2028

— Рассказывай

Я рассказал. Всё. Как стояли, как смотрели, как я сказал эту дурацкую фразу про территорию, как они ушли.

Степаныч выслушал молча. Не перебивал. Потом откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и заговорил.

— Волки — они умные, — сказал он. — И к территории привязаны жёстко. Мы для них — чужаки. Мы вторглись. Но они не дураки, чтобы нападать без нужды. Человек для них — опасность. Ружьё, топор… они чуют.

Он помолчал.

— Если бы ты побежал — они бы погнались. Инстинкт сработал бы. Если бы испугался, запах страха почуяли — напали бы. Если бы пошёл вперёд, на их территорию — тоже. А ты… ты просто стоял. И ушёл. Не к ним — от них.

— Я не специально, — признался я. — Просто замер. Не мог двинуться.

— Вот и хорошо, — кивнул Степаныч. — Значит, инстинкт сам сработал правильный.

Он замолчал. Посмотрел в окно, будто видел там что-то, чего я не замечал.

— Теперь за дровами ходи в другую сторону, — сказал он наконец. — И ружьё всегда держи наготове. Это «Ласт колл» от вожака, нарушишь — не простят.

Я кивнул.

С тех пор наши дни закрутились в монотонную воронку. Каждый следующий день был похож на предыдущий, как две капли воды. Проснулся — затопил печь — позавтракал — пошёл за дровами — пообедал — сходил за льдом — поужинал — спать. И всё по новой.

За исключением того, что за дровами мы теперь ходили в другую сторону. Туда, где не было волчьего следа. Туда, где вожак не стоял на страже.

Иногда, по ночам, я слышал вой. Он доносился издалека, с той стороны, где мы больше не ходили. Я лежал в кровати, смотрел в потолок и думал: они там. Им хорошо. У них своя жизнь, своя охота, свои законы. Мы им не мешаем — они нам. Паритет. Негласное соглашение, которое я не собирался нарушать.

В середине февраля, одним погожим утром — солнце светило, снег искрился, даже птицы как будто повеселели, я вышел из своей комнаты и застал Степаныча за столом.

Он сидел с листком бумаги и ручкой. Обычной шариковой, синей, той самой, которую мы нашли в лодке ещё летом и которая до сих пор писала, хотя, казалось бы, чернила должны были давно кончиться. Он выглядел загруженным. Нахмуренным. Таким я его видел редко — обычно он или ворчал, или молчал, или работал. А тут сидел, что-то писал, потом зачёркивал, писал снова.

— Доброе утро! — сказал я бодро, подсаживаясь к столу. — Тоже решил стать книгописом? «Записки ворчуна»? Шедевр, я уверен. Бестселлер будущего.

Я пошутил, чтобы разрядить обстановку. Но Степаныч не улыбнулся. Даже не повёл бровью.

— Всё шутишь… — выдохнул он, откладывая ручку.

— А что не так? — я перестал улыбаться. — Что случилось?

Он помолчал. Потёр переносицу — у него была привычка так делать, когда он собирался с мыслями.

— Консервов, круп, да в целом… еды осталось от силы на месяц-полтора, — сказал он.

Спокойно. Буднично. Как будто сказал, что на улице идёт снег.

Я замер. Переваривал информацию.

— На месяц-полтора? — переспросил я.

— Ну, может, на два-три, если экономить как проклятые. Но это уже не экономия, это голодание.

Я посмотрел в окно. Февраль. До весны ещё месяц, а то и полтора. Март в этих местах — это не весна. Это тот же февраль, только с капелью по настроению. Река вскроется не раньше апреля. Грибы, ягоды — и вовсе летом.

— До весны дотянем же, — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. — А там грибы, ягоды, проклятая рыба… свой огород, в конце концов. Посадим картошку, вырастет. Не впервой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.