Миллиардер по ту сторону. Он умер. Но советы остались

Небольшая договорённость с читателем

Прежде чем продолжить, автор считает нужным предупредить: все дальнейшие диалоги между Максом и Джоном ведутся на английском языке.

Однако, чтобы не перегружать русского читателя ломаным английским Макса, мысленными попытками вспомнить времена Present Perfect и сносками размером с диссертацию, автор берёт на себя смелость давать перевод реплик сразу на русский.

Да, при этом теряется часть языкового колорита.

Зато сохраняется читатель. А читатель нам ещё нужен живым и в здравом уме.

Глава 3. Все только начинается

Макс накинул старый свитер и пошёл на кухню, стараясь не делать резких движений – не потому, что боялся, а потому что утро и так уже пошло не по плану.

Призрак шёл следом.

Вернее, перемещался – без шагов, без звука, но почему-то строго по траектории Макса, как воспитанный гость, не желающий заглядывать в чужие комнаты без разрешения.

Кухня встретила их честно и без прикрас.

Маленький стол.

Две кружки.

Газовая плита, которую давно пора было отмыть.

Подоконник, заставленный банками с чем-то сушёным, подозрительно травяным и явно не из супермаркета.

Джон медленно огляделся.

– Скромно, – сказал он после паузы. – Но, по крайней мере, чисто. Это редкое сочетание.

– Я стараюсь, – буркнул Макс и полез в шкафчик. – Чай будешь?

– Чай? – Джон приподнял бровь. – Ты не пьёшь кофе?

– Не пью.

– Почему?

– Потому что хочу дожить до старости без тремора рук и ненависти к человечеству.

Джон усмехнулся.

– Смелая цель.

Макс достал чайник и налил воду.

– Это не обычный чай, – добавил он, будто оправдываясь. – Зверобой.

– Зверо… что?

– Трава такая.

– Конечно, – кивнул Джон. – В моей молодости люди тоже пили травы. Обычно потому, что другого выбора не было.

Макс бросил взгляд на банки.

– Мама собирала. Говорит, полезно для нервов.

– Сочувствую твоей матери, – сказал Джон, разглядывая подоконник. – Если она решила, что тебе это нужно.

Макс хмыкнул

Он поставил чайник, достал две кружки и автоматически поставил одну перед стулом, на котором… никто не сидел.

Он замер.

Посмотрел на кружку.

Потом на Джона.

– А ты вообще… – он замялся, – пьёшь?

– Иногда, – ответил тот. – Но не так, как ты предполагаешь.

– Отлично, – вздохнул Макс. – Тогда просто… символически.

Он налил чай.

Аромат зверобоя тут же заполнил кухню – тёплый, чуть горький, домашний.

Макс осторожно пододвинул кружку ближе к Джону.

– Вот.

Джон посмотрел на неё с интересом.

Потом протянул руку.

Рука прошла сквозь кружку.

Кружка, не встретив сопротивления реальности, накренилась, задела край стола и с глухим звуком упала на пол.

Чай разлился тёмной лужей.

Они оба посмотрели вниз.

– Ну… – сказал Макс после паузы. – По крайней мере, ковра нет.

– Ты очень спокойно реагируешь, – заметил Джон.

– Я просто устал удивляться, – ответил Макс. – И это мамин чай. Его у меня много. И если что, то она всё равно привезёт ещё.

Джон медленно перевёл взгляд от лужи к своей руке.

Он посмотрел на ладонь.

Сжал пальцы.

Разжал.

Потом повернулся к окну.

За стеклом медленно падал снег.

Крупный, тихий, почти ленивый.

Джон замер.

– Интересно… – произнёс он.

– Что? – спросил Макс, вытирая пол полотенцем.

– Снег, – сказал Джон. – Я давно его не видел.

Он посмотрел внимательнее.

– Где мы?

Макс выпрямился.

– В России.

Пауза.

– В России? – переспросил Джон.

– Да.

– Хм.

Джон снова посмотрел на снег.

Потом на кухню.

Потом на лужу от чая, которую Макс уже почти вытер.

– Значит, – медленно сказал он, – я прошёл сквозь кружку.

– Да.

– И не почувствовал ничего.

– Угу.

– И сейчас нахожусь в России, – продолжил он, – хотя не помню, чтобы планировал сюда поездку.

Макс пожал плечами.

– Жