основного плацдарма, осуществить который они должны были с тех же позиций, с которых уже раньше пыталась атаковать рота Национальной гвардии. Рейнджеров было больше, и обладали они несравненно лучшей подготовкой. Их командир, старый сослуживец Пуллера, прямо из самолетов уже отправил своих людей на гору. Рейнджеры уже поднимались по склону. С правого фланга их будет поддерживать 3-й пехотный батальон, прикрывая рейнджеров огнем своих дальнобойных винтовок М-14, а когда те достигнут периметра, вслед за ними двинется пехота.

Позывной рейнджеров для радиосвязи будет Хавбек, а 3-го пехотного батальона – Бинсталк.

– Лейтенант Дилл?

– Да, сэр?

– Вам повезло, Дилл. Вы со своими людьми на этот раз будете в резерве. Расположитесь слева, в стороне от атакующих, как можно выше к гребню. Ваши обязанности: в случае больших потерь нам могут понадобиться люди для переноски раненых, могут понадобиться посыльные, если эти ребята разобьют или заглушат наши рации, но может понадобиться и дополнительная огневая поддержка на тот случай, если они попытаются прорваться с горы вниз в вашем направлении. На карте место вашей дислокации помечено Лима-92, нашли? Сможете отыскать это место в темноте?

– Понял, – ответил Дилл, стараясь не выдать голосом своей радости.

Пуллер продолжал объяснять задачу. Штурмовой отряд группы Дельта, которому надлежит спуститься в шахту, ворваться в коридор, пробиться в центр запуска и предотвратить пуск ракеты, будет выброшен с вертолетов после захвата наземного здания пункта управления пуском. С ними пойдет и Питер Тиокол, готовый сразиться (Пуллер надеялся на это) со своей противницей – дверью шахты.

– Есть какие-нибудь успехи относительно двери, доктор Тиокол?

Питер выдавил из себя жалкую улыбку. Его твидовый пиджак был помят, на cветло-голубой рубашке проступил пот, воротник ее был расстегнут и оттуда выглядывала белая футболка.

– Я работаю над этим, – заявил он. – Вероятность высока.

Пуллер кивнул.

– Штурм, – сказал он, – начнется в 22.00, до этого времени все подразделения должны занять свои позиции. Мистер Тиокол сообщил нам о затруднениях противника с хранилищем для ключей, те люди в шахте смогут проникнуть в него не ранее полуночи.

– Вы уверены в этом? – Питер слышал этот вопрос уже в сотый раз.

Да, уверен. Пожалуй, это было единственным, в чем он был уверен. Питер кивнул.

Пуллер повернулся к другим присутствующим.

– Есть вопросы?

– Какой сигнал для начала операции? – спросил кто-то.

– Начинаем по сигналу «Рушатся небеса», это строчка из старого стихотворения. Запомнили? Рушатся небеса.

Один из офицеров поинтересовался проблемой эвакуации раненых. Ему ответили, что штурмовые вертолеты группы Дельта будут выполнять роль санитарных вертолетов, но только после высадки группы.

– А как насчет поддержки с воздуха?

– Два вертолета группы Дельта оснащены мелкокалиберными пушками «Эмерсон» калибра 7,62 мм, установленными на подвесках. Они похожи на внешний двигатель «Джонсон» 1934 года и свисают над полозковыми шасси. В самом начале штурма эти вертолеты с позывными Сиксган-1 и Сиксган-2 смогут вести подавляющий огонь по укрепленным пунктам противника, но так как вертолетов не хватает, они будут держаться на высоте тысячи футов над целью и атаковать не больше двадцати пяти секунд, чтобы их не сбили зенитными ракетами «Стингер», как это уже было.

– Мы уже потеряли более двух вертолетов и возникли сложности с доставкой к месту группы Дельта в назначенное время, – объяснил Пуллер. – Как во время операции по спасению наших людей в Иране, когда для выполнения задачи требовалось как можно больше вертолетов, и ни один не был лишним. Простите, это я так, к слову. Но будьте готовы к тому, что вы потеряете людей, потому что нет санитарных вертолетов для эвакуации раненых, и еще предстоят потери из-за слабого прикрытия с воздуха. Конечно, можно было бы подождать, пока прибудут дополнительные вертолеты, но это не выход. Будем воевать с тем, что у нас есть.

– Всех пустим в дело? – поинтересовался кто-то.

