Имперский союз: В царствование императора Николая Павловича. Разминка перед боем. Британский вояж

Мальбрук в поход собрался

Вернувшись поздним вечером домой, Шумилин долго размышлял над тем, чему он оказался свидетелем в квартире своего школьного друга. Его весьма заинтриговала возможность побывать в прошлом и своими глазами увидеть Петербург XIX века.

Дело в том, что еще во время службы в милиции, в свободное от розыска разных мазуриков время, он увлеченно штудировал историческую литературу, пытаясь разобраться в хитросплетениях событий далекого прошлого России. Пытаться понять, что же все-таки происходило в России и за ее пределами, было для него не менее увлекательным занятием, чем раскрыть самое запутанное преступление. К пенсии у него собралась довольно большая библиотека, в которой имелись книги по истории, сборники документов, мемуары военных и политических деятелей.

Поэтому бывший опер принял открытие школьного друга как подарок судьбы. По старой привычке он решил составить план грядущей разведывательной вылазки в прошлое.

Прежде всего, надо было соответствующим образом экипироваться. Это значило, что надо не только добыть одежду того времени, но и придумать соответствующую легенду на случай различных непредвиденных ситуаций.

И еще – брать или не брать с собой оружие? А если брать, то какое именно? Вариантов было несколько. Можно взять «Сайгу» и травматик. Но карабин трудно спрятать под одеждой, а если его носить открыто, то необычное для того времени оружие привлечет ненужное внимание. Травматик же на какое-то время сможет вывести из строя оппонента, но против тогдашнего кремневого пистолета, «Оса» или «Макарыч» не потянут. Как быть?

Конечно, можно попытаться нелегально добыть боевой ствол. Для отставного опера задача достаточно простая. Но случись что, и незарегистрированное оружие может отправить своего владельца не в прошлое, а в места, где люди валят лес и любуются северным сиянием. Такой вариант Александра не устраивал.

Другое дело – создать тайник, или еще лучше – постоянную базу в прошлом. Тогда оружие будет находиться вне юрисдикции российских правоохранительных органов. Над этим стоило подумать. И Шумилин сделал пометку в рабочем блокноте.

Теперь насчет того, что можно было приобрести легально. Например, бронежилеты. Хороший броник скрытого ношения потянет на несколько десятков тысяч рублей. Деньги немалые. Конечно, Тоха может подкинуть грошей на парочку бронежилетов, но в дальнейшем надо будет покумекать насчет дополнительных источников финансирования. И Шумилин опять зачиркал ручкой по странице блокнота.

Теперь о базе. Ее надо создавать. Лучше всего завести в Петербурге какой-нибудь бизнес. Или, как говорили в те времена, дело. А еще лучше – приобрести недвижимость. Надо порыться в своих архивах и узнать, как это лучше сделать… Но опять все упирается в деньги. Причем не наши родные рубли и даже не заморские баксы. Надо раздобыть деньги того времени. В рабочем блокноте Шумилина появилась еще одна строчка.

А теперь о главном – для чего все это? Как любят говорить гаишники, «Если вы хотите перейти улицу, то прежде всего подумайте – а надо ли ее вообще переходить?» Путешествовать во времени лишь для удовлетворения собственного любопытства? Или для того, чтобы сделать что-либо полезное России?

Например, расстроить дуэль Лермонтова и Мартынова. Она состоится в Пятигорске на будущий год, а зимой 1840–1841 годов поэт будет в Петербурге… И Александр снова взялся за ручку.

Возможно мягкое вмешательство извне и в политические вопросы. Но для этого необходимо найти «доступ к телу». По мемуарам и документам того времени Александр был осведомлен о том, что император Николай I был недоверчивым и скрытным человеком. К нему было трудно подобрать ключик.

Но не был и тупым ретроградом, каким любили его изображать и в советской, и в российской либеральной исторической литературе. Николай Павлович чутко реагировал на информацию, поступавшую из самых различных источников. У него была привычка лично вникать во все, что вызывало интерес и являлось из ряда вон выходящим. Значит, надо найти подходы ко двору царя. Для этого есть несколько вариантов, над которыми стоит подумать.

А поводы для вмешательства во внешнюю политику были. К примеру, в 1841 году Российско-американская компания продала свои владения в Калифорнии – Форт-Росс, который находился в сотне километров от нынешнего Сан-Франциско. Причем скорее даже не продали, а отдали даром, потому что покупатель недоплатил Российско-американской компании три четверти обещанной цены…

А через семь лет после продажи в тех местах, которые отошли недобросовестному приобретателю, было найдено золото, и началась знаменитая «Калифорнийская золотая лихорадка». И Александр опять сделал пометку в блокноте.

