Планета Тивит
- -
- 100%
- +
– Теперь Красовскую в гроб, я за руль, а ты будешь безутешной родственницей, оплакивающей свою скоропостижно скончавшуюся сестру…
– Псих…– зло прошептала ведьма, снимая наговор невесомости с Яны. не хватало еще, чтобы подруга воспарила из гроба прямо на проходной. То-то работники крематория удивятся…
Вдвоем мы кое-как уложили Красовскую в деревянный ящик, обитый дешевой красной ткань. Он был ей немного маловат, пришлось подогнуть колени журналистки, чтобы та влезла. Прикрыли обратно парчой, и Яна стала под воздействием заклятия Тьмы стала почти неотличима от настоящего трупа. Агриппа рядом всхлипнула.
– Ты чего?– удивился я, обернувшись на чародейку.
– Как, по правде, все…– из глаз колдуньи текли крупные слезы, что, безусловно, играло нам на руку.
– Тьфу ты…– ругнулся я, запрыгивая за руль катафалка. Движок взревел, демонстрируя неплохое состояние. Теперь оставалось вспомнить, как водить автомобиль. После минутного раздумья, мне все же удалось тронуться и медленно подкатиться к воротам, в которых тотчас же появился охранник.
– Матвей…– радостно воскликнул он, но увидев меня за рулем, почти сразу же смешался.– А где Матвей?– непонимающе моргая, спросил он.
– Матвей подмениться попросил,– пожал я плечами, как можно беззаботней,– дома какие-то важные дела…
– Понятно,– сухо кивнул охранник.– что у нас сегодня?– отодвинул дверь в сторону и заглянул в салон, где Агриппа рыдала над телом живой Яны.
– Да, девка молодая!– отмахнулся я.– Машина сбила на пешеходном переходе. Еле в морге собрали…Вон, и колени торчат!– кивнул я на не влезшие в гроб стройные ножки Красовской.
– Люди нынче мрут, как мухи…– заключил охранник, не обращая особого внимания на плачущую Агриппину. Видимо, в крематории такая картина была не редкость. Заглянул в какие-то свои бумажки.
– А говорили ветерана войны, старуху привезут?– нахмурился он, заметив неточность в своих записях.
– Да кто их знает! Сказали вези. Я и везу… Пусть начальство разбирается!
– И то верно,– согласился охранник,– вези ее ко второй печи. Там сейчас свободно…
Где находится вторая печь в этом комплексе зданий, я понятия не имел. Однако, согласно кивнул, заводя двигатель. Машина дернулась и заглохла. Черт…Ругнулся я про себя. Если выживу во всей этой истории, то обязательно сдам на права. Насколько жизнь облегчится.
– Помочь?– подозрительно прищурился вахтер, положив руку на кобуру.
– Нет! Это с непривычки…Я раньше на автобусе работал, на "Богдане", там коробка немного другая.
" Газель" дернулась, но покатилась за ворота. Я облегченно выдохнул. Плач Агриппы стих позади меня.
– Где тут вторая печь? – спросила она, перегнувшись через переднее сиденье.
– Кажется вот…
Ворота крематория были раскрыты настежь. У входа суетились несколько рабочих в серой униформе. При виде нашей машины они прекратили работу, выжидательно глядя на нас.
– Двое…– посчитал я, оглядываясь на вахтера, спрятавшегося обратно в свою будку от пронизывающего холодного мартовского ветра.– Сможешь их оглушить?
– Попробую…– кивнула Агриппина.
С большим трудом мне удалось припарковать свою "газель" под насмешливыми взглядами рабочих. Слегка заехал на тротуар, задев правым колесом мусорную урну.
– День добрый!– поздоровался я, выбираясь из машины.– Принимайте!
Споро и ловко рабочие вытащили из грузового отсека гроб с Красовской. Один из них ловко пробежался по рукам журналистки. проверяя пальцы на предмет колец и прочих украшений.