– Да. Я даже попросил полицию усилить ряды атакующих. Можно еще пригласить бойскаутов, у кого-нибудь есть знакомые?

Раздался натянутый смех.

– А какие ограничения в применении оружия? – спросил один из офицеров, командовавший рейнджерами. – Можно пользоваться гранатами вблизи этого компьютера?

– Доктор Тиокол?

Питер прочистил горло.

– Очень жаль, но пользоваться можно только стрелковым оружием. Титановая оболочка способна выдержать любое количество пуль стрелкового оружия калибром вплоть до 7,62 мм с металлическими оболочками, но только не взрывчатые вещества. Если вы справитесь без взрывчатки и обойдетесь только стрелковым оружием, у нас будет шанс открыть дверь. Но если повредить компьютер…

– А если они заминировали компьютер и взорвут его?

– Не взорвут, – ответил Питер. В этом он был абсолютно уверен. – Нет, только не Агрессор-1. Он считает себя умнее всех и думает, что нам не удастся открыть дверь с трех попыток. Таков ход его мыслей.

«И еще он не взорвет его потому, что это я изобрел всю систему. Он хочет побить меня моим же оружием».

Питер задумался об этом человеке.

«За что я заслужил такого врага? Как я превратился в его Моби Дика? Что я ему сделал?»

– А как насчет шахты? Там можно пользоваться взрывчаткой?

– Тоже нет, – пояснил Питер. – Я знаю, вам придется воспользоваться гранатами, чтобы пробиться к командному центру, но как только вы приблизитесь к нему, извините, только стрелковое оружие. Мы просто не знаем точно, что произойдет, если вы повредите провода. Возможно, тогда я не смогу заблокировать пуск, если уже начнется отсчет, что в любом случае довольно сложно. Или взрывы вообще вызовут пуск. Так что в этом месте применяйте только стрелковое оружие.

– Есть какие-нибудь последние сведения относительно того, что находится под брезентом? – Этот вопрос одного из офицеров интересовал всех.

– Наши аналитики из Пентагона считают, что там может быть установлено тяжелое артиллерийское орудие, – ответил Пуллер. – Во Вьетнаме для борьбы с пехотой мы использовали 105-мм орудия, стрелявшие кассетными боеприпасами с поражающими стреловидными элементами. Не исключено, они доставили туда орудие в разобранном виде. А может, там скорострельная 23-мм пушка. Скоро вы это выясните.

Когда Питер не говорил сам, он с вежливым видом слушал других, понимая, что этим парням не следует знать его истинные мысли. На самом деле ситуация была даже в чем-то анекдотичной: «Все оделись и собрались, а идти некуда». Так и получится, если он не сумеет открыть дверь.

– А потом доктор Тиокол открывает дверь, группа Дельта проникает внутрь и завершает операцию, – словно подслушал его мысли Пуллер. – Правильно, доктор Тиокол?

Все верно, подумал Питер, вежливым кивком подтверждая слова полковника, за исключением того, что я понятия не имею, какой новый код. Мне известна лишь ужасная правда: Агрессору-1 удалось сделать это. Добро пожаловать на Армагеддон.

Затрещали звонки, и люди вокруг засуетились. Питер поднял взгляд, отвлекаясь от собственных мыслей. Он услышал, как кто-то кричит, все в возбуждении шумели, от царившей на совещании дисциплины не осталось и следа.

– Что происходит? – спросил Питер у стоявшего рядом офицера.

– А вы не слышали? Они получили данные на этих ребят. Предполагают, они русские.

И тут Питер услышал, как Скейзи говорит о каком-то особом подразделении, специализирующемся на захвате ракетных шахт, и как остальные кричат: «Нет, нет, зачем им стирать с лица земли собственную страну, какой в этом, черт возьми, смысл?»

И вдруг наступила тишина.

Питер увидел, что все смотрят на него.

– Доктор Тиокол, не могли бы вы пояснить, в чем тут дело?

Скейзи протянул Питеру желтый лист телетайпной ленты с надписью вверху: «Срочно – молния». Питер быстро пробежал глазами содержание телеграммы.

