Элитное общество

«Линда…» – с тяжёлым вздохом подумала Пасифика, усаживаясь на край своей кровати. Воспоминания вспыхнули в голове яркими, мучительными образами. Линда, всегда такая живая, яркая, уверенная. Они были как сёстры, неразлучные. Сколько часов они проводили в разговорах о будущих мечтах, смешных историях и пустых сплетнях. Но после того рокового дня всё изменилось.

«Почему всё закончилось так? Почему мы больше не можем даже говорить друг с другом?» – Пасифика ощутила горечь в груди, вспомнив, как их связь разорвалась после того, как Линду исключили из университета. После этого разговаривать стало невозможным. Тяжесть их последней встречи всё ещё висела над ней, как тёмное облако.

Она отогнала от себя мрачные мысли, взглянув на телефон. Внутри вспыхнуло лёгкое волнение. Сегодня был тот самый вечер, когда она наконец-то встретится с тем, кого так долго скрывала от всех. Даже от собственной семьи. Этот секрет заставлял её чувствовать себя бунтаркой, не такой правильной и сдержанной, какой она была в глазах окружающих.

«Запретная любовь… Как же она мне нравится», – подумала Пасифика, едва заметно улыбнувшись. Её сердце забилось быстрее, и она поспешно набрала сообщение, предлагая перенести встречу на более раннее время. Ей не терпелось увидеть этого человека, и мысль о скорой встрече захватила всё её внимание.

Отправив сообщение, Пасифика почувствовала, как жара дня оставила на её лице лёгкий след усталости. Она взглянула в зеркало и заметила, что её кожа блестит от пота. Решив освежиться перед встречей, она направилась в ванную. К счастью, в «Хиллкресте» каждая студенческая комната была оборудована собственной ванной, что было одной из привилегий жизни в этом университете.

Ванная Пасифики, несмотря на винтажный стиль, казалась ей почти сказочной. Зелёная плитка с узорчатым бордюром придавала комнате старомодный шарм, а ванная на изящных железных ножках стояла у стены, словно что-то из далёкого прошлого. Широкая раковина и большое деревянное зеркало добавляли помещению аристократичности, а свет настенных светильников мягко отражался в кафеле, заполняя комнату приятным теплом. Пасифика с удовольствием внесла в этот уголок немного современной свежести, купив ароматизатор с ароматом персиков, который теперь наполнял воздух тонким, сладким запахом.

Наполнив ванну горячей водой и добавив несколько капель масла, Пасифика сняла старое нижнее бельё и небрежно бросила его в плетёную корзину. Вода, едва коснувшись её пальцев, обожгла их своей жарой, но вскоре тело привыкло к температуре, и она погрузилась в воду полностью. Тишина, нарушаемая только плеском воды, словно обнимала её, давая ощущение полного расслабления.

Как только её веки начали опускаться, и тишина наполнила сознание, её телефон запищал. Встрепенувшись, Пасифика оттряхнула руки от воды и взяла мобильник. Сообщение от её инкогнито:

«Приеду через час.»

Улыбка скользнула по её губам. Бросив телефон на пуфик, она погрузила руки в воду и начала быстро намыливать своё тело, покрывая его слоями мыльных пузырей. Этот вечер обещал быть особенным.

Через двадцать минут Пасифика стояла перед огромным резным шкафом из тёмного дуба, который был частью интерьера общежития. Как и вся остальная мебель в комнате, шкаф казался внушительным, но, к сожалению, его размеры не могли вместить даже половину тех нарядов, что она оставила дома. Приходилось довольствоваться самым необходимым, что привезла с собой в университет. Вещи, аккуратно развешанные на вешалках, соседствовали с хаотично сложенными стопками одежды, которые явно страдали от недостатка пространства. Пасифика не могла себе позволить тратить время на глажку, поэтому просто выдернула первое попавшееся платье, висящее на вешалке, и разложила его на кровати.

Она медленно провела взглядом по одежде, которую держала в руках. Это было винтажное платье горчичного цвета, которое Пасифика однажды урвала на распродаже. На мгновение она вспомнила, как Хлоя, её подруга, буквально умоляла её не покупать его.

– Оно тебе не подойдёт, – шутливо ворчала Хлоя. Но Пасифика всё равно сделала это. Она даже представила себе, как нелепо это платье смотрелось бы на фигуре Хлои, которая всегда была слишком худой, и как платье бесформенно висело бы на её груди.

Теперь же, примерив платье, она стояла перед зеркалом на дверце шкафа и критично осматривала себя. Платье обтягивало её фигуру идеально, подчёркивая бёдра и талию, без единой складки по бокам. Из-под верхней части платья слегка выглядывали чёрные кружева нового французского бюстгальтера, добавляя образу пикантности. Сверху она накинула небольшую меховую жилетку – её когда-то оставила Линда Кристал, и Пасифика решила не возвращать её. Подруге она уже была не нужна, а Пасифике жилетка очень шла.

Она поправила жилетку, затем натянула свои высокие коричневые сапоги с золотистой фурнитурой и накинула на плечо свою любимую сумку с бахромой. Чёрные волосы легли беспорядочными волнами, но Пасифика не стала их укладывать – ей нравился этот слегка небрежный вид. Намазав губы блеском, она вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Этаж общежития был пустым и тихим. Большинство студентов ещё не вернулись с каникул, и Пасифика не стала утруждаться запиранием двери. Утром, правда, пришлось это сделать, когда приходили уборщики – они вычищали вентиляцию, в которой застряла мёртвая птица. Пасифика вспомнила Донателлу Гилсон, и на мгновение задержала взгляд на её старой двери. Пол около дверных откосов больше не украшали фотографии и цветы – всё это убрали в ожидании новых студентов. Пасифика почувствовала лёгкий холодок, подумав, что если прикоснётся к двери, призрак Донателлы может выскочить и потянуть её за собой.

Стараясь отогнать эти мрачные мысли, она подошла к лифту и нажала на кнопку вызова. Пока лифт медленно опускался, телефон в её сумке тихо звякнул. Пасифика достала его и с замиранием сердца прочла сообщение:

«Я на месте. Жду тебя».

Быстро набрав ответ, она написала: «Уже спускаюсь», и положила телефон обратно в сумку. Лифт наконец-то прибыл, и она вошла внутрь. Внутри играла приятная мелодия, и Пасифика, притопывая ногой в такт музыке, снова взглянула на своё отражение в зеркале лифта. Она слегка поправила меховую жилетку, стряхнула с неё случайно прилипшее перо и вдохнула с облегчением. Лифт остановился, и, проходя мимо стойки консьержа, Пасифика заметила, что старик всё так же дремал на своём посту.

Она не стала возвращать ключ на место, как это делали многие другие студенты. Выйдя на улицу, Пасифика сразу заметила своих подруг – Хлою и Грейс, которые шли по направлению к общежитию, оживлённо болтая о чём-то. Рядом, чуть поодаль, стояла машина её тайной симпатии. Пасифика быстро прижалась к стене, затем метнулась за куст, стараясь не привлекать внимания. Пробежав вдоль ряда машин, она наконец добежала до нужной – той, что стояла на небольшом расстоянии от всех остальных.

Пасифика быстро открыла дверцу и скользнула на кожаное сиденье, пригнувшись, чтобы её подруги не заметили её через лобовое стекло. Внутри машины пахло свежей кожей и чем-то сладковатым, возможно, парфюмом водителя.

– Всё хорошо? – раздался рядом спокойный мужской голос.

Пасифика взглянула на мужчину за рулём. Питер Блайт, её тайный любовник, сидел в расслабленной позе, с едва заметной улыбкой на лице. Резкие скулы добавляли его облику суровой мужественности, отчётливая линия челюсти была, казалось, выточена самим Микеланджело.

Тёмные волосы Питера, аккуратно зачёсанные набок, придавали ему строгий и в то же время притягательный вид. Когда его голубые, словно ледяные озёра, глаза смотрели на Пасифику, ей казалось, что его взгляд проникает прямо в её душу, обнажая всё, что она пыталась скрыть.

– Да, – ответила она, всё ещё выглядывая из-под бардачка. – Они ушли?

– Вылазь, – он коротко засмеялся.

Пасифика осторожно поднялась, усевшись поудобнее в кресле. Она не могла не улыбнуться, глядя на него. Всё-таки было что-то захватывающее в этой тайной игре. Питер был не просто её любовником – он был её преподавателем, и их отношения нарушали все возможные правила. Но Пасифика находила в этом остроту, которая привлекала её.

Питер включил двигатель, и они тронулись с места, плавно проезжая через кампус. Она взглянула на знакомые здания: администрация, библиотека с огромным дубом на фоне, фонтан, искрящийся в лучах дневного солнца. Проезжая через чёрные ворота, Пасифика почувствовала, как с её плеч словно упал груз. Теперь она была свободна – хотя бы на несколько часов – от строгих правил и пристальных взглядов.

– Ты ведь не болтаешь об этом с подругами? – неожиданно спросил Питер, слегка приподняв идеально очерченную бровь.

– Нет, – Пасифика устроилась поудобнее в кресле. – Зачем им это знать?

– Ну, чтобы похвастаться, – он ухмыльнулся, не отрывая взгляда от дороги.

– Было бы чем, – она коротко рассмеялась, напоминая себе Лайзу, когда та отпускала свои едкие шутки. Питер цокнул языком, и Пасифика добавила: – Да ладно тебе. Я просто не хочу проблем.

Хоть она и была уже совершеннолетней, она понимала, что их отношения могут серьёзно навредить карьере Питера. В «Хиллкресте» царила атмосфера роскоши, но зарплаты преподавателей оставляли желать лучшего. Питер не смог бы откупиться от последствий, если бы кто-то узнал о них. Преподавателям здесь платили меньше, чем стоила пара туфель, которые Пасифика когда-то купила на спор с Лайзой.

Сегодня они направлялись в их тайное место. Это был небольшой ресторан, спрятанный в укромной деревушке среди гор. Питер свернул с главной дороги, и они двинулись по извилистому серпантину. Пасифике всегда нравилось это место – французский интерьер с деревянными столиками, полосатыми шёлковыми креслами и круглыми подушками создавал уютную атмосферу. На стенах висели картины, написанные маслом, каждая со своей историей. Столики освещались небольшими люстрами в классическом стиле, а большие арочные окна открывали вид на пасторальные поля, где мирно паслись коровы.

Пасифика наслаждалась этими моментами – шардоне в бокале, неспешные разговоры с Питером, и этот вид на тихую, умиротворённую деревню, который так контрастировал с её бурной и тайной жизнью в университете.

***

За окном начал плавно садиться оранжевый закат, обрамляя комнату мягким, золотистым светом. Лучи солнца игриво скользили по стенам, украшенным цветочными обоями в стиле прованс, постепенно переходя к крупным вазонам, полным благоухающих цветов, которые стояли у каждого столика. Воздух в небольшом уютном ресторанчике был пропитан ароматом свежих цветов и лёгким запахом французской кухни. Пасифика сидела за своим излюбленным столиком, наблюдая, как мерцающий свет заката льётся через огромные арочные окна, проникая даже в самые тёмные углы.

Она слегка наклонилась к Питеру и, улыбнувшись, прошептала: – Мне кажется, вино немного ударило в голову.

Она посмотрела на бокал шардоне перед собой и не сдержала тихого смешка. Её лицо, раскрасневшееся от выпитого вина, немного светилось в мягком свете свечей, установленных на столе.

Питер улыбнулся в ответ, его глаза сверкали теплом. – Ну что ж, милая, тебе пора отдохнуть. – Он кивнул официанту, когда тот подошёл к их столику с коричневой кожаной папкой, в которой была аккуратно спрятана счёт-фактура. Питер ловко вложил в неё зелёную банкноту и, не дожидаясь возвращения официанта, поднялся из-за стола. – Я заведу машину. Подожди меня здесь.

Пасифика смотрела, как Питер выходит за дверь, затем, оглянувшись вокруг, быстро добавила ещё одну купюру в папку, чтобы оставить официанту щедрые чаевые. Она всегда старалась сделать приятное тем, кто работал ради неё, не могла просто уйти, не вознаградив труд. Улыбнувшись своим мыслям, она поднялась из-за стола, поправила волосы и направилась к выходу, скребя каблуками по каменному полу.