– Что вы делаете?– возмутилась Агриппина вполне естественно.
– На том свете золотишко девке не пригодится!– хмыкнул один из рабочих, с сожалением заправляя парчу. на Янке никаких украшений не было.
– Совсем молоденькая еще…– покачал головой второй, поднимая гроб двумя руками у изголовья.
– Нынче почти всех таких привозят!– согласился с ним мародер, скаля золотые зубы, вставленные, наверное, за счет обобранных покойников.– Одна молодежь пошла…
Мы с Агриппой переглянулись, но промолчали. В конце концов, они свое сейчас получат от ведьмы, когда зайдут внутрь крематория. Вдвоем рабочие потянули гроб с телом за дверь, несколько раз без ощутимого почтения приложив его о косяк.
– Вася, блин!– заорал мародер, чуть не уронив его.– Смотри куда идешь!
За ними мы аккуратно вступили в полутемное помещение крематория. Широкая комната представляла собой вытянутой прямоугольник, в стены которого были вмонтированы небольшие ящики, где хранился прах сожжённых людей. Возле многих дверей стояли вазы с цветами. Одна из них, усыпанная белыми лилиями, заинтересовала ведьму.
– Сейчас мы подключим оборудование,– пояснил рабочий, ставя гроб возле огромного агрегата, пышущего жаром,– камера немного прогреется и все…– он нелепо хихикнул, будто сказал, что-то смешное.– Желаете посмотреть на процесс?– поинтересовался он, намекая, что неплохо этот самый просмотр оплатить по отдельному тарифу.
– Естественно…– бросила Агриппа, двигаясь к ящику с урной, густо украшенному свежими белыми лилиями.
– Ну, а я подожду ее.– пояснил я рабочим,– докину до города! Все равно туда ехать!
Рабочие понимающе кивнули, ехидно ухмыляясь. Мол, баба видная, авось чего-то перепадет, и если не секс, то денег точно выделит не хило.
– Дворкин!– тихо позвала меня ведьма, раздвинув букеты лилии, стоявших в вазах у подножия стены.
Оглянувшись, рабочие не обращали на нас никакого внимания, растапливая печь, я быстро подошел к подруге. Слишком взволнованно она выглядела.
– Посмотри…
Холодный пот прошиб меня с ног до головы. Мурашки поползли по спине, заползая под куртку. Ящик с прахом, который заинтересовал Агриппину своей свежестью, был украшен широкой табличкой с позолоченными прописными буквами.
– Красовская Яна Викторовна…– прочитал я, не веря своим глазам.– Годы жизни…
Дата рождения совпадала с днем появления на свет моей подруги, а вот дата смерти стояла сегодняшняя. Чуть выше нее, располагался другой ящик, красной краской на нем было начерчено крупными буквами, уже знакомое: "Он жив!" и фамилия Митусова.
– Ты что-нибудь понимаешь?– дрожащим голосом спросила меня ведьма. Кажется, сейчас, именно сейчас ей было очень страшно. Руки дрожали, когда она попыталась откинуть упавшую на лоб прядь волос.
– Уже ни черта…– выдохнул , пытаясь унять занывшее сердце.
– Самая странная наша могила!– позади раздался голос одного из рабочих, заставив нас вздрогнуть. В практически пустом помещении он прозвучал оглушительно громко. – Наши старожилы говорят, что ее выкупили лет тридцать назад. Некий сумасшедший…Заказал табличку, но праха внутри никакого нет. Она пуста! И вот уже сколько лет, каждые выходные за ней приезжают и ухаживают, то женщины, то мужчины, цветы несут…Все богато одетые, в черных очках…
– Очках?– переспросила Агриппа дрожащим голосом.