Так, мало-помалу его блокнот стал заполняться все новыми и новыми записями. Оказывается, нелегкое это дело – путешествовать во времени!

На следующий день он отправился к старой знакомой. Ольга Румянцева зарабатывала на жизнь тем, что шила костюмы для питерских театров и для реконструкторов, обожающих устраивать посиделки с выпивкой в старинном стиле. У нее-то он и хотел проконсультироваться по поводу моды того времени. Ну, и если повезет, заказать костюм для себя.

Ольга Валерьевна Румянцева была тридцатилетней, одинокой и бездетной. Вообще-то она в свое время закончила финансово-экономический институт. Но заниматься бумагами и сводить дебет с кредитом ей не хотелось. Скучно и неинтересно. Авантюрный характер часто толкал ее на разные экстравагантные поступки. Типа занятия йогой и каратэ.

Еще в юности Ольга обожала шить. Причем не сарафаны и халаты, а платья и костюмы, какие носили ее любимые герои исторических романов. Вскоре она могла вполне профессионально сшить фрак, вицмундир или кафтан. Особенно Ольга обожала тот период в истории России, когда жили и творили ее любимые Пушкин, Лермонтов, Гоголь Тургенев, Крылов и Жуковский. Поэтому лучшего специалиста в этой области Шумилин вряд ли смог бы найти.

Ольга Румянцева жила в старой однокомнатной квартире на Лиговке. Ее жилище напоминало одновременно и ателье, и костюмерную «Ленфильма». Повсюду на плечиках висели уже готовые или только начатые мужские и женские костюмы времен «Пиковой дамы» и «Героя нашего времени».

– Чем обязана твоему визиту? – кокетливо спросила Ольга после взаимных приветствий. – Если мне память не изменяет, последний раз мы виделись…

– Да… – задумчиво сказал Шумилин, – как быстро летит время…

– И не говори, – хозяйка легким движением смахнула со старинного венского стула какие-то лоскутки и маленькой ножкой в расшитой бисером туфельке подвинула его Александру, предлагая садиться.

– Спасибо, – поблагодарил тот. Присел, немного подумал, и перешел к делу:

– Ольга, не могла бы ты сшить несколько мужских костюмов, какие носили в начале 40-х годов XIX века?

– А зачем они тебе? Ты что, под старость лет в реконструкторы или ролевики решил податься? – подозрительно спросила его Ольга.

– Ну, что-то вроде этого, но не совсем, – довольно туманно ответил ей Александр. – Мы тут с приятелями решили снять любительский фильм о временах императора Николая Павловича. Хотим, чтобы все было натурально. Заплатим хорошо, не обидим. Но сделать все надо побыстрее… Так как, ты возьмешься?

– Гм, темнишь ты что-то, – ухмыльнулась Ольга, – ну, да ладно… «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы», – хозяйка процитировала Святое Писание.

– «Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги», – Александр ответил ей фразой из Екклезиаста. – Итак, с чего начнем? Что бы ты посоветовала сшить, для того чтобы внешне быть похожим на человека из того времени?

Ольга улыбнулась, и с видом маститого преподавателя начала лекцию:

– Что носили в начале 40-х годов XIX века? О женских костюмах разговор отдельный. А вот мужчины тогда выглядели весьма импозантно. Люди из приличного общества носили фраки и сюртуки. Цвет чаще всего был черный. К ним надевали темные брюки, а к цветным сюртукам – светлые гладкие и цветные клетчатые брюки.

Кстати, брюки тогда называли панталонами, – улыбнулась Ольга. – Панталоны держались на уже вошедших тогда в моду подтяжках, а внизу оканчивались штрипками, что позволяло избегать складок. Для мужского костюма использовали дорогостоящие шерстяные ткани. Бальные фраки шили из бархата, жилет – из разноцветной парчи.

Ну, а жилеты, галстуки и носовые платки были исключительно в клеточку. Впрочем, существовали и другие варианты. Например, у императора Николая Павловича была цивильная пара, которую он надевал в зарубежных вояжах. Так вот, как вспоминали современники, жилет императора был сплошь расшит синими цветочками. А что, – улыбнулась Ольга, – очень даже оригинально и креативно!