«Штаб-квартира ФБР считает, что силами противника в Саут Маунтин руководит Аркадий Пашин, генерал-полковник ГРУ, первый заместитель начальника ГРУ, начальник 5-го Управления оперативной разведки. По данным ЦРУ, объект Пашин в течение последних десяти лет отвечает в ГРУ главным образом за сбор данных о стратегических военных объектах США. Закончил разведывательный факультет академии Генерального Штаба; курсы по подготовке разведчиков-нелегалов; Военно-дипломатическую академию; Военный институт иностранных языков, блестяще владеет английским; специальный факультет связи; Киевское высшее общевойсковое командное училище; специальный факультет Харьковского авиационно-инженерного училища; академию Генерального Штаба. Десять лет провел в Соединенных Штатах при миссии СССР в ООН. По нашим данным, он единственный из советских военных высшего ранга, кто формально отказался от отчества. В ноябре 1982 года Аркадий Семенович Пашин официально уведомил свое командование, что с этого момента будет именоваться просто Аркадий Пашин. Мы не располагаем информацией о причинах столь беспрецедентного решения. Ни один из наших источников не может объяснить смысл данного поступка. И последнее: объект Пашин два раза упоминался, как возможный покровитель известного общества „Память“, состоящего из крайне правых элементов и порожденного явным стремлением Горбачева сблизиться с Западом и его политикой гласности. Деятельностью „Памяти“ обеспокоены наши ведущие аналитики, но информации об этом обществе крайне мало. Продолжение следует».

Питер опустил донесение.

– Может быть, это что-то вроде шантажа? – предположил Пуллер. – Может быть, сейчас советские военные или полоумные из этого общества «Память» захватывают власть в стране, и им нужно какое-то время подержать руку на ядерной кнопке, не важно где?

– Нет, – возразил Питер. Он моментально понял, в чем дело. Ведь Питер был знаком с этой идеей, знал ее соблазн, ее манящую притягательность. Понимал, как способна она заставить человека нажать на ядерную кнопку с мыслями о высокой моральности этого поступка. – Нет, здесь не шантаж. Это просто логика, скорее даже, стратегическая логика и желание следовать ей до конца.

На лице Питера появилась кривая усмешка. Он понимал Пашина, понимал, как работает его мозг, потому что работал он точно так же, как и его собственный.

– Знаете, – продолжил Питер, – все очень просто. Этот Пашин… он сделал то, что не сделал до него никто. Он придумал, как выиграть третью мировую войну.

Питер глубоко вздохнул.

– Пашин считает ракеты МХ оружием первого удара, и когда наша ракетная система будет полностью готова, мы получим преимущество, мы нажмем ядерную кнопку и уничтожим их. Более того, по нашей собственной логике мы так и должны будем поступить. К этому нас и подталкивают ракеты. Так как ракеты МХ превосходят их ракеты в плане точности и способности разрушать прочные ракетные шахты и так как наша собственная командная система, система связи и контроля, довольно ненадежна и не может противостоять советскому первому удару, то мы просто должны применить их первыми. Вопрос заключается в том, потерять ли их или применить, и он считает, что мы их обязательно применим. Таково его твердое убеждение, и я не могу, да и никто не может утверждать, что подобная возможность исключена. Мы не хотим делать этого, но боимся и будем бояться упустить момент и не применить наши ракеты.

Все молчали.

– Так что, с его точки зрения, выбор заключается не между войной и миром, а между поражением или победой в неизбежной войне. Вот и все. Если мы согласимся с этим, то все встанет на свои места, особенно если он из консерваторов, о чем свидетельствует его членство в обществе «Память». Пашин считает ядерную войну неизбежной. Она начнется, как только будет завершена наша ракетная система, для чего требуется еще полгода или год. И начнется она в результате нашего первого удара с использованием более совершенного оружия, а завершится полной победой США: все советские города превратятся в руины, все их ракеты будут уничтожены прямо в шахтах, все командные бункеры разлетятся на куски. Но если эта война начнется сейчас, сегодня вечером, через несколько часов, то… – Питер помолчал, позволяя присутствующим осознать сказанное, – Советы выиграют эту войну.

В комнате стояла полная тишина.

– Как все будет происходить? Пашин выпустит ракету МХ на Советский Союз. Какие у нее цели? Все десять боеголовок ракеты нацелены на объекты, которые мы называем целями третьей или четвертой степени прочности в ядерном отношении, а не на уязвимые цели, такие, как города, население и тому подобное. Наши боеголовки W87 чрезвычайно точны, от них, как от смерти и налогов, невозможно спрятаться. И в силу своей точности они довольно маленькие. Так вот, все десять боеголовок нацелены на уничтожение трех основных РЛС дальнего обнаружения, командного пункта ПВО страны, подземного правительственного бункера в тридцати милях от Москвы и пяти сибирских ракетных шахт, которые к моменту запуска нашей ракеты МХ будут пусты. Вы можете спросить, в чем же тогда смысл? Как только советские радары засекут летящие десять боеголовок, они сойдут с ума и выпустят в нашу сторону все, что у них есть. Общая мощность наших боеголовок тридцать пять мегатонн, в СССР они уничтожат объекты, которые я перечислил выше, и, наверное, максимум тридцать тысяч человек. А через семь-девять минут Советы обрушат на нас четыре тысячи мегатонн, и все их ракеты нацелены на наши города и ракетные шахты. Электромагнитное излучение выведет из строя наши радары и компьютеры, погибнет примерно триста миллионов американцев. Вот и все. Гейм, сет, игра закончена, победил Советский Союз. Цель Пашина – вынудить свою страну нанести по США массированный удар, потому что цена первого удара очень высока. Но ни Политбюро, ни даже какие-нибудь сумасшедшие военные сами никогда не нажмут ядерную кнопку. Пашин нажмет ее, возможно, с помощью или по настоянию этого общества «Память» и с помощью небольшого спецподразделения. Понимаете? Легко, даже гениально. А когда все закончится, он выберется из горы, за ним прилетит вертолет, и он станет царем всей России.

– Но наши подводные лодки, они могут…

– Нет, – возразил Питер, – извините, но все наши подводные лодки у них под прицелом. Некоторые русские смогут уничтожить в первые же минуты, они собьют и самолеты «Такамо», которые держат связь с подводными лодками и должны передать им приказ на пуск ракет. С помощью электромагнитного излучения и электронных помех русские могут заблокировать всю связь, подводные лодки останутся без связи и станут непременно ждать, пока за пару недель их не потопят. Они постараются заблокировать действия подводных лодок, Пашин наверняка об этом позаботился. Тогда все. Русские не хотят воевать, но Пашин не оставит им выбора. Одним ударом он надеется разгрести весь хлам и мусор в руководстве страны, выполнить роль этакой уборщицы.

– Но почему же он не захватил русские ракетные шахты и не нанес первый удар подобным способом? – спросил кто-то.

– Потому что Саут Маунтин – единственная в мире ракетная шахта с независимой системой запуска. Единственное место, где он сам может нажать на кнопку. Пашин выбрал сложный, но и самый логичный путь. Согласно его моральным понятиям, такой выбор можно даже назвать безупречным. Он не сумасшедший, на самом деле он просто действует в рамках правил игры, той самой игры, которую изобрели его и наша страны.

– А что за люди с ним?

– Вашингтон уверен, что это люди из спецназа, – ответил Скейзи. – Советские войска специального назначения. Они находятся в подчинении ГРУ, а не Министерства обороны, ведь Пашин – большая величина именно в ГРУ. Эти люди прошли специальную подготовку по захвату ракетных шахт, они воевали в Афганистане. Отсюда их загар и вставные зубы, не позволяющие определить, из какой они страны. Их человек шестьдесят? Значит, четыре группы по пятнадцать человек, такие группы и являются боевой единицей спецназа. Теперь понятно, откуда взялись эти проклятые «стингеры», мы поставляли их моджахедам, чтобы сбивать советские штурмовые вертолеты МИ-26. Должно быть, спецназовцы перехватили караван и использовали это оружие против нас. Очень, очень крепкие парни.

Пуллер не слушал Скейзи, он думал, пытаясь отыскать уязвимое место в рассуждениях Питера.

– Доктор Тиокол, – внезапно спросил он, – не думаете ли вы, что ваша теория развалится с учетом нашего ответного удара? Как только наши радары засекут русские ракеты, мы нанесем ответный удар. И уничтожим их. А весь мир погибнет от радиации…

– Вы не совсем поняли, полковник Пуллер. Должно произойти что-то еще. Что-то такое, что воспрепятствует нашему ответному удару, что полностью расстроит наши действия в те семь-девять минут с момента запуска нашей ракеты и до массированного удара русских.

Снова наступила полная тишина.

– Запуск МХ – это только часть операции. Существует, просто должна быть и другая часть. Я с самого начала говорил вам об этом, но не имел представления, что это может быть такое. Теперь я знаю. Вот вам и объяснение того странного радиосигнала, отправленного утром сразу после захвата шахты. Пашин подал сообщение своим сообщникам, что операция задерживается на восемнадцать часов из-за хранилища для ключей.

– Так в чем же все-таки дело? – спросил Скейзи.

– Это называется обезглавливание, – пояснил Питер, – или убийство главы государства. Означает отсечение правящей верхушки, а вся наша правящая верхушка находится в Вашингтоне. Лучше соедините меня побыстрее с ФБР. Пашин собирается запустить МХ здесь, в Саут Маунтин, и одновременно устроить ядерный взрыв в Вашингтоне.

Это было, пожалуй, самое трудное задание. Акли предпочел бы ему любое другое, но события развивались стремительно, и из Вашингтона объяснили, что он обязан выполнить это задание.

– Я… я не уверен, что смогу, – попытался возразить Акли. – Не могли бы вы прислать кого-нибудь еще?

После небольшой паузы голос на другом конце ответил:

– Уже нет времени, поздно. Фотографии и документы мы можем переслать по факсу в полицейский участок на дороге № 40 рядом с Фредериком, вам их доставят через двадцать минут. Вы старший сотрудник ФБР в том районе, так что действуйте.

Акли сглотнул слюну. Разве у него был выбор? Через двадцать минут подлетела полицейская машина с включенными сиреной и мигалкой, а еще через несколько секунд Акли уже держал документы.

– Мы получили это по компьютерной сети из Вашингтона, – сказал полицейский. – Эй, с тобой все в порядке? Приятель, ты выглядишь так, словно у тебя сегодня самый худший день в жизни.

– Да уж точно не лучший.

– Слышал, тут была большая стрельба.

– Да. Я в ней участвовал.

– Ох, Господи, извини, парень. Эй, и они не дали тебе времени отдохнуть…

– Сегодня нет времени для отдыха. Спасибо.

С конвертом в руках Акли направился по дорожке к дому. Весь он светился огнями, уже пришли священник, семейный доктор, а несколько минут назад прибыла пожилая пара, должно быть, дедушка и бабушка.

Он остановился у двери. Как ему хотелось очутиться сейчас за сотни миль отсюда, чтобы все закончилось, чтобы это был не он. Но это был он, и Акли постучал в дверь.

Ему показалось, что прошло несколько минут, прежде чем дверь открыл мужчина лет шестидесяти, грузный, с ничего не выражающими глазами.

– Что вы хотите? – спросил он.

– Гм, моя фамилия Акли. Я специальный агент ФБР. Сожалею, что вынужден делать это, но мне необходимо поговорить с девочками.

Мужчина долго и пристально смотрел на Акли.

– Девочки очень устали, – сказал он неохотно, – у них был такой ужасный день. Мы только что уложили их, я даже собирался дать им снотворное, чтобы они лучше спали. Здесь их дедушка и бабушка. Нельзя ли отложить разговор на другое время?

– Был бы рад, доктор, но я обязан поговорить с ними. Ситуация чрезвычайная, а времени очень мало.

– Молодой человек, сегодня на глазах девочек застрелили их мать. Неужели у вас…

– Послушайте, мне глубоко ненавистна моя роль, но вы должны понять, насколько ужасна, просто ужасна ситуация. Доктор, в этом районе объявлена угроза ядерного нападения, и формально у меня есть все права делать то, что нужно. Пожалуйста, не заставляйте меня превращаться еще и в безжалостного тупицу. – Акли сглотнул слюну, дыхание у него было тяжелым, колени вспотели.

Доктор бросил на него свирепый взгляд, потом отступил в сторону, пропуская Акли в дом.

В доме стояла жуткая тишина. Двое пожилых людей сидели на софе. Женщина плакала, мужчина выглядел оцепеневшим. Гостиная была тускло освещена, соседка Кэти Рид суетилась возле обеденного стола, что-то расставляя на нем, но к еде никто не притрагивался, она лежала на тарелках, поблескивая в скудном свете. В комнате до сих пор валялись осколки стекла, дерева, пластика – результат стрельбы, но, правда, полицейские забили фанерой окна, где были выбиты стекла.

Вид комнаты и связанные с ней ужасные воспоминания вызвали у Акли тошноту.