Элизабет де Морель. Тайны улиц Москвы

В кроссовке что-то мешалось, я присела на скамейку и сняв обувь сунула руку внутрь, оказалось маленькая резинка для волос упала в него, и я случайно вынесла её. Сидя в руках с резинкой и в одном кроссовке я пыталась понять, что ж мне делать дальше. Можно конечно поговорить с её женихом, но не думаю, что он расскажет что-то интересное. Что же делать?

Я закрыла глаза пытаясь собраться с мыслями.

– Иди к нам, – услышала я шепот нескольких голосов. – Иди к нам.

От неожиданности я открыла глаза и осмотрелась. Никого, лишь серый котенок потянулся на другой скамейки и лег на другой бок. Я опять закрыла глаза прислушиваясь.

– Иди к нам, – опять позвал кто-то.

Я увидела Таню, она вернулась откуда-то и разувалась в коридоре, а её кто-то все звал.

– Иди к нам, – шептали голоса.

Она словно пыталась заглушить эти голоса и включила музыку.

– Иди к нам – снова шептали они словно не рядом, а прямо в голове. Я старалась ничего не пропустить и не потерять видение.

Таня прошла в ванну и включила воду, даже не стала её регулировать, а просто на полную повернула один из вентилей. Когда воды набралась половина, она залезла в воду в чем была, прямо в одежде, шортах и футболке. Вода забурлила, и я увидела серые скользкие руки в тине, которые прижали девушку к ванне она пыталась вдохнуть воздух, но они вцепились и не отпускали пока она не утонула. От увиденного мне стало тошно, что за существо способно так появится в ванной, и что это за голоса?

Да и что это вообще за ведение? Да к многих вампиров есть дары, не уже ли это мой? Но в чем он тогда заключается? И чем активировался? Мой взгляд упал на руки, я всё еще держала резинку для волос. Так значит для активации нужна вещь человека. Но ведь я столько вещей держала в руках за свою жизнь. Думай, думай. Она умерла. Вещь умершего человека?! А почему я видела именно этот момент? Момент её смерти. Может я именного его только и могу видеть? Но почему я только сейчас об этом даре узнала? Наверное, потому что все вещи у меня всегда были новые, а значит и владельцев, умерших у них не было.

Я снова закрыла глаза и смотрела снова этот фильм с трагичным концом, пытаясь заметить что-то еще. Примерно 10 мин с момента как она приходит в квартиру и до её смерти. Я смотрела снова и снова. И вот на 5 разе я заметила отражение в стекле, девушка с белыми волосами и в белом, хотя скорее грязно белом, и выглядела она не совсем как обычный человек. Я просмотрела еще раз уже ожидая появления этого отражения в зеркале. Так и есть, она с серым оттенком, и словно в ней нет ни капли жизни, бледный губы, даже глаза какие-то не такие, словно выцвели от воды. Но кто она?

Я вернулась домой, надо срочно найти эту девушку. И это «к нам» … Что оно значило? Девушка же стояла одна. Где только её искать? В Третьяковку она ходила. Ну что ж. Тоже схожу. Но уже завтра. Все эти расспросы и видения затянулись до самого вечера.

На следующий день перед самым открытием музея я уже стояла у Третьяковки, множество статуй, как и всегда окружали здание, весь парк был уставлен все возможными существами. Я узнала где найти картину, которая меня интересовала, но когда я её увидела то застыла, открыв рот от изумления. На заднем фоне, облокотившись на дерево была та самая девушка, которую я видела в зеркальном отражении. Я стала рассматривать дальше всех русалок, и не удержавшись взвизгнула, увидев Таню. Она была на переднем плане и смотрела задумчивым взглядом в небо, словно мечтала о чем-то.

Как это возможно? Как человек умерший несколько дней назад мог оказаться на этой картине? Да и я же смотрела картину в интернете, там были другие лица. Что здесь происходит? Ну да лица не совсем четко прорисованы, но они поменялись, и я это вижу. И что сделать чтоб больше никто не пострадал от этой картины? Ведь с таким я еще не сталкивалась.

Я простояла весь день смотря на неё и думая, что с неё делать.

– Прекрасная и заворожительная картина, – раздался голос за моей спиной. Я развернулась, передо мной стоял молодой мужчина, судя по бейджику на груди он здесь работал. В брюках и белой рубашке с внешностью подходящей любому лорду давних времен и с таким же величием в осанке и каждом жесте. – А еще она мистическая.

– Мистическая?

– Да. Я часто на неё смотрю. Вы посмеетесь надо мной, но порой лица девушек меняются. Особенно часто летом. Словно новые русалки появляются в их рядах.

– Вы, наверное, шутите?

– Нет. Если хотите могу показать фото этой картины годовалой давности. И вы сами убедитесь. Хотя все твердят что я на ней помешался.

– Но если ты прав, то почему остальные не видят разницы?

– Может это чары русалок, – произнес он шепотом.

– Но ведь картина всегда висит тут. Не уже ли кроме тебя никто не заметил этого бы? Ну а если это чары, то почему не действуют на тебя?

– Может из-за моих глаз? Один из них не настоящий. Стеклянный. Несчастный случай в детстве.

– Мне жаль.

– Всё хорошо. Я жив, а на том дереве и правда были вкусные яблоки, за которыми я лез, – он улыбнулся. И опять я заметила, что он больше похож на аристократа, чем на обычного работника музея. Представила его лезущего за яблоками и не сдержалась от улыбки. – Да, да. Я был еще тем сорванцом и лазил за яблоками на соседском участке.

Мы уже оба рассмеялись. Такой жизнерадостный и внимательный.

– А где же берет картина новых русалок? – решила я вернутся к теме, которая меня волновала.

– Ну все же знают, что русалкой можно стать, утопившись от несчастной любви.

Не сходится. Таня собиралась замуж по любви, или что-то не так?

– А еще как-то можно?

– Не знаю. Хочешь к ним?

– Нет. Мне и тут хорошо. Но если я расскажу ты мне, не поверишь.

– Но ты же веришь мне что лица меняются?

– Верю.

– Так может и я тебе поверю. Но музей закрывается, так что я с удовольствием выслушаю твой рассказ уже за его пределами. И подальше от ушей русалок.

Мы вышли из музея вместе, пройдя весь парк с его множеством тропинок и велодорожек мы вышли к широкой улице, напротив через дорогу было кафе, в которое мы и зашли. Мы сели за свободный столик и заказали кофе.