– Ну да…И зимой, и летом…Блажь городская какая-то, наверное…– пожал плечами рабочий.– А может секта? Их нынче развелось пруд пруди. Самое смешное, знаете что? Что сумасшедший этот, вон выше этой могилки похоронен, так никто ему цветы не несет, только надпись эту жуткую красной краской обновляет и все…Место в крематории купил, а теперь на хрен никому не нужен…Секта одним словом…
Мы понимающе с ведьмой переглянулись. Ходить в черных очках и зимой и летом могли только тивитцы, Координаторы, ухаживающие за маяком в надежде, что придет время, и они все вернутся на землю. Только как тридцать лет назад, когда Яна еще в садик ходила, они могли знать, что человеком, который откроет им двери, наведет портал и активизирует маяки будет именно она? Что значит эта могила? неужели, еще тогда, в далеких восьмидесятых, Люцифер задумал очень хитрую и сложную комбинацию, участниками которой мы стали не случайно, а следуя разработанному дьяволом плану?
А с другой стороны почему бы и нет? Не зря говорят, что сатана хитер и коварен. И что для повелителя тьмы тридцать лет, когда он существует вечно? Всего лишь миг…
– А можно посмотреть поближе?– попросила рабочего колдунья.– Возможно, что для своей сестры я закажу нечто похожее…
– Да, пожалуйста,– кивнул рабочий,– только не затягивайте. Печь прогрелась почти…
Ведьма отодвинула вазы с лилиями далеко в сторону. Аромат свежих цветов кружил голову. Не обращая внимания уже на конспирацию, я помогал ей.
– Шестой маяк это место в крематории Митусова,– торопливо подметила Агриппа.
– Должен быть седьмой…– прошептал я, отодвигая чугунный котелок в сторону.– Но каков план! Как нас использовали!
– Я тебе говорила, Саш, что с Тьмой шутки плохи.
В самом низу таблички, заставленной изгородью из живых цветов, мы, наконец-то, увидели то, что искали…Крупными буквами традиционной красной краской, был отмечен последний седьмой маяк. Надпись гласила: " И душа ее станет тем маяком, что приведет нас к величию!"
– Дворкин…– прошептала потрясенно ведьма.– Это ужасно!
– Они все рассчитали наперед…
– Но как?– ошарашенно заморгала Агриппа.– Сколько всего надо было учесть, просчитать, сколько судеб людей скорректировать! А если бы вы с Яной не познакомились? Или мы с тобой? Если бы ты не владел магией? Или ты все же решил бы ее пожертвовать ради спасения миллиардов других людей? План бы дьявола провалился бы с треском! Магия не терпит столько "если"…
– Это было действительно нелегко!– голос, раздавшийся позади нас, стоящих на коленях перед могилой Красовской, был чуть хрипловатым, резал слух своими суровыми нотками. Я резко повернулся, готовый дать отпор любому, одновременно активируя свою магическую защиту, но передо мной стояла бледная Яна, каким-то непостижимым образом очнувшаяся и вылезшая из гроба, позади нее, чуть поодаль топтались двое рабочих крематория. – Ты упрямо не хотел жить, как все, Дворкин…– Яна – моя верная подруга говорила чужим, мужским, хрипловатым голосом, от которого мурашки бежали по спине.– От того тебя было трудно просчитать! Лишь благодаря Координаторам ты шел туда, куда они тебя направляли…
Я поднял глаза на Красовскую, замершую с ехидной улыбкой напротив меня, скрестив руки на груди. В ее глазах пылал огонь, адское пламя, как и у всех жителей планеты Тивит – почитателей дьявола.
Вдвоем мы с Агриппой попятились, вжавшись в стену крематория. Мысли о сопротивлении, даже не возникло. Страх парализовал нашу волю и все наши умения.
– Есть еще несколько минут…– Яна повернула голову на часы, висящие над огромной растопленной печью.– Если желаете, то я расскажу вам, как нам удалось все это провернуть?
Мысль о том, что я идиот, и все вокруг меня были правы, когда уверяли, что надо пожертвовать Красовской, ради спасения миллиардов, поразила меня. Силы оставили. Я сполз медленно по стене, с замурованными урнами, понимая, что все кончено. Не получится даже красиво погибнуть. На слишком сильного соперника я замахнулся. Сильного и расчетливого…
– Говори…– выдавил из себя я, чувствуя, как рядом дрожит испуганная ведьма, осознавая, что наши дни сочтены.