Вообще же пестрота в мужской одежде считается признаком дурного вкуса. Считалось, что это чисто дамские выверты. – Ольга заговорщицки подмигнула Александру. – Впрочем, сие не касалось тогдашней российской творческой интеллигенции. К примеру, Иван Сергеевич Тургенев носил синий фрак с золотыми пуговицами в виде львиных головок, серые клетчатые панталоны, белый жилет и цветной галстук.

Да, и еще вот о чем надо помнить, – Ольга взяла стоявшую в углу комнаты щегольскую трость с набалдашником, инкрустированным стразами, и ловко крутанула ее перед носом своего гостя, – запомни, в то время повсеместно носили трости. К примеру, если человек был в цилиндре и фраке, то без трости он просто не мог выйти из дома. Трости были разные – от простых деревянных палок до комбинированных устройств. В продаже были трости-палатки, трости-портсигары, трости-гамаки, трости с компасом и географической картой, трости с часами. Трости были тонкими с круглым набалдашником, толстые бамбуковые и деревянные – «бальзаковские».

А ты не смейся, – нахмурилась Ольга, увидев, как развеселился Шумилин, наблюдавший за ее экзерцициями с тростью, – это очень важно, как человек держит трость в руках. Бальзак говорил, что по тому, как вы держите трость, можно сделать выводы о вашем характере.

– А были трости-оружие? – поинтересовался Александр.

– Естественно, были, – ответила хозяйка дома и встала в фехтовальную позицию, уперла левую руку в бок, выставив трость, как рапиру, – трости служили ножнами для стилетов и даже шпаг. Массивную трость использовали как палицу.

И она снова стала махать тростью, словно Джеки Чан. Александр вспомнил, что помимо шитья костюмов Ольга умела еще кое-что. Например, съездить своей очаровательной ножкой противнику в челюсть.

– Да, вот еще что, – добавила Ольга, поставив, наконец, трость в угол и присев на изящную кушетку, – надо уметь правильно держать руки. На прогулке не занятые тростью и не поддерживающие даму руки закладывали в карманы редингота, сюртука или за спину.

Запомни еще, что в те годы, независимо от остроты зрения, было принято носить лорнет, лучше складной. Оправа могла быть изготовлена из золота, бронзы или панциря черепахи. Лорнет носили на цепочке на шее, закладывали его за вырез жилета или в горизонтальный карман на брюках чуть ниже пояса, или прикрепляли к пуговице фрака. На балу этот лорнет доставали, и кавалеры с его помощью разглядывали дам – «лорнировали».

– Впрочем, – с улыбкой заметила Ольга, – за слишком явное «лорнирование» девицы на балу или на спектакле, ее воздыхатель, если, конечно, таковой имелся, мог послать нахалу вызов на дуэль.

Примерно тогда же в моду стал входить монокль. Он мог быть как овальной, так и прямоугольной формы. Монокль носили на шнурке или цепочке, прикрепляя к верхней пуговице фрака или сюртука. Употребление этого прибора требовало немалого искусства. Полагалось, элегантно приподняв надбровье, «принять стекло», а затем небрежным движением выбросить его из глаза…

Ну, а люди пожилые и консервативные носили обычные очки в металлической – даже золотой, или роговой оправе – в зависимости от достатка.

Тогда же в моду вошли вышитые бисером кошельки и бисерные цепочки для часов. На бисерных цепочках носили часы в жилетных карманах. Концы не завязанного галстука – ах, если бы ты знал, сколько труда и умения требовалось его завязать по моде тридцатых годов! – вздохнула Ольга, – скалывали на груди булавками с жемчужиной, камеей или драгоценным камнем.

Последней «вольностью» для мужчин того времени были пуговицы на рубашках и жилете, которые делались либо из подлинных драгоценностей, либо из их имитации.

Впрочем, провинция была консервативной, и люди там донашивали костюмы, сшитые по моде предшествующего десятилетия. Особенно это касалось отставных военных. Они еще долго носили свои мундиры, «времен очаковских и покоренья Крыма».

Ну, что еще добавить? – задумалась Ольга. – Еще непременным атрибутом человека из общества были карманные часы. Их носили либо на короткой цепочке с брелоками, висящей из жилетного кармана, либо на длинной цепочке, которую надевали через голову.

– А что в те годы носили на голове? – поинтересовался Шумилин, машинально поглаживая свои редеющие волосы с довольно приличной уже плешью на макушке.

