Непредвиденные последствия, или Месть шамана

— Мне нужно посоветоваться с моей партнёршей, — наконец сказал он.

— Да, конечно, пожалуйста. Посоветуйтесь. Вот вам номер моего мобильного, — бизнесмен протянул артисту свою визитку. — Звоните сразу, как надумаете. Только прошу вас, не затягивайте с решением. Растение, которое меня интересует, уже привезено, и оно ждёт вас.

Сапрыкин поднялся со своего места и, не прощаясь, вышел из гримёрной…

— Ну и чего этот сноб от тебя хотел? — спросила Вероника, когда Капустин уселся к ней за столик в ресторане. Она пригубила из бокала красное вино и пододвинула в сторону мужчины ресторанное меню.

— Не поверишь, — улыбнулся Григорий, — предложил мне работу в своей оранжерее. — Артист не стал заглядывать в меню, с которым ознакомился ещё вчера, а подозвав официанта, заказал несколько знакомых блюд. Услышав такую неожиданную новость, Вероника резко прекратила пить и замерла, удивлённо уставившись на собеседника поверх бокала. — Он хочет, чтобы я вырастил ему необычное растение, — ответил Капустин на её вопросительный взгляд.

— Ерунда какая-то, — фыркнула женщина и одним глотком допила оставшееся вино. Поставив пустой бокал на стол, она добавила: — И при чём тут ты? Он что, не может себе найти нормального садовника?

— Ему нужен человек с такими способностями, как у меня, — терпеливо пояснил Григорий.

— Всё равно не понимаю… Где ты и где растения… Ты же, кроме укропа в салате, ничего больше из ботаники не знаешь…

— Я ему сказал почти то же самое. Но он предложил мне вот это, — Капустин достал из кармана смятый блокнотный листок с шестизначной цифрой, написанной рукой бизнесмена. — Плюс миллион, когда работа будет окончена, — добавил он.

Женщина некоторое время переводила взгляд с листочка на Григория и обратно, потом с сомнением в голосе спросила:

— И что, ты согласился?

— Ещё нет. Сказал, что подумаю.

По интонации, с какой были произнесены эти слова, Самохина поняла, что Капустин уже всё решил для себя.

— А как же наше шоу? Что будет с нашими концертами?

— Шоу… — глаза собеседника задумчиво устремились куда-то вдаль. — О нём я как раз и подумал в первую очередь. Ты же видишь, что мы всё время топчемся на одном месте и никак не можем вырваться из замкнутого круга… Давай просто сделаем перерыв с выступлениями, подсобираем деньжат, а потом сделаем грандиозное шоу. Такое, о котором мы с тобой мечтали все эти годы.

Пока подошедший официант расставлял на столе принесённые им блюда, Капустин молча следил за его манипуляциями. «Не хватает чёткости в движениях», — сделал он профессиональный вывод, беря в руки нож и вилку. А в следующее мгновение артист уже забыл про всё. Он с жадностью принялся поглощать антрекот с гратеном дофинуа1, заедая всё это салатом из овощей и запивая красным вином. Вероника без аппетита съела свой салат (она никогда на ночь не употребляла тяжёлую пищу) и выпила ещё один бокал вина.

— А что будет со мной? — наконец грустно произнесла она, отодвигая в сторону пустую тарелку.

— А что с тобой? — не понял её вопроса Григорий.

— Ну, что всё это время буду делать я?

— Будешь временно домохозяйкой. Раз такое дело, то снимем нормальную квартиру, будешь заниматься хозяйством…

— Да я же умру от скуки…

— Ника, ну что ты капризничаешь? — попытался урезонить женщину Капустин. — Это же не на всю жизнь. Я приложу все свои способности, чтобы управиться как можно быстрее. Ну, если хочешь — найдёшь себе на это время какое-нибудь занятие… А хочешь, я поговорю с Сапрыкиным, может, он и тебе предложит какую-нибудь работёнку. Я думаю, он не только концертный зал имеет, скорее всего, у него есть и другие заведения, в которых может понадобиться хороший администратор.

— Не нравится он мне… Ты же лучше меня видел, что это за человек…

— Мне он тоже не нравится, а что делать? Да, у него не всё благополучно с совестью, и его мечты кажутся немного странноватыми… Но главное, что я не ощутил какой-либо угрозы в мой, точнее в наш адрес. А интуиция меня до сих пор не подводила.