На улице её встретил прохладный вечерний ветерок, который тут же обвил её лицо, охлаждая разгорячённые от вина щеки. Питер уже стоял у серой машины, галантно открыв для неё дверь. Пасифика благодарно кивнула, садясь на переднее сиденье, и застегнула ремень безопасности. Открыв окно, она впустила ещё больше вечернего воздуха, надеясь, что свежий ветерок поможет ей прийти в себя. Но вместо этого её веки начали тяжело опускаться – усталость и вино взяли своё.

Машина плавно скользила по извилистым дорогам кампуса, и с каждым поворотом огни «Хиллкреста» всё ярче освещали аллеи перед главными воротами. Вечер был тёплым, но прохладный ветер, врывающийся в приоткрытое окно, приятно освежал. Питер вел машину молча, время от времени бросая взгляды на Пасифику, которая расслабленно сидела рядом, позволив мыслям утонуть в приятных воспоминаниях прошедшего вечера.

Когда они подъехали к её общежитию, машина замедлила ход, и Питер тихо припарковался возле здания. Пасифика обернулась к нему, её большие тёмные глаза блестели в свете фонарей. Она легонько коснулась его руки, скользнув пальцами по его коже, перед тем как наклониться к нему. Вместо короткого прощального поцелуя в щёку, как она планировала, её губы задержались на мгновение дольше, ощущая тепло его кожи.

– Спасибо за вечер, – тихо прошептала она, улыбнувшись, и отстранилась. Её голос был чуть приглушён, наполненный той сладкой напряжённостью, которая возникает в воздухе перед прощанием.

Питер наклонился к ней чуть ближе, его дыхание касалось её шеи. Его рука небрежно скользнула к её бедру, на мгновение задержавшись там, перед тем как он с неохотой отступил.

– В любое время, Паси, – произнёс он, в его голосе звучала скрытая страсть, которую они оба чувствовали, но не выражали прямо.

Она мягко хлопнула дверью и подхватила свою сумку с заднего сиденья, прежде чем шагнуть прочь. Пасифика бросила последний взгляд на Питера через плечо, уловив в его глазах едва заметный огонёк. Внутри неё зажглось что-то, что трудно было подавить.

Поднявшись на свой этаж, она замедлила шаги, её мысли ещё витали вокруг тех моментов, которые они с Питером делили в машине. Но что-то странное привлекло её внимание. Коридор был тихим, но из-за приоткрытой двери, которая не открывалась уже два года с исчезновения Донателлы Гилсон, лился мягкий, тёплый свет.

Пасифика застыла, её сердце забилось быстрее. Словно под гипнозом, она подошла ближе, чувствуя, как лёгкое беспокойство перешло в тревогу. Изнутри доносился слабый шорох, словно кто-то двигался по комнате. Затаив дыхание, Пасифика осторожно подтолкнула дверь. На полу хаотично валялись вещи, разбросанные повсюду, словно кто-то срочно искал что-то среди них. Брюки, свитера, сумки – все они были вещами Донателлы Гилсон. Пасифика мгновенно узнала их, словно от ярких вспышек воспоминаний. Она прикрыла рот рукой, стараясь не издать ни звука. Её взгляд резко переместился на большое напольное зеркало, отражающее часть комнаты. И там, в глубине отражения, она увидела её – блондинку, копошащуюся в шкафу.

Девушка была высокой, с роскошными светлыми волосами. Её тонкая фигура была одета в светлую кофту и темные джинсы с высокой талией, которые идеально подчеркивали её длинные ноги. Она не видела лица девушки, но волосы и знакомый силуэт заставили кровь Пасифики застучать в висках от страха. Всё выглядело так, будто перед ней стояла сама Донателла, вернувшаяся из прошлого. Забыв обо всём, Пасифика сдавленно вскрикнула, отшатнулась от двери и бросилась обратно в свою комнату.

Захлопнув дверь за собой, она упала на пол, тяжело дыша. Сползая вниз по стене, она прижала руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что это было? Призрак прошлого или простая галлюцинация? Она сидела на полу, дрожа от страха и ужаса, думая только об одном – нужно срочно написать своим старым друзьям, пока страх не поглотил её окончательно.