Дочь серийного убийцы

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2023

Посвящается Энни Уильямс

Семь лет, и отсчет продолжается.

Спасибо тебе – самому чудесному литагенту на свете!

Пролог

Хрупкое, эфемерное крылышко отделилось одним резким рывком.

Розовый кончик языка девчушки сосредоточенно просунулся в прореху, оставшуюся пару дней назад на месте двух выпавших передних зубов. Большой и указательный пальцы одной руки пригвоздили беспомощное насекомое к деревянному садовому столу, а пальцы другой нацелились и дальше расчленять дергающуюся бабочку. Капустную белянку, в обиходе капустницу. Банальную, простецкую – ничего особенного, по папиным словам.

Она не поняла, что такое «банальная», но смысл уловила.

Девочка аккуратно отложила в сторонку верхнее правое крылышко с двумя черными точками, похожими на пустые мертвые глаза, прежде чем оторвать от крошечного тельца нижнее правое. Потом сосредоточенно, не отрывая взгляда от бабочки, приподняла другую руку, намертво пригвоздившую насекомое к столу. Стала внимательно наблюдать, как его оставшиеся крылышки затрепетали – вначале яростно, а затем все медленней. Сдаваясь. По-любому эта бабочка прожила бы в лучшем случае всего пару недель – девочка знала это по школе. Так что не то чтобы она на самом деле ее убивала.

Скорее наоборот – она делала ее чем-то особенным.

Одно из оторванных крылышек подхватил легкий ветерок, понес через стол. Девчушка крепко прихлопнула его ладошкой, пока оно не упорхнуло прочь – облачко белой пыльцы осело у нее на пальцах. Она вздохнула. Ну вот, теперь это крылышко ни на что не годится… Придется поймать другую бабочку и начать все сначала.

Из кухонного окна за происходящим наблюдала мать девочки – и страх, замешанный на чувстве неизбежности, поселился где-то у нее в животе. Она знала этот тип поведения.

«Господи, прошу тебя – нет!»

Неужели история повторяется?

Глава 1

Дженни

Среда

Опустив голову, неотрывно смотрю на собственные руки с растопыренными пальцами – золотое кольцо на безымянном отсутствует. Сердце дико трепещет, пока пытаюсь припомнить, куда я могла его деть, подмечая при этом густую темную кайму под своими короткими ногтями – которые сейчас не округлые и ухоженные, как всегда, а грубые, все в заусенцах. Пальцы дрожат, когда я подношу их к глазам; мозг силится связать то, что я вижу, с попытками вспомнить, как же они стали такими. Какая-то правдоподобная причина набившейся под них грязи так в голову и не приходит.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

– У тебя там все в порядке, милая? Чего так застряла?

Это Марк. Ну естественно… А кто же еще? Перед моим мысленным взором по-прежнему проносится вереница образов – словно тараканы, спешащие скрыться из виду, но никак не могу ухватить ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

– Да, все нормально, – отзываюсь я, сосредоточившись на серой «под мрамор» плитке над раковиной, пока изрекаю эту откровенную ложь. Не осмеливаюсь сказать ему, что даже не помню, как встала с постели, или что очнулась на холодном, выложенном плиткой кухонном полу вся закоченевшая, с ноющим телом, провалявшись там бог знает сколько времени, прежде чем прокрасться обратно наверх и в ванную, где в страхе и заперлась, жутко боясь… Чего боясь? Чего-то. Чего-то не знаю чего.

Давненько со мной не случалось таких вот провалов в памяти, как этот… Ночные кошмары – это да, но никаких эпизодов с лунатическими выходами из спальни или из дома, с тех самых пор, как… «О господи!» Делаю глубокий вдох и натужно сглатываю, пытаясь затолкать обратно поднявшуюся было панику. Что-то затаилось в самой глубине головы – что-то плохое. Наверное, пока я просто не могу вспомнить, что именно, но не сомневаюсь, что оно еще поднимет свою уродливую голову. Всплывет на поверхность и явит мне себя так, что, несомненно, застигнет врасплох.

– Ты опоздаешь, Джен, – уже помягче произносит Марк, который наверняка чувствует: что-то стряслось. Либо так, либо он нашел мое брошенное обручальное кольцо и переживает, что это опять повторилось. Воспоминание о том, как я в прошлый раз сдернула кольцо с пальца и швырнула его в Марка, все еще свежо в моей памяти. Невольно съеживаюсь, припомнив поток брани и оскорблений, которые слетали тогда с моего языка. Это был далеко не самый лучший момент в моей жизни.