— Да, уж, не подводила… Только с тобой почему-то постоянно происходят какие-нибудь неприятности… — скептически заметила Вероника, после чего робко предложила: — Гриша, может, ну его… Может, всё же синица в руке лучше?..

— Чем утка под кроватью? — беспечно хмыкнул Капустин, ещё не подозревая, насколько близко к истине окажутся его слова.

2

Июль 2019 года

Когда Григорий Михайлович подошёл к дому, в котором они с Вероникой снимали двухкомнатную квартиру, его светлая футболка была почти полностью мокрой от пота. Остановившись под козырьком у дверей подъезда, чтобы отдышаться перед подъёмом на второй этаж, он ещё раз, по привычке взглянул на циферблат часов. Соскользнув с циферблата, взгляд Капустина упёрся в диковинное растение, которое буквально сегодня, пока он был на работе, появилось на клумбе, разбитой жильцами рядом с домом. Все растения на ней за последние дни сильно пожелтели, а некоторые цветы просто засохли. Лишь листва этого кустарника, своим видом напоминающего большого кота, была сочна и насыщена зелёными оттенками. К сожалению, такие необычные кусты, по форме напоминающие либо животное, либо птицу, раскинувшую в стороны крылья, с некоторых пор стали довольно частым явлением в Новопруднинске. Они то и дело появлялись в самых разнообразных и зачастую совсем не подходящих для жизни растений местах. Эти необычные растения очень походили на грубо выполненную топиарную2 фигуру. Вот только энергетика, исходившая от них, которую Капустин в силу своих способностей ощущал очень хорошо, была очень неприятной и тяжёлой. От таких произведений искусства, если их вообще можно было так назвать, веяло неприятным могильным холодком. В большинстве случаев замысловатые кустарники, появившиеся в течение ночи прямо посреди тротуара, даже не успев пустить корни, в тот же день беспощадно убирались дворниками или другими коммунальными службами. Те же растения, что «вырастали» где-нибудь меж других кустов или на клумбах, порой так и продолжали существовать. Поначалу это явление вызвало ажиотаж и среди населения, и среди прессы. Существовало множество версий о том, откуда берутся эти диковинные растения. Однако вразумительного ответа так никто и не дал, а потому, не прошло и недели, как люди практически перестали обращать на них внимание.

Григорий тоже видел такие фигуры уже много раз, однако сейчас почему-то не мог оторвать свой взгляд от этого злополучного куста. Вдруг, несмотря на абсолютно безветренную погоду, мелкие листочки куста-кота зашевелились, а в голове у мужчины послышался неприятный хрипловатый смех, а затем и голос.

— Хе-хе-хе… — мерзкий смешок напоминал скорее кашель простывшего старика. — Скоро, дружок, мы будем встречаться с тобой везде.

Услышав этот дьявольский голос, Капустин скривился, словно от зубной боли. По телу, несмотря на жару, пробежал лёгкий озноб. Ему показалось, будто на него сейчас вылили ведро холодной воды.

— Тварь, — едва слышно пробормотал он, упёршись спиной в горячую металлическую дверь подъезда. — Бездушная тварь… — Звучавший в голове голос, вовсе не был слуховой галлюцинацией или бредом из-за изнуряющей жары. Капустин слышал его уже много раз, вот только это происходило всегда в одном единственном месте. — Ну, что ты на него уставился, будто в первый раз такое видишь? — одёрнул себя артист. — Давай же, поторапливайся, идиот, а то и с тобой тоже самое будет…

Всё ещё не в силах оторвать взгляда от растения, мужчина нащупал рукой на стене щиток с кнопками и практически наугад нажал нужные цифры. Щёлкнул замок, послышался уже порядком поднадоевший за время проживания в этом доме сигнал, оповещающий, что можно входить. Резко развернувшись, Григорий Михайлович рванул на себя дверь и, чуть ли не прыжком заскочив в подъезд, тут же её захлопнул. Здесь было немного прохладнее, но всё равно душно. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, словно птица, попавшая в неволю и пытающаяся вырваться наружу. «Спокойно, нечего так волноваться, — мысленно успокаивал себя Капустин. — Чего ты дёргаешься, словно впервые увидел такую штуковину? Ну, подумаешь, ещё один куст появился…» Мужчина медленно начал подниматься на второй этаж. В пятиэтажных хрущёвках, лифт, к сожалению, не был предусмотрен, поэтому он, придерживая правой рукой то место, где судорожно вибрировало сердце, левой держался за перила, помогая себе продвигаться вверх. «Жадность, Гришенька, никого до добра не доводила, — укорял он себя. — Не позарился бы на большие бабки, сидел бы сейчас в каком-нибудь кабачке под кондиционером да попивал холодное пивко».