29
Харьков 2019
«День последний»
– Люди добры, сострадательны и честны, немногие, но большинства из вас именно такие…– принялась рассуждать Красовская, меряя шагами широкое помещение крематория.– А от того, вы легко внушаемы, предсказуемы и управляемы. Именно на этих постулатах и зиждился мой план, который я задумал давным-давно, когда не только вас не было на свете, но и человечество обитало в самом, что ни на есть раю. При всем при этом человек – существо алчное, злобное и мстительное, что тоже самостоятельности ему не прибавляет. Оценив это, я сделал так, чтобы Митусов оставил маяки, а Яне нужно было их всего лишь активировать. Но как помочь обычной девушке, не владеющей магией сделать все, что мне надо? Только лишь с отчаянными друзьями, готовыми рискнуть всем, ради дружбы. И так появились вы…Мне не составило труда предсказать появление среди миллиона харьковчан тебя, Дворкин – человека честного, но далекого от магии, обладающего очень сильными задатками мага, ценящего настоящего дружбу и напичканного идеалами до самого мозга. Для этого пришлось вовлечь тебя в историю с зеркалом. Ты помнишь старика Вышицкого? Дверь где-то в глубине крематория скрипнула и вошел высокий статный мужчина – точная копия того самого ученого, лелеющего мечту о вечной жизни и затянувшего меня в мир Зазеркалья. Именно с него началась наша длинная история. Глаза мужчины пылали тем самым огнем, который плескался и в зрачках Красовской. Ты клюнул на приманку! И попал в удивительный мир, полный магии и чудес. Познакомился-таки с Красовской, и я понемногу начал вас обоих подводить к финалу моей большой игры. Печати с Междумирья были сорваны, когда ты освободил ведьм из заточения, вернул обратно на землю, доказав тем самым, что мое возвращение с Тивита вполне возможно. По сути, ты воспользовался тем же, что и сейчас…Маяком была статуя Бутуса, а Ковен вернулся через портал, наведенный по его координатам. Как же я радовался твоим успехам, Дворкин! Только представь, Инквизиция ставила Печати, пыталась всю свою историю остановить мое возвращение на Землю, а ты все испортил им, свои упрямством, верой в дружбу и любовь, дав возможность мне начать работу по активации порталов. Бутус!– коротко позвала Яна, или я это уже была не Яна, а существо, сидящее внутри нее.
Небольшого роста уродливый карлик выступил из-за колонны, злобно оскалившись. Шутливо поклонился, поймав на себе ошарашенный взгляд Агриппины, громко ойкнувшей рядом, вжавшись в меня всем телом. Даже на таком расстоянии, я ощущал, как ведьма дрожит, как осиновый лист. Ей было страшно! Главе Ковена, самой искусной ведьме было страшно! Чего уж говорить обо мне. Я был раздавлен, опозорен. Оказалось, что все эти несколько лет мною играли. Переставляли, как фигуру в шахматах, направляя туда, куда хотел игрок, а я и был рад стараться…
– Необходимо было заставить тебя поверить в свое предназначение, в твою непоколебимую волю, в способность одному принимать важные решения. Иначе в самый ответственный момент ты подвел бы меня…Для этого я подкинул тебе "Книгу Судеб". Забавно было наблюдать, как в тебе формируется ложное понимание того, что ты можешь быть сам хозяином своей жизни.
В здание крематория вошел Славик Заславский, с горящими огнем глазами и нехорошей улыбкой вурдалака.
– Слава…– прошептал я, осознав, что мною вертели и крутили, как хотели Координаторы – слуги сатаны, а я своими действиями лишь ускорял его приход.
