Дорога мудрости. Рассказ

В дальнем углу что-то зашевелилось. От неожиданности Артём вздрогнул и только хотел отпрянуть, как вдруг в темноте возник тихий голос:

– Не бойся… Ты не причиняешь мне вреда, и я не причиню тебе.

Из угла вышел человек в поношенной чёрной одежде, с лицом худым и осунувшимся. Тонкие черты и глубоко посаженные глаза придавали ему вид отрешённости, будто он долгое время провёл в изоляции от окружающего мира.

– Прошу прощения, я не хотел тревожить, – произнёс Артём, – просто увидел заброшенный скит и решил взглянуть, что к чему.

– Меня называют брат Лука, если это имеет значение, – отозвался человек, подходя чуть ближе. – Я жил здесь, когда-нибудь служа при этой часовне, а ныне просто не нашёл себе иного прибежища. Вижу, ты путник. И, если не ошибаюсь, в твоих глазах читается жажда не простого странствия, но духовного искания.

Артём почувствовал, как сердце начинает колотиться сильнее. Простой ли это случай, что в заброшенной часовне нашёлся человек, способный говорить о духовных материях?

– Верно, – признался он. – Я ищу секрет счастья. И странствую уже вторые сутки, надеясь хоть что-то услышать от людей, которым могло быть это ведомо.

Брат Лука слушал его рассказ внимательно, не перебивая. Когда мальчик умолк, он тяжело вздохнул.

– Тебе может показаться странным то, что я скажу, – произнёс он после короткой паузы, – но, возможно, нет на свете «одного» секрета счастья, который бы всё объяснил. У каждого он свой, ведь счастье – это не вместилище, которое достаточно заполнить чем-то конкретным, а скорее путь, познание, состояние сердца. Многие ищут этот секрет в великих свитках, в городах, у богатых и сильных мира сего. Но разве не бывает, что люди, обладающие всем, страдают от одиночества и горестей?

– Значит, ты думаешь, что не стоит искать дальше? – спросил Артём, и в голосе его скользнуло разочарование.

– Наоборот, – ответил брат Лука, чуть улыбнувшись. – Я полагаю, что искать нужно. Ибо сам поиск, возможно, и есть часть секрета. Без поиска человек не обрёл бы нового взгляда на привычный мир. Но не забывай, что внешние дороги часто служат лишь отражением дорог внутренних. Прежде чем смотреть вдаль, загляни в глубину себя: какие вопросы тебя действительно волнуют, какую боль ты хотел бы исцелить, какую радость готов разделить?

Слова эти лились в полумраке скита, окружённого увядшим временем, и Артёму почудилось, будто сам ветер, ворвавшийся сквозь треснувшие стены, вторит им тихим шёпотом. Он опустил глаза и в задумчивости провёл рукой по шероховатой поверхности старой скамьи. Ему припомнились все разговоры с родителями, с путниками, с этим стариком на дороге – и наконец, он твёрдо сказал:

– Я не знаю, куда приведёт меня мой путь, но я пойду, потому что чувствую: ещё не настал час возвращения. Я должен увидеть и понять что-то важное.

– Ступай, юноша, – произнёс брат Лука, медленно кивая. – Помни только: лучшим светильником в любой тьме бывает сострадание к другим и честность с самим собой. Если где-то и есть ответ на твой вопрос, то он не может противоречить любви и доброте.

С этими словами он протянул Артёму небольшую, потёртую книгу с обложкой из тонкой древесной корки.

– Здесь записи и размышления, которые оставил прежний настоятель. Не думаю, что все они имеют ценность, но в них встречаются замечательные мысли о человеческой душе и её стремлениях. Может быть, тебе они помогут.

Артём, с благодарностью принимая книгу, ощутил внезапный прилив новой силы. Он чувствовал: пусть секрета счастья он ещё не достиг, но его сердце уже наполнилось тёплым светом, вызванным добрыми словами и чистым побуждением брата Луки.

Сквозь рассохшиеся стены древней часовни вечернее солнце бросало последние, почти багровые лучи – они отбрасывали длинные тени на пол, превращая узоры трещин в причудливые узилища из света и тьмы. Артём простился со своим неожиданным наставником, пообещал когда-нибудь вернуться или хотя бы не забывать услышанных напутствий, и, аккуратно положив книгу в суму, вышел в наступающие сумерки.

За этим встречались иные привалы, иные люди, иные разговоры, но каждый оставлял в душе Артёма крохотную лепту новых мыслей. Он видел семейства, радующиеся малому достатку, и ворчливых богачей, жалующихся на пресыщение. Однажды он ненароком помог мальчишке, потерявшему котомку с припасами, найти дорогу к дому, и тот одарил его столь искренней улыбкой, что Артём вдруг поймал себя на ощущении тихого, почти неземного счастья: будто от одного душевного поступка он стал на шаг ближе к пониманию истины.