– Самым распространенным тогда головным убором был цилиндр, – ответила Ольга. – Он появился в восемнадцатом веке, и позже не раз менял цвет и форму. Существовал и складной цилиндр – шапокляк: на стальной пружинный каркас натягивался кусок шелковой материи. Особенно удобен он был в театре. Можно было сложить его и убрать под кресло.

А во второй четверти девятнадцатого столетия в моду вошла широкополая шляпа – боливар, названная в честь южноамериканского военного и политического деятеля Симона Боливара. Такая шляпа означала не просто головной убор – она указывала на либеральные взгляды ее владельца. Впрочем, боливары носили чаще всего люди молодые, фрондирующие, поэтому для твоего возраста он вряд ли подойдет.

– Да, – озадаченно промолвил Шумилин, – сложная эта наука – история костюма.

– А ты думал, – подмигнула ему Ольга, – но нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики! Итак, приступим. – Она взяла с полочки у швейной машины матерчатый метр и властным жестом указала гостю на коврик рядом с кушеткой.

Александр вздохнул, покорно снял пиджак и приступил к самой неприятной для него в жизни процедуре – снятию мерки для шитья костюма…

В 1840 году в России и не только

Российской империей вот уже пятнадцать лет правил император Николай I. Было ему тогда сорок четыре года. Государь был полон сил и здоровья. После восстания мятежных гвардейских полков на Сенатской площади, царь подозрительно посматривал на любые попытки вольнодумства, и строго карал всех смутьянов.

Для того в 1826 году при Императорской канцелярии было создано III отделение, своего рода тайная полиция. Штат ее был мизерным для такой огромной страны, как Российская империя – всего двадцать восемь человек. Правда, год назад к III отделению ЕИВ канцелярии присоединили Корпус жандармов. Причем оба управления, III отделение и Штаб Корпуса жандармов под главным ведением генерал-адъютанта графа Бенкендорфа, подчинялись генерал-майору Леонтию Дубельту. Но численность жандармов тоже была небольшой – чуть менее трех тысяч человек.

На Кавказе который год шла война с упрямыми горцами, поддерживаемыми Турцией и Великобританией. Шамиль, став имамом Дагестана и Чечни, начал готовится к долгой и бескомпромиссной войне с «неверными».

В царствование Николая I открываются новые учебные заведения, строятся фабрики и заводы. В 1837 году началось движение по первой в России железной дороге Петербург – Царское село. В 1839 году начались две важнейшие реформы Николая Павловича – Финансовая, которой руководил министр финансов Канкрин, и Крестьянская, проводимая министром государственных имуществ Киселевым.

В Британии же правила юная – всего двадцать один год – королева Виктория. Некоторое время у нее был бурный роман с цесаревичем Александром Николаевичем, который путешествовал по Европе в поисках невесты. Но брак между королевой и русским принцем не состоялся. Цесаревич Александр женился на гессенской принцессе Максимилиане Вильгельмине Августе – в крещении Марии Александровне. А королева Виктория вышла замуж за своего кузена, герцога Альберта Саксен-Кобург-Готского.

Британия, еще не ставшая империей, вела активную колониальную экспансию по всему миру. В феврале 1840 года она наложила свою тяжелую руку на Новую Зеландию. Солдаты в красных мундирах вломились в Афганистан, но в Парванском ущелье были разбиты воинственными пуштунами.

В Китае началась 1-я Опиумная война.

Во Франции правил «король-груша» – Луи-Филипп I, представитель Орлеанской ветви Бурбонов. Это был король банкиров, а не аристократов. Именно при нем французская армия вторглась в Алжир.

В Пруссии правил, точнее доживал свои последние дни король Фридрих Вильгельм III. Он умрет в июне 1840 года, и новым королем Пруссии станет его сын, тоже Фридрих Вильгельм, только под номером IV.

Будущая звезда германской внешней и внутренней политики Отто фон Бисмарк был еще совсем юнцом, и в своих померанских поместьях занимался повышением их доходности, не помышляя пока о карьере дипломата и государственного деятеля.

Австрийским императором был тогда Фердинанд I, страдающий эпилепсией и водянкой головного мозга. Он был недееспособен, и потому руководил всей внутренней и внешней политикой двуединой империи канцлер Меттерних. Это был ярый русофоб, и политика его целиком была нацелена на создание максимальных неприятностей Российской империи.