– История в "Белом лебеде" лишь способствовала вашему с Яной сближению. Мне нужно было сделать так, чтобы ты если не влюбился в нее, то хотя бы подружился так, чтобы быть готовым за нее умереть. Лишь рождение твоей дочери спутало мне все карты. Я слегка растерялся. Она – очень сильная! Дать ей вырасти в могущественную волшебницу было бы с моей стороны непозволительной роскошью. И я начала действовать! Мне всего лишь надо было навести Красовскую на это квартиру, показать на дневник и.…– журналистка улыбнулась. Это была не ее милая головокружительная улыбка, от которой мужская половина города Харькова сходила с ума. Нет! От этого злобного оскала пробирал ледяной холодок.
– А можно лишь один вопрос?– уточнил я, отстраняя Агриппу.– Ты все это время сидел в Яне?
– Нет, конечно!– рассмеялся некто внутри моей подруги.– Меня и сейчас тут нет…Когда мой план вышел на финальную стадию, то я посчитал нужным, что пускать все на самотек никак нельзя. Красовская могла взбрыкнуть, ты неожиданно убить ее, а на карту было поставлено слишком многое…Слишком…Рисковать было нельзя!
– И вы забрали ее на Тивит, чтобы оказаться внутри нее…– прошептала пораженно ведьма рядом со мной.
– Верно…– рассмеялось нечто внутри подруги.– Ты всегда была умнее всех своих подруг вместе взятых! Потому-то и осталась в живых…Хотя изначально у меня был план уничтожить вас троих.
– Мы тоже были частью вашего плана?– удивилась колдунья.
– А то! Одной из главных, я бы сказал…Вы сняли печати с междумирья, то, чего мне нельзя было сделать, чтобы не вызвать подозрений. Это раз! И вы дали силу Дворкину, магию, чтобы он смог провести Яну ко всем маякам – это два. Вы – ключевые элементы игры.
– Значит все это время ты сидел внутри нее?– зло проговорил я, цедя каждое слово, не сводя глаз с бывшей подруги.
– Ну, нет…Скорее я наблюдаю за вами, находясь на Тивите глазами Красовской через сложный аркан заклинания. Она для меня, как транслятор. Это было так умилительно, когда ты ее пришел ночью убивать,– рассмеялся Люцифер внутри моей подруги,– прости меня, Яна…Подушка…Полумрак…Придурок, тебя же могли посадить! И тогда все мои старания прошли прахом. Тридцать пять лет работы коту под хвост…Но, что-то мы с вами заболтались, пора открывать два последних маяка и наводить портал,– Красовская кинула быстрый взгляд на часы, показывающие почти полдень.
– Постой!– окликнул я подругу, шагающую к стене крематория, на которой был последний маяк с надписью Митусова "Он жив".– Два вопроса! Последних…
Красовская остановилась на половину дороги и посмотрела на меня. Вдвоем с Агриппиной мы перегораживали ей путь к урнам с прахом.
– Хорошо… Великие знания – великие печали, как говорил кто-то из ваших земных философов. Говори…– он чувствовал себя победителем и мог позволить себе поиграть с нами, как кошка с мышкой. Его план удался! Несколько тысяч лет он мечтал об этом, пока не появился я и не пустил его в наш мир.
– Яна еще жива?– чуть дрогнувшим голосом спросил я, отступая чуть назад и утягивая за собой Агриппину.
– Пока еще да…– кивнул Люцифер.– мне нужно ее тело, чтобы закончить начатое. Она служит моими руками и ногами в этом мире, дает силу для заклинания трансляции. Но, как только я открою шестой портал, она умрет…
– Потому что она и есть седьмой маяк…– понятливо прошептала Агриппина.
– Не буду нахваливать ваш интеллект, Агриппа, лишний раз…– шутливо поклонилась Красовская.– Какой второй вопрос? Поверь, у меня очень мало времени. Это для вас прошло несколько лет, а я ждал этого тысячелетия…
– Почему именно мы с Яной?– уточнил я, пятясь назад и отталкивая за собой Агриппину.
– Признаюсь честно…Ты попался совершенно случайно, а вот Красовская…Она родилась в необходимых числах, связанных с астрологией. если и объяснять, то долго и нудно. Поверь, Дворкин, когда я открою последний маяк, у нас с тобой будет целая вечность об этом поговорить…– Яна рассмеялась неживым, чужим смехом, резанувшим по ушам.
– Не будет…– прошептал я, прикрывая глаза.
– Что?– переспросил дьявол, словно не расслышав, но я уже не обращал на него никакого внимания, громко и четко повторяя про себя один и тот же текст, заученный наизусть несколько дней назад:
– Господи, Боже Великий, Царю безначальный, пошли Архангела Твоего Михаила на помощь рабам твоим Александру, Агриппине и Яне. Защити, Архангеле, нас от всяких врагов, видимых и невидимых. О, Господень Великий Архангеле Михаиле! Демонов сокрушитель, запрети всем врагам, борющимся со мной, и сотвори их яко выцы, и смири их злобные сердца, и сокруши их, яко прах перед лицом ветра. О, Господень Великий Архангеле Михаиле! Шестикрылый первый и Воевода Небесных Сил – Херувимов и Серафимов, буди нам помощник во всех бедах, скорбях, в печалях, в пустыни и на морях тихое пристанище. О, Господень Великий Архангел Михаиле! Избави нас от всякия прелести диявольския , егда услышь нас, грешных, молящихся Тебе, и призывающих имя Твое Святое. Святой Архистратиг Божий Михаил, молниеносным мечом Твоим отжени от мене духа лукавого, искушающего и томящего мя. Аминь!
С последним словом моей молитвы потолок крематория пошел крупными глубокими трещинами. Раздался оглушительный треск и часть его рухнула прямо на пол, подняв облако серой строительной пыли, совсем недалеко от нас с Агриппиной, пораженно замершей рядом со мной, до крови вцепившуюся в мою ладонь. Острые камни посекли мое лицо, руки, но я не сумел закрыть глаза, не захотел, чувствуя, как по коже побежали мурашки, а внутри разгорается что-то благостное, теплое, настоящее, святое… Мне мгновенно стало легче, словно я сбросил с себя тяжелый груз ответственности, переложив его на более могучие плечи.
– Не может быть…– прошептала ошарашенно Яна мужским голосом. Ринулась к ящику с прахом, но не успела. Через разрушенный потолок полился яркий золотистый свет. Стоявшая подле сатаны свита, Вышицкий, Заславский и Бутус ,отчаянно завизжали, едва луч коснулся их кожи, покрывшейся огромными водянистыми волдырями. Их выворачивало наизнанку. Лица становились все больше похожи на ужасные маски, а тела на скрюченные мумии, высохшие под напором этого потока.
– Не-ет!– заорала Красовская, бросившись вперед к ящикам с прахом , рассмотрев в лучах света высокую фигуру с широкими крыльями за спиной, кажется, это был мужчина. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, только меч в руках глухо потрескивал яркими синими молниями. В левой руке у него была полупрозрачная сфера.
– Дворкин…кто это?– пересохшими губами спросила Агриппина, рухнув на пол. склонив голову перед величием Архистратига.
– Это он! Спасибо, Господи!– прошептал я, а потом сфера в руках Архангела Михаила взорвалась. Свет погас. И я потерял сознание.
30
Харьков 2019
«День третий, плавно переходящий в четвертый.
Воспоминание»
Тело наполнилось головокружительной легкостью. Меня подхватило что-то невесомое, подняло вверх, наполнив сердце каким-то добром и теплотой. Голова закружилась от избытка чувств, и я выпустил из своих рук мокрую от волнения ладонь Агриппины. Я полностью погрузился в ярко желтый свет, наполнивший меня до кончиков волос, окунулся в него, ощутив всю красоту и бесконечность представленного мне волшебства. Это было непохоже ни на что ранее виданное мною в жизни. Какой-то фонтан эмоций, идей и воспоминаний, самым ярким из которых была встреча, случившаяся на третий день наших поисков.