И так, с каждым маленьким подвигом, с каждым трудом и сомнением, он всё дальше уходил от родной деревеньки, но всё ближе и ближе подходил к самой сути своего внутреннего пути. Ибо ещё на заре своих поисков Артём, сам того не замечая, ступил на дорогу, ведущую не просто к чужим городам и новым знакомствам, но и к простому, незаметному никому, кроме него самого, преобразованию собственной души. И неведомо было, на сколько ещё вёрст протянется этот путь, какие испытания выпадут ему на долю и каких мудрецов ему суждено повстречать. Одно оставалось несомненным: он уже не тот мальчик, которым был, покидая родной дом. В его взгляде появилась глубина, а в шаге – твёрдость.

Так тянулась дорога под ногами нашего юного искателя, уводя его всё дальше вглубь непознанного мира. И, возможно, где-то впереди действительно ждала его разгадка вопроса, на который веками искали ответы и великие философы, и простые люди: в чём кроется подлинный секрет счастья? Но даже если бы он, утомлённый долгим странствием, в тот миг взглянул на себя в тихое зеркало лесного озера, он бы увидел в отражении не робкого мальчика, а юношу, озарённого надеждой и силой внутреннего света. А это – уже половина пути к желанному ответу.

Когда наступило новое утро и первые пятна света заняли своё скромное место в небесном чертоге, Артём шёл по просёлочной дороге уже с таким видом, будто странствия стали его привычным делом. Хоть сердце его и продолжало учащённо биться при каждом повороте и незнакомой развилке, лицо выражало спокойную решимость. Казалось, что сам воздух, каким он дышал, впитал в себя все те встречи и уроки, которые уже успели встретиться на его пути: от суровых слов случайных попутчиков до тёплых наставлений брата Луки. Книгу, подаренную монахом, юноша держал очень бережно, завернув в полотно и пряча поглубже в суму, словно драгоценность. И это не выглядело странным: для Артёма небольшая тетрадь с заметками была больше, чем письменный памятник – она стала знаком того, что в мире отыщется место и для искренних, хоть и скромных, исканий юного ума.

Вскоре дорога, по которой брёл наш искатель, раздвоилась возле пышного дуба: справа тропа уходила к берегам медлительной реки, по слухам, ведшей к нескольким деревушкам; слева же пролегал более бойкий тракт, где отчётливо виднелись следы тележных колёс и даже иногда слышалось далёкое цоканье копыт. Артём задумался: его влекли просторы и люди, ведь ответы – если они где-то и обнаружатся, так скорее там, где больше душ соприкасается между собою. И решился он пойти по левой, более оживлённой дороге.

Вскоре по пути ему повстречался румяный возчик, верхом на невысоком ослике, везущий повозку с корзинами, наполненными луковицами, связками сушёных трав и какими-то свёртками неясного содержания. Возчик, заметив одинокого путника, остановил ослика и крикнул:

– Здоров будь! Ты, поди, устал бродить-то по утреннему холоду! Коли хочешь, подсядь, добрый парень, подброшу до самого городка, что за холмом. Мне несложно, а тебе веселее.

Артём, польщённый дружелюбием незнакомца, охотно согласился. Вскоре он уже устроился на краю повозки, прижимая к боку свой узелок. Ослик неторопливо семенил вперёд, колёса позванивали на ухабах, а возчик оказался человеком разговорчивым и жизнерадостным, хотя и отмеченным печатью усталости на лице.

– Что ж, – заговорил он, поглядывая на Артёма, – нынче путников много: всякий ищет, где место получше. Славу ли хотят обрести, работёнку ли – а вот ты, вижу, парень не совсем обычный. Скажи, отчего ты босиком по дороге не скачешь? И не видать у тебя ни оружия, ни товару, ни модного платьица – а ведь чем-то тебя дорога так и манит.

– Не секрет, – вздохнул Артём. – Я ищу ответы… пытаюсь понять, в чём состоит секрет счастья.

Возчик, словно и не удивившись, уважительно кивнул:

– Бывает же! Сам я не философ, сказываю прямо: когда хлеб в закромах, и детишки сыты, да крыша над головой не течёт, так мы с женой уже благодарны судьбе. Не думай, что нет забот, – их всякий человек имеет. Но где-то в глубине души я чувствую: если есть любовь в сердце, то уж будто и счастлив. Нельзя сказать, что это и есть весь секрет – а мне другой и не надобен.

Артём улыбнулся: в словах возчика прозвучала незамысловатая мудрость, столь созвучная его собственному внутреннему чаянию. Но он понимал, что отыскать совершенную формулу счастья только через воспоминания о семейном тепле – не всегда возможно. Наверное, у каждого есть свой взгляд на это, и каждый по-своему прав.

Дорога между тем вывела их к небольшому городку, со всех сторон обнесённому невысокой бревенчатой стеной. Со стороны тракт выглядел уже куда более оживлённым: мимо проезжали телеги, некоторые, видно, напросились в город на ярмарку; у ворот сновали люди в самых разных одеждах – сельчане, ремесленники, подвыпившие молодцы, да и редкие заезжие торговцы, которые выкрикивали что-то, пытаясь завлечь покупателей.