– Еще минутку! Не поторопишь там пока детишек вместо меня? – Стараюсь изо всех сил, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на захлестывающий меня страх. Куда девалось кольцо и почему у меня грязь под ногтями?

Оттираю их маленькой щеточкой, наверное, чуть ли не добрых десять минут, прежде чем покинуть убежище ванной с грязной пижамой в руках. Поднимаю крышку бельевой корзины и заталкиваю пижаму поглубже под остальные шмотки. Не хочу, чтобы Марк ее увидел.

Что, черт возьми, я делала этой ночью?

Глава 2

Марк

Сфокусировать зрение удается не сразу. Протягиваю руку на другую сторону кровати, но там пусто. Который час? Состояние заторможенное – наверняка из-за бутылки красного, которую я приговорил вчера вечером, – и трещит голова. Что ж, сделаем вид, что «мой организм не привык так мало спать» – отмазка, которой я люблю тешить себя, прекрасно сознавая при этом, что дело просто в похмелье. Буха́ть посреди недели – отнюдь не лучшая затея. Хотя всякий раз, решая поддержать чью-то компанию, я вроде забываю об этом. «Это обязательно надо было отметить», – говорит голос в моей голове. Я и вправду люблю отмечать каждое свое достижение, каким бы чепуховым оно ни казалось, – и вчерашний вечер случился лишь потому, что я повстречал своего старого университетского дружбана, который сразу же вознамерился поднять мой айтиш-ный бизнес на новые высоты. По крайней мере, в чем он меня неоднократно заверил. Хотя подробности того, каким именно образом он собирается мне в этом посодействовать, на данный момент довольно туманны.

Медленно выпутываюсь из одеяла и, спотыкаясь, бреду в ванную комнату. Там льется вода – Джен, должно быть, собирается на работу. Падаю обратно на кровать и хватаю свой мобильник с прикроватного столика. Прищуриваюсь на дисплей. Ни хрена себе – семь утра! Видать, не сработал будильник. Не то чтобы я человек привычки или что-то такое, но последние десять лет каждый божий день ставлю будильник ровно на шесть утра. И каждый раз, когда он срабатывает, я встаю. Даже если, как нынешним утром, вставать нет ни сил, ни желания. Так почему же сегодня…

Потому что будильник выключен.

Но ведь не сам же я его выключил?

Лежа и отвернув голову от света, проникающего сквозь занавески, пытаюсь вернуться обратно по собственным следам. Джен была уже в постели, когда этой ночью я ввалился в спальню, – залегла спать, не дожидаясь меня, пока я допивал последние капли вина, по второму разу пересматривая какой-то эпизод «Во все тяжкие»[1]. Я поцеловал ее на ночь, положил телефон на столик и отрубился, едва только голова коснулась подушки. Даже не стал проверять, нет ли пропущенных вызовов, и явно не припомню, чтобы выключал будильник. Хмурюсь, опять чиркаю пальцем по экрану, чтобы убедиться, что завтра он все-таки сработает, и снова встаю. Джен уже торчит в ванной гораздо дольше обычного.

– У тебя там все в порядке, милая? – спрашиваю через дверь.

Она отвечает, что да. Говорю ей, что она рискует опоздать, гадая при этом, не отрубился ли и ее будильник. И тут, вздрогнув, сознаю, что тоже опаздываю. Джен просит меня проследить за Эллой и Элфи, и я подавляю вздох. Надо приготовить им завтрак и убедиться, что они собрали все необходимое для школы. Это последнее, что мне сейчас требуется, вдобавок к тому, что проспал – мой день и без того катится в тартарары. И как раз в тот момент, когда я укоряю себя за негативный настрой и повторяю себе, что день будет таким, каким я его выстрою, вдруг обращаю внимание на что-то блестящее на пушистом кремовом коврике у изножья кровати. Дурнота подкатывает к горлу, когда я наклоняюсь подобрать крошечный предмет. Зажимаю его между большим и указательным пальцами и подношу к глазам; с моих крепко сжатых губ срывается стон. Это обручальное кольцо Джен.