Я снова, будто со стороны, увидел все произошедшее, переосмыслив все в который раз. Пустой балкон, кресло-качалка и чашка остывшего кофе на подоконнике. Сигарета почти дотлела до фильтра, я потянулся за новой, но пачка упала на пол, утянув за собой широкое махровое банное полотенце, постиранное Эльвирой Олеговной еще с утра, но по ее всегдашней привычке еще неубранное в шкаф, сваленное горой на окне до лучших времен.
– Вот черт!– ругнулся я, поправляя сползшее белье, в поисках пачки сигарет.
– На ночь я бы не советовал бы вам, Александр Сергеевич его поминать!– раздался у меня над головой чей-то голос. Я испуганно вздрогнул, отшатнулся, рассмотрев сидевшую на распахнутом балконном окне небольшую фигуру бородатого мужчины. Он беспечно тряс ногами в воздухе, напевая что-то еле слышно на незнакомом мне языке.
Я растерянно огляделся по сторонам. Как он попал сюда? Дверь на балкон была закрыта. Да и пройти надо было через всю квартиру незамеченным, чтобы попасть сюда. А за занавеской мирно посапывала Светка, по-детски подложив ладошки под голову, свернувшись калачиком, укрытая одеялом. В коридоре горел свет, там еще бродила моя полуночная теща, засыпающая почти под утро, винившая во всем проклятую старческую бессонницу, не задумываясь, что сама приучила к этому организм, смотря телевизор почти до самых предрассветных сумерек. Нет…Появиться как обычные люди на балконе он не мог…А значит…
Выглянул на полянку перед домом. Второй этаж…Никаких лестниц, веревок или других приспособлений для скалолазания не видно, а забраться сюда мог без снаряжения специального только маг. Значит передо мной волшебник! Сделал я вывод, да и вид у него, больше, чем странный…Одет в какую-то хламиду до колен, наподобие узбекского халата, лицо открытое, улыбчивое.
– Кто вы?– спросил я, немного успокоившись. Хотел бы, в конце концов, незваный гость на меня напасть, непременно напал бы раньше, когда я искал на полу в впотьмах упавшие сигареты, будучи совершенно беззащитным.
– А это столь важно?– улыбнулся мужчина, проведя широкой крепкой ладонью по бороде. Краем глаза я успел заметить, что руки у него вовсе не белоручки, видели они и тяжелую работу, и мозоли, да и сам неизвестный не смотрелся "маменькиным сыночком".
– Ну, если находитесь в моей квартире, то это, как минимум существенно…– кивнул я, устраиваясь рядом с ним, закуривая сигарету. Неизвестный скривился и поморщился. Видимо, не выносил запаха сигаретного дыма. Поделом ему, хмыкнул я. Ни я же к нему домой заявился без приглашения?
– Ох, уж эти дьявольские штучки,– проговорил он, отгоняя клубы дыма,– прости, Господи. И чего вы в этой гадости находите? Только травите себя ею…
– Так все же кто вы?– напомнил я о своем вопросе, заметив, что гость пытается тактично увильнуть в сторону.
– Называете меня Михаил или Михаэль, как вам удобней…
– И зачем, Михаил, вы явились в столь поздний час на мой балкон?– улыбнулся я, пытаясь просканировать своим внутренним зрением гостя. Попытался и отшатнулся, потому как, кроме огромной силы, исходящей от него, я не видел больше ничего, лишь яркий свет, окутывавший его с голов до ног, словно кокон. В этом свете таилась такая мощь, которую я не наблюдал еще ни у кого из живущих в этом мире. Она была всепоглощающа и одновременно отзывалась теплом, словно парное молоко. В этой силе хотелось купаться, наслаждаться покоем и светом, тонув в лучах, исходящих от гостя. Михаил терпеливо дождался, пока я осмотрю его полностью.