При воспоминании о прохладном напитке, во рту Григория Михайловича появилась густая вязкая слюна. С трудом проглотив эту липкую субстанцию, непослушными пальцами он достал из кармана ключ. Некоторое время ему понадобилось на то, чтобы унять дрожь в руке.

— Чёрт, да успокойся же ты, в конце-то концов… — шёпотом прикрикнул на себя Капустин. Наконец, попав ключом в замочную скважину, он открыл замок и вошёл в квартиру.

За несколько месяцев до описываемых событий

Поскольку в Новопруднинске артистам пришлось задержаться на неопределённый срок, то, посовещавшись, они решили снять в этом городе квартиру. Договорившись, что этим займётся Вероника, Капустин вызвал к гостинице такси. Водитель отвёз его по адресу, который ему дал Сапрыкин. Расплатившись по счётчику, артист вышел из автомобиля и слегка поёжился от внезапно налетевшего холодного ветерка. На календаре была ранняя весна. Погода пока не спешила баловать жителей Новопруднинска теплом, и на улицах ещё местами лежал снег. На обочинах дорог виднелись небольшие сугробы, которые навалили за зиму снегоуборочные машины. Григорий ещё с юности не любил носить шапки и даже сейчас, когда голова была гладко выбрита, не отказался от своего нездорового пунктика. Капустин уже хотел было поднять воротник своего демисезонного пальто, но потом передумал делать и это. Ему очень не хотелось в первый день предстать перед работодателем этаким субтильным мерзляком. Артист осмотрелся по сторонам. Дом, где жил бизнесмен, находился почти на окраине города. Судя по всему, это был какой-то элитный посёлок, так как, глядя на преобладающие здесь коттеджи, все его жители были вовсе не бедными людьми. Рядом с массивной металлической калиткой, возле которой Капустина высадил таксист, висела табличка: «Улица Ломоносова, дом 44». Именно здесь и проживал Сапрыкин. За высоким забором, возведенным из красного облицовочного кирпича, возвышался красивый двухэтажный особняк, покрытый современным кровельным материалом грязно-фиолетового цвета. Прямоугольная площадка возле ворот и калитки, выложенная тротуарной плиткой, в отличие от дороги, была сухой. Видимо, снег здесь убирали регулярно, и начинающее днём пригревать весеннее солнце уже успело её подсушить. Григорий подошёл к массивной калитке и нажал на кнопку звонка. Почти сразу в динамике, укрытом в нише забора, раздался мужской голос:

— Вы по какому вопросу?

Голос принадлежал явно не Сапрыкину, поэтому Капустин ответил:

— Мне нужен Евгений Иванович.

— Как ваша фамилия?

— Капустин.

— Проходите, — послышалось из динамика, и калитка, щелкнув замком, отворилась. С правой стороны от входа находилось небольшое каменное строение с большим окном, занимающим почти всю стену. За стеклом сидел молодой мужчина лет тридцати в темном костюме и галстуке. Цепким, профессиональным взглядом он изучающе смотрел на Григория. «Секьюрити», — хмыкнул про себя артист, вспомнив модное в нынешние времена словечко. Сейчас практически у каждого мало-мальски поднявшегося бизнесмена непременно должна быть охрана. И зачастую она была нужна не столько для прямого назначения, сколько для престижа, так сказать, чтобы не упасть в грязь лицом перед своими партнёрами по бизнесу. Не успел Капустин сделать несколько шагов в сторону дома по выложенной тротуарной плиткой дорожке, как на невысоком крыльце увидел появившегося там хозяина дома. Сегодня Евгений Иванович был одет по-домашнему: в тёплый вязаный свитер под самое горло и широкие серые брюки. На ногах были лёгкие фирменные кроссовки.