Италии как таковой еще не было, но созданная политэмигрантом Мадзини организация «Молодая Италия» уже готовила восстания против королей, герцогов и графов. Джузеппе Гарибальди в это время воевал в Южной Америке на стороне мятежных бразильских и уругвайских провинций.

Испанией формально управляла малолетняя наследница престола Изабелла II, а фактически – военные хунты, сменявшие друг друга.

В САСШ В 1840 году состоялись выборы, на которых Гаррисон и Тайлер от партии вигов выиграли у Ван Бьюрена и Джонсона от демократической партии. Причем Ван Бьюрена обвиняли в том, что экономика при нем пришла в упадок (отсюда прозвище Ван Бьюрена – Ван Руин, отruin – руина). Вице президентом при нем был Ричард Джонсон – убийца легендарного Текумзе – вождя индейцев шауни.

В общем, время было веселое…

Колдуй баба, колдуй дед…

Попрощавшись с друзьями, Антон снова внимательно осмотрел свое детище. Ему хотелось прикинуть – на что еще способна созданная им машина, и как с ее помощью перемещать крупногабаритные грузы.

Остаток вечера и половину ночи он провел за компьютером, просчитывая все возможные режимы работы агрегата. Прорисовывались кое-какие новые возможности. Кроме того, в голове у изобретателя возникла мысль сделать что-то вроде «времядетектора» – прибора, с помощью которого можно будет фиксировать работу портала. Такой прибор очень пригодился бы путешественникам во времени – с его помощью на расстоянии можно было обнаруживать место «пробоя» и находить к нему кратчайший путь.

«Времядетектор» Антон собрал на следующий день. Прибор получился компактным и внешне похожим на небольшой тестер. Включив на пару минут машину времени, Антон вышел на лестницу, и сразу же с его помощью засек работу портала. Похвалив самого себя, Антон спрятал прибор в дорожную сумку. Он собрался навестить старого приятеля по НИИ, который одно время вместе с ним работал по этому проекту.

Приятель жил в Кировске – райцентре Ленинградской области. Город этот расположен на берегу Невы, недалеко от Шлиссельбурга. Добраться до него можно было по трассе «Кола». На автомашине – всего ничего, если конечно, не угодишь на выезде из Питера в пробку.

Юрий Тихонов – так звали его знакомого, был рад встрече. Он был старым холостяком. С его помощью Антон сумел когда-то найти несколько интересных решений, которые теперь, когда проект доведен до ума, могли существенно повысить мощность машины времени. Естественно, Антон не стал раскрывать перед приятелем все карты, сказал лишь, что хотел бы воплотить в жизнь кое-что из задумок молодости. Но Юрий, покачав уже изрядно облысевшей головой, сказал, что на прежних проектах он давно поставил крест, и теперь у него другое увлечение – история.

А потом они сели пить чай, и Юрий с увлечением стал рассказывать Антону о достопримечательностях Шлиссельбурга и его окрестностей.

Как человек любознательный, Антон с удовольствием слушал друга. Тем более что тот рассказал кое-что весьма для него интересное. Особенно заинтриговало Антона сообщение об одном таинственном объекте на окраине Кировска, носящем название «Красные сосны». Юрий прочитал гостю отрывок из книги Михаила Пыляева «Петербург и его окрестности». Вот что там было написано.

«В верстах двенадцати от Шлиссельбурга находится одно из урочищ, известное по пребыванию здесь великого преобразователя России. Стоить оно невдалеке от Невы; на лужайке, посреди некогда густого соснового леса, название ему „Красные сосны“. Здесь останавливался Великий Петр на походе из Шлиссельбурга к Ниеншанцу; самые сосны, составлявшие круга, были посажены тогда солдатами на расчищенном месте для палатки Петра.

О Красных Соснах есть и древнейшие предания и даже одно легендарное, относящееся ко временам язычества. Древние финны совершали жертвоприношение своим богам Перкелю и Юмале в священных рощах. Под Красными Соснами, на высоком берегу Невы, и была такая священная роща; где чинится суд старшин; собиралось народное вече и приносились жертвы.

За несколько десятков лет тому назад Красные Сосны были обнесены забором, и одна из них росла посреди луга. Одинокую сосну тамошние жители признавали священным деревом. Кем была посажена эта сосна, предмет обожания? – предание не отвечает. Существует еще и другое предание, что на месте Красных Сосен, по водворении в земле финнов христианства, был сооружен храм – это подтверждает Павел, абовский епископ, который писал, что близь дороги в Нотебург, в лесу, находился монастырь.