Вот блин…

Если не считать того, что ей иногда приходится снимать его на работе, за все десять лет нашего брака оно соскальзывало с ее пальца всего только раз. И при этом разразился просто-таки ад кромешный. Вчера вечером она опять швырнула им в меня? Все-таки не настолько я был пьян, чтобы такого не запомнить… Всего-то с одной бутылки красного… Но что-то, однако, побудило Джен снять его. И вот теперь она прячется в ванной…

Смотрю на закрытую дверь, начиная уже откровенно бояться того, что меня ждет, когда она откроет ее. Но тут донесшиеся снизу вопли и визги напоминают мне, что надо ускорить наши обычные утренние дела. Выхожу из спальни и направляюсь на кухню, радуясь предлогу отложить выяснение причин, по которым Джен меня сегодня избегает.

Глава 3

Дженни

Когда я наконец спускаюсь в кухню, одевшись для работы, накрасившись и налепив на лицо улыбку, у Марка все крутится и вертится, как хорошо смазанный механизм. Элла и Элфи в школьной форме сидят за столом и уплетают уже по второй порции тостов с «Мармайтом»[2], наготове стоят стаканы с апельсиновым соком, и как только сок будет выпит, обоих можно будет погрузить в машину и отвезти в начальную школу – к счастью, расположена она прямо в нашей деревне под названием Колтон-Кум. Сегодня Марк в кои-то веки собирался взять на себя эту обязанность, оставив мне лишь задачу забрать их с продленки и привезти обратно – чтобы я могла пораньше приступить к работе в своей ветеринарной клинике, – но, пожалуй, учитывая время и тот факт, что он практически раздет, мне придется самой проделать и то, и другое.

В такие моменты жалею, что он не воспользовался простором нашего дома, чтобы устроить свой офис прямо здесь – это избавило бы его от лишних хлопот, а также уменьшило накладные расходы, – но Марк был непреклонен в том, что нужно трудиться подальше от дома, где можно отделить работу от семейной жизни. Так что на данный момент его рабочее место находится в Эксетере, минутах в сорока езды на машине. Один из плюсов моей клиники в том, что расположена она прямо на окраине нашей деревни, и добираюсь я туда за считаные минуты – никакой толчеи в час пик, никаких забитых транспортом развязок и дорожных пробок, – поэтому доставка детей в школу и обратно обычно на мне. Но поскольку нынешнее утро началось совсем не так, как планировалось, приступить к работе пораньше мне явно не светит.

Марк бросает на меня взгляд, когда я вхожу; его большие темные глаза полны тревоги.

– Доброе утро, – говорит он, ставя свою кружку обратно на стол. Никаких тебе «милая-любимая» в конце, как обычно. Проглатываю свое беспокойство и отвечаю на приветствие со всей жизнерадостностью, какую только могу изобразить, – быстро подхожу к нему, наклоняюсь и целую в губы. Плечи у него заметно опадают – напряжение отпускает их. Он явно ожидал другой реакции.

– Ну а вы двое сегодня просто молодцы! – Подхожу к Элле и Элфи, по очереди целую их в макушки, взъерошиваю им волосы.

– Ой, ну мама-а! – недовольно стонет Элфи, поспешно приглаживая свою темную копну. Элла лишь молча закатывает глаза и от комментариев воздерживается. Марк бросает взгляд на них, потом снова на меня. Физическое напряжение, может, его и отпустило, но атмосфера остается гнетущей, и я понимаю, что должна сама сделать первый шаг.

– Не пойму, что случилось с будильником, – наконец отваживаюсь я. – Прости, что застряла в ванной, – давай иди и тоже собирайся. Я сама отвезу детей в школу.

Подхожу к нему и обнимаю за голые плечи, опуская взгляд на его сексуальный смуглый торс. Его руки тянутся вверх, накрывая мои, и на миг мое беспокойство тает от их тепла. Но тут Марк резко допивает остатки кофе из кружки и встает. Он на фут выше меня, довольно поджарый, но с эффектными, четко очерченными мышцами на груди и предплечьях – поддерживает себя в отличной форме, регулярно посещая тренажерный зал и катаясь на велосипеде. Его физическая сила всегда была тем, что меня в нем восхищало. Одним из тех его качеств, что первым делом и привлекли меня, когда мы только познакомились одиннадцать лет назад – но это также и то, что иногда пугает меня. Как бы ни полна я была решимости выбрать спутника жизни, который являлся бы как можно большей противоположностью моему собственному отцу, у них это все-таки общее.

Отбрасываю эту мысль, когда Марк берет меня за руку, поворачивает ее ладонью вверх, кладет в нее мое обручальное кольцо и вопросительно глядит на меня.

– У нас все в порядке, Джен?

У меня перехватывает горло.

– Да, – отвечаю я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. И тут же признаюсь: – Хоть убей, не помню, как сняла его.

Надеваю кольцо обратно на палец, и Марк заключает меня в объятия. Дарящие тепло. Чувство безопасности. Надежности. Или как это было до совсем недавних пор.

– Жаль, что нельзя простоять так весь день, – мурлычу я в его гладкую грудь, а затем отстраняюсь, улыбаясь своему мужу. Человеку, который был рядом со мной все эти годы, отцу моих детей. Он хороший отец – и вправду хороший. Элла и Элфи для него всегда на первом месте, и он возится с ними, никогда не повышая голоса и не теряя терпения – всегда выкладываясь на все сто. Он все время здесь, с ними, а не исчезает регулярно на несколько дней, как, бывало, мой собственный отец. Не оставляет их наедине с матерью-психушей.

Хотя, пожалуй, это как посмотреть…

А я что – не психуша? У меня бывают ночные кошмары и, что гораздо более тревожно, необъяснимые моменты, когда я совершенно не отдаю себе отчета в том, что делаю. Бывали случаи, типа как этой ночью, когда я просыпалась не в собственной постели и никак не могла вспомнить, где была до этого. Так, может, и про меня можно такое сказать? Но я просто обязана верить, что я столь же хорошая мать, как он – отец. Мы – команда. Несмотря на то, что он натворил в прошлом году. Хотя, как бы я ни старалась вытеснить это из памяти, отголосок недоверия все равно прочно засел где-то в самой глубине головы – словно пробка, намертво застрявшая в бутылке.

– Мне тоже, зайка. Но счета не будут…

– Оплачиваться сами, – произносим мы в унисон.

– Послушай, – продолжает Марк, – если у тебя вдруг взыграло что-то в голове…

– Потом обсудим, – говорю я с улыбкой, чтобы успокоить его. Мне нужны следующие восемь часов, чтобы придумать подходящее объяснение – причину, по которой я так себя чувствую. Такую, которая не потребует выложить ему все как на духу.

Глава 4

Дженни

К тому времени, как выбегаю с детьми из дома, чтобы запрыгнуть в машину, я уже настолько взбудоражена, что чувствую жар. Поспешно прощаюсь с оставшимся наверху Марком уже с крыльца, прежде чем захлопнуть за собой дверь и разблокировать брелоком центральный замок машины.

– А почему нас папа не отвозит? – спрашивает Элла, вытаскивая свое детское креслице из заднего отсека моего универсала «Вольво» и нацеливаясь пристроить его на правом переднем сиденье.

– Э-э… послушайте-ка, барышня, – говорю я, нахмурив брови. – Ты же знаешь, что должна сидеть сзади, поскольку это…

– Зако-о-он, – заканчивает Элла, и выражение ее лица становится насмешливым, когда она вытаскивает кресло обратно. – Но попробовать стоило.

Тот факт, что все члены нашей семьи способны с легкостью заканчивать начатые другими фразы, ясно свидетельствует о том, что мы слишком часто повторяем одно и то же. Просто-таки сплошной День сурка.

– Потому что сегодня утром у нас не сработал будильник, мы опаздываем, а папе нужно быть на работе к половине десятого.

Я благодарна хотя бы за то, что по крайней мере Элфи спокойно забрался в свое собственное креслице и пристегнулся ремнем без посторонней помощи и напоминаний.

– Молодец, Элфи, – говорю я, бросая на Эллу взгляд, ясно говорящий: «Вот видишь, твой шестилетний брат ведет себя лучше, чем ты».

– И все-таки, – говорит Элла, после чего показывает мне язык.

– Фу! Ты не думаешь засунуть эту штуку обратно в рот, а?

– Ха-ха, мам…

Клянусь, Элла уже начала понемногу превращаться из ребенка в подростка, хотя ей всего восемь. Когда иду к водительской дверце, мой взгляд падает на фасад дома, и я обращаю внимание на черный мешок для мусора, который валяется возле крыльца. Наверное, просто не заметила его, когда мы выбегали из дома. Времени на возню с ним уже нет, так что пускай себе лежит. Потом посмотрю, что это такое. Но тут моя рука застывает над ручкой дверцы. Нет. Нельзя просто оставить этот мешок – надо проверить, что в нем и почему его там бросили.

– Любопытство сгубило кота… – бормочу я себе под нос, после чего бросаю в сторону заднего сиденья: – Буквально две секундочки, детки.

Трусцой возвращаюсь к крыльцу. На мешке ничего нет – никаких эмблем, логотипов или чего-то еще. Зеленый шнурок горлышка не затянут и не завязан – верх просто скручен, как тряпка. Наверное, это Марк положил его туда, собираясь потом бросить в большой бак на колесиках. Но тут вспоминаю, что у нас нет черных мешков для мусора – я покупаю только белые, которые идеально подходят к нашему мусорному ведру с качающейся крышкой. В животе вдруг екает, и некое давно похороненное воспоминание мимолетно всплывает на поверхность, когда я приподнимаю мешок. Он довольно тяжелый. Что-то заставляет меня колебаться, и почему-то я внезапно не хочу знать, что там внутри.

– Давай быстрей, ма! – кричит из машины Элла.

– Да, прости. Просто нужно кое-что сделать…

Беру мешок и быстро оглядываюсь по сторонам. Длинная гравийная подъездная дорожка пуста, от соседей не слышно ни звука – отсюда даже не видно их домов. Захожу за угол, где стоят мусорные баки и ящики для перерабатываемых отходов. Укрывшись от взглядов детей, опускаю мешок к ногам и присаживаюсь на корточки. Руки у меня дрожат, когда я осторожно разматываю верх; адреналин так и пульсирует в венах. Как будто мое тело уже знает, что там, внутри, раньше меня самой.

Запах поражает меня первым, и подкатывает тошнота.

– Господи! – Машинально отворачиваюсь.

Внутри – кашеобразное месиво. Останки какого-то животного – судя по размерам и очертаниям, кота или кошки. С какой это стати кому-то понадобилось подбрасывать это мне на порог? Живых животных мне, бывало, оставляли рядом с домом – народ здесь все-таки в курсе, что я ветеринар. Марк в таких случаях шутит, что я тут типа как местный ответ обладателям нежелательных домашних питомцев – в некотором роде эквивалент благотворительной больницы, к дверям которой подбрасывают незаконнорожденных младенцев. Но вот останки домашнего животного – это что-то новенькое. Зачем такое проделывать? Никакая правдоподобная причина в голову так и не приходит. Разве только чтоб напугать, вызвать отвращение? Слезы жгут мне глаза. Ну как кто-то мог так поступить с беззащитным домашним животным? Очень надеюсь, что оно не страдало. Собираюсь уже опять скрутить верх мешка, как вдруг замечаю кое-что еще.

Сердце у меня падает.

Аккуратно отворачивая края черного пластика вниз, открываю изуродованный трупик почти целиком – сбоку от кишок свернулся хвост, рыжий и полосатый. Он более-менее цел, хоть и окровавлен.

Бедняжка… Выходит, это определенно кот или кошка.

Но не это заставляет меня придушенно охнуть.

Это мертвая бабочка, лежащая сверху.

Отшатнувшись от мешка, я бросаюсь в сторону дома, и меня тошнит.

Это не может быть простым совпадением.

Кто-то явно знает.

Глава 5

Дженни

– Доброе утро, Джен, слава богу! А то я уже начала волноваться… – Хейли отъезжает на стуле от стойки регистратуры и встает, протягивая ко мне руку, чтобы передать какой-то листок бумаги. – Вот расписание утренних операций. Ниша уже провела предварительный осмотр и взяла анализы, Ванесса готовит операционную, и я всех зарегистрировала.

Голос у нее звучит отрывисто, по-деловому.

– Большое спасибо; прости, что опоздала. – Я еще взбудоражена, и куда сильней, чем когда-либо. – Самир еще не пришел?

– Нет, и Эби тоже. Не пойму, что сегодня утром творится – кто в лес, кто по дрова… Сама знаешь, что дело не будет идти как по маслу, если все не будут вовремя находиться на рабочих местах. Все было бы не так плохо, если б ты не расширила спектр предлагаемых нами услуг.

Щеки у Хейли розовые, но остальная часть лица бледная. Вид у нее усталый. Она работает тут дольше всех, не считая меня и Самира. Мы с ним основали эту ветклинику под жизнерадостным названием «Уэлл-Кум»[3] после долгих дискуссий, начавшихся за пинтой пива и большим бокалом вина – на ужине в честь открытия другой такой частной клиники. Я работала ветеринаром с того самого момента, как получила диплом, но всегда на кого-то другого. И когда мне стукнуло тридцать пять, поняла, что не хочу вечно продолжать в том же духе, так что по пьяни поделилась своим «великим планом» с Самиром, которому, как оказалось, тоже надоело трудиться на чужого дядю. Мы тогда решили, что это было вмешательство свыше.

К счастью, деньги на покупку помещения и прилегающей земли у нас имелись – благодаря родителям Самира и бабушке с дедушкой Марка, которые оставили ему значительную сумму после своей смерти. Марк рассматривал это как выгодное вложение капитала, надеясь, что со временем на этой территории можно будет построить небольшое здание и для его айтишной фирмы.

Поначалу в нашей клинике даже не имелось младшего и среднего медперсонала – список клиентов был относительно невелик, и со всеми такими вопросами прекрасно управлялась Хейли, в то время как мы с Самиром занимались непосредственно лечением и уходом за домашними животными. Однако наш план всегда заключался в том, чтобы расширить бизнес, и три года назад все наконец срослось, когда мы наняли Ванессу, которая сейчас у нас старшая медсестра. Ниша присоединилась к нашему дружному коллективу сравнительно недавно – примерно в то же время, что и Эби, которую Хейли сейчас натаскивает на администратора, но которая еще и мечтает стать ветеринарной медсестрой. Эби умна, полна энтузиазма и достаточно молода, чтобы «вылепить» из нее то, что нам надо. Все у нас просто прекрасно, и все мы отлично ладим – наши умения и навыки удачно дополняют друг друга.

Хейли в последнее время неважно себя чувствует из-за обострившегося артрита, и мне неприятна мысль, что я заставила ее поволноваться.

– Иди выпей кофейку. Я сейчас позвоню Самиру и Эби – не сомневаюсь, что они уже едут. Не знаю, может, где-то авария или что-то в этом роде, потому что на дорогах жуткие пробки – в среду такого обычно не бывает.

– Тогда, наверное, что-то случилось на автостраде – в таких случаях обычно все ломятся в город через деревню. – Хейли фыркает и торопливо уходит в сторону ординаторской, пока я делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь восстановить контроль над происходящим. Мне не дает покоя какое-то странное чувство, но я никак не могу точно его определить – типа как дежавю, но не совсем. Едва только собираюсь позвонить Самиру, как тот врывается в приемную.

– Охереть, что за блядское утро! – Руки у него нагружены картонной коробкой и какими-то папками, поверх которых лежит сумочка для ланча с персонажами «Мстителей» от «Марвел» – «временно позаимствованная» у его семилетнего сына, поскольку Даффи, живущий в их семье какаду, изорвал в клочки его собственную, опрометчиво оставленную валяться где попало. Элла и Элфи отчаянно хотят собаку, но я, если честно, побаиваюсь дополнительной ответственности. Вместо этого детям был обещан кролик, хоть и без указания конкретной даты его появления. Надеюсь, что выйдет протянуть с этим обещанием до следующего года или около того.

Улыбаюсь Самиру, качая головой. Употребляемые им ругательные слова ужасны, но он произносит их так, что это никогда не звучит оскорбительно. Думаю, это из-за его акцента, который придает его сквернословию некое очарование, хоть акцент и заметно ослаб с тех пор, как мы только познакомились, обучаясь в Плимутском университете. В наших краях нет большого индийского землячества, и поскольку Самир живет в Девоне уже почти двадцать лет, иногда я улавливаю, как в его речи проскальзывает чисто девонский выговор и диалектные словечки. В присутствии клиентов я просила его воздерживаться от нецензурных выражений, но когда мы вдвоем, он вполне может дать волю чувствам.

– Значит, не только у меня? – отзываюсь я, кладя трубку. – У нас не сработал будильник. Едва успела собрать детей и закинуть их в школу, а потом еще и застряла в пробке, чего здесь никогда не бывает… Теперь весь день пойдет вкривь и вкось.