— Вы приехали как раз к оговоренному времени, — вместо приветствия произнёс он, и его губы едва заметно растянулись в неприятной улыбке. Артист вновь невольно поёжился. Бывают такие люди, у которых даже улыбка не вызывает у собеседника ничего, кроме чувства отвращения. — Это похвально. Не люблю, знаете ли, необязательных людей. — Сапрыкин спустился с крыльца и, не подав руки, коротко добавил: — пойдёмте.

— Я старался, — запоздало ответил Капустин в спину своему новому работодателю. То, что панибратства здесь не будет, он понял с первых минут пребывания в этом месте. «Кесарю — кесарево», — подумал он уже про себя.

Бизнесмен, немного сутулясь на прохладном ветру, торопливо зашагал куда-то в сторону. Когда мужчины в сопровождении ещё одного охранника, появившегося неизвестно откуда и представлявшего почти точную копию того, что сидел в будке у ворот, повернули за угол дома, перед Капустиным возникло ещё одно строение. Оно почти вплотную прилегало к особняку, оставляя между строениями лишь небольшой промежуток в полтора метра. «Оранжерея», — сообразил артист. Догадаться было не трудно, так как это было довольно высокое здание, стены которого состояли практически из одних окон. Его покатая крыша тоже была стеклянной. В отличие от ещё блёклых весенних красок, царивших в городе, сквозь прозрачные стены оранжереи даже издали можно было увидеть невероятное буйство зелёной растительности.

У самой двери, примыкавшей к оранжерее небольшой пристройки и служившей обычным тамбуром, Евгений Иванович на несколько мгновений задержался. Бизнесмен бросил на Капустина взгляд, в котором тот безошибочно прочёл предвкушение чего-то очень приятного и желанного. Затем он решительно толкнул дверь и вошёл внутрь. Мужчины быстро миновали небольшой ярко освещённый коридор и вошли в оранжерею. Григорий никогда не был в тропиках, но сейчас явно ощутил, что именно так они и выглядят и именно такой там климат. Воздух в оранжерее был тёплым и влажным, и, чтобы не вспотеть, артист сразу расстегнул пуговицы на своём пальто. Охранник, войдя в помещение следом за ним, прикрыл дверь и замер у входа, точно восковая фигура, заложив руки за спину. Сапрыкин с Капустиным двинулись дальше по широкой дорожке. В оранжерее всё было устроено так, чтобы максимально походило на первозданный природный ландшафт. Из-за естественной растительности и различных декоративных фишек, не было видно ни горшков, в которых росли растения, ни полок, на которых они стояли. Даже дорожка, по которой продвигались мужчины, была вымощена не обычной тротуарной плиткой, а диким камнем.

Григорий не без интереса рассматривал окружающую его флору, удивляясь и поражаясь, насколько изобретательна бывает природа, сотворившая такие уникальные вещи. Всё пространство оранжереи было занято разнообразными растениями, кое-где располагавшимися в несколько ярусов. Вверх, до самого потолка помещения, вдоль стеклянных стен росли: то переплетаясь, то разбегаясь в разные стороны, всевозможные лианы. В некоторых местах своей листвой они почти скрывали стены оранжереи, и человеку, впервые попавшему сюда, казалось, что он действительно находится в самом центре диких тропических джунглей. Единственное, что в корне отличало этот искусственно созданный уголок природы от натурального, так это отсутствие животного мира. Иногда Григорий смотрел по телевизору канал «Дискавери» и знал, как богата и разнообразна тропическая фауна. Поэтому он шёл за хозяином оранжереи, без устали вертя головой во все стороны, надеясь увидеть кроме растений хоть одну диковинную зверушку. Ему так и казалось, что прямо сейчас из густой листвы какой-нибудь лианы появится голова обезьяны или из ветвей раскидистого куста выпорхнет, удивляя своей расцветкой, огромный попугай. Мелькала в голове артиста и более жутковатая мысль: а не выползет ли из-за одной из многочисленных кадок с растениями ядовитая гадюка? Однако сколько ни присматривался Капустин, кроме мелких мошек и мух, которых здесь действительно было очень много, никого не обнаружил.

Вдруг вдали между кустов всё же мелькнуло что-то белое. Сапрыкин, тоже заметив это, остановился.

— Игнат Леонтьевич, — писклявым голосом громко крикнул он, глядя в ту сторону.

В ту же секунду над густой листвой каких-то невысоких растений появилась голова мужчины в белой бейсболке, повёрнутой козырьком назад. На вид ему было чуть больше пятидесяти лет, а под носом у него росли шикарные чёрные с проседью усы.

— Да, Евгений Иванович, — отозвался он, с некоторым трудом распрямляя спину. Его слегка прищуренные глазки уставились не на хозяина, а на незнакомца. Если бы не современная бейсболка, то Капустин мог бы с уверенностью сказать, что садовник очень даже смахивает на Иосифа Виссарионовича Сталина.

— Когда закончишь, зайди к Нэпу.

— Хорошо, — ответил мужчина и тут же вновь скрылся за стеллажами.

— Игнат Леонтьевич — мой садовник, — пояснил Капустину Сапрыкин, продолжив неспешное движение по оранжерее. — Вы будете вместе работать над моим питомцем. Кстати, я назвал его Нэпом. Это типа сокращённо от непентес. Вам не нужно будет каким-либо образом ухаживать за растением, всем этим будет заниматься Леонтич. Ваша задача будет состоять в другом. Об этом мы поговорим чуть позже.

Наконец, мужчины дошли до противоположного конца оранжереи и, свернув налево, Григорий увидел большую коробку, видимо, совсем недавно собранную из листов ДСП. Не смотря на кажущуюся хлипкость строения, при ближайшем рассмотрении конструкция оказалась довольно прочной и устойчивой. Со стороны дорожки в коробке имелась металлическая дверь, и когда Сапрыкин её открыл, Капустин увидел перед собой маленькую комнатку, освещённую лампами дневного света. В комнате находились: небольшой кожаный диванчик, компьютерный стол со всем необходимым оборудованием, стул с мягким сиденьем, а также множество книжных полок, большинство из которых были пустыми.

— Можете здесь раздеться, — хозяин оранжереи указал на прикреплённую к деревянной плите металлическую вешалку.

Капустин с удовольствием снял верхнюю одежду, так как уже начал покрываться потом. Повесив пальто, он поспешил за Сапрыкиным к противоположной от входа стене, в которой была ещё одна дверь. Второе помещение было более просторным и с такой же стеклянной крышей, как и у самой оранжереи. Сквозь неё попадало довольно много света из основного помещения, но, тем не менее, по бокам имелось ещё и искусственное освещение. В центре этой практически пустой комнаты, в красивой пластмассовой кадке росло какое-то небольшое растение с гладкими плотными листьями. На концах некоторых листочков имелись забавные отростки в виде загнутых наружу крючков. В целом ничего особенного в этом растении Григорий не обнаружил. Если бы он увидел его где-нибудь в другом месте, то, пожалуй, не обратил бы на него никакого внимания.

— А вот и ваш подопечный, — с нежностью произнёс Сапрыкин, глядя на этот невзрачный кустик с нескрываемым благоговением. — Непентес Раджа, один из видов непентесов, занесённых в Красную книгу. Мне его привезли прямо с индонезийского острова Калимантан. Малайцы этот остров ещё называют Борнео.

Капустин хотел было поинтересоваться о законности приобретения этого редкого растения, но благоразумно промолчал, оставив этот вопрос на совести хозяина оранжереи. В конце концов, за те деньги, которые обещал платить Сапрыкин, он готов был работать с чем угодно. Григорий ещё раз внимательно всмотрелся в цветок, чтобы понять, какой энергетикой он обладает, но так толком ничего и не ощутил. Видимо, растение было ещё слишком молодое, чтобы излучать во внешний мир какие-либо серьёзные эманации.

— Это ещё очень молодой непентес, — словно прочитав мысли артиста, произнёс Евгений Иванович. — Но Раджа — это один из самых больших видов, существующих на нашей планете. А вот какой именно величины он достигнет и что будет из себя представлять в конечной стадии своего развития, зависит уже не только от садовника, но и в не меньшей степени от вас. — Сапрыкин, наконец, оторвал влюблённый взгляд от растения и взглянул на собеседника. — Что ж, давайте вернёмся в ваш кабинет, и там определимся с вашими задачами.

— Вы говорите, что этот непентес вырастает очень большим, — обратился к хозяину оранжереи Григорий, выходя за ним в первую комнату. — Почему же тогда для него помещение такое маленькое?

— Это вы правильно заметили, — обернулся к нему Сапрыкин. — Конечно, в этой комнатушке ему со временем станет очень тесно. Но это его временное жильё. Я уже начал строить с обратной стороны оранжереи ещё одно помещение, предназначенное специально для Нэпа. Когда оно будет готово, его перенесут туда. И да, — мужчина остановился у компьютерного стола, — не нужно никому рассказывать о том, сколько я собираюсь вам платить за работу. Пусть это останется между нами, так сказать, нашим небольшим секретом.

— Хорошо, — пожал плечами Капустин, прикрывая за собой дверь.

— Для начала прочитайте вот это, — Сапрыкин взял лежащий на столе пластиковый файл с вложенным в него листом бумаги и протянул Григорию. Как оказалось, это был отпечатанный на принтере договор. Капустин бегло пробежал глазами по строчкам документа, после чего поднял вопросительный взгляд на своего работодателя. — Если вас всё устраивает, сказал тот, — то подпишите. Прошу обратить особое внимание на пункт о запрете курения на территории оранжереи. Наказывать буду строго, так что подумайте, может быть, будет лучше, если вы вообще бросите эту пагубную привычку.

— Хорошо, я подумаю об этом, — без особого энтузиазма произнёс артист.

На столе, кроме компьютерных принадлежностей и принтера, предусмотрительно стоял стаканчик с вложенными в него ручками разных цветов, простыми карандашами и толстым чёрным маркером. Рядом лежала нераспечатанная пачка офисной бумаги для принтера. Григорий взял из стаканчика первую попавшуюся ручку и, вынув документ из файла, подписал его своей размашистой подписью. Её он тоже придумал и отработал уже давно, как раз для тех времён, когда толпы поклонников будут осаждать его повсюду с целью получить долгожданный автограф.

— Можно? — в проёме двери показалась голова садовника.

— Входи, — отозвался Сапрыкин, усаживаясь на диванчик. — Знакомьтесь, — предложил он мужчинам.

— Мельников, Игнат Леонтьевич, — отрекомендовался садовник, снимая синюю матерчатую перчатку, изрядно выпачканную в грязи, и протягивая руку Капустину. Кисть у него была маленькая, впрочем, как и его рост. Там, в оранжерее, мужчина показался Григорию гораздо выше. «Видимо тогда он стоял на какой-то подставке», — предположил артист.

— Капустин Григорий Михайлович, — в свою очередь представился он.

— Это тот самый фокусник, о котором я тебе говорил, — прокомментировал Евгений Иванович. Капустин едва заметно скривился. Ему никогда не нравилось слово «фокусник». Сам себя он всегда позиционировал как иллюзионист. После слов Сапрыкина, садовник ещё больше сощурил глаза и ещё раз окинул взглядом крепкую фигуру своего нового коллеги. — Между прочим, чтобы ты знал, — непринуждённо перейдя на «ты», обратился хозяин оранжереи к Григорию, — Леонтич ко мне не с улицы пришёл, он у нас кандидат биологических наук!

Теперь уже Капустин сверху вниз оценивающе взглянул на мужчину. В отличие от Сапрыкина, садовник ему сразу понравился. Бывают и такие люди, к которым, ещё даже не начав общаться, уже начинаешь испытывать симпатию. Когда хозяин оранжереи с пафосом произнёс учёную степень садовника, в лице Леонтьевича ничего не изменилось. Как экстрасенс, Григорий очень хорошо разбирался в людях, поэтому был доволен, что в напарники ему достался не какой-нибудь деревенский мужик или сноб от науки, а вполне нормальный человек. В это время в кармане у Евгения Ивановича завибрировал мобильник. Он достал телефон, взглянул на дисплей и, сбросив вызов, сказал:

— Ладно, о деталях мы ещё с вами поговорим… Ты, Михалыч, пока осваивайся, пообщайся с Леонтичем, почитай литературку… — Сапрыкин кивнул на книжные полки. — А мне пока, нужно на время удалиться. Бизнес требует моего вмешательства.

Забрав со стола подписанный Капустиным документ, он свернул его трубочкой и вышел из помещения. На некоторое время в комнатушке воцарилась тишина. Григорий ещё раз, только теперь немного внимательнее, пробежался взглядом по корешкам книг, стоящих на полках. Это была литература, связанная исключительно с растениями. На нескольких брошюрах он прочёл уже знакомое название «Непентес». Садовник терпеливо дожидался, пока его новый коллега закончит осмотр, а когда тот, наконец, оторвал взгляд от книг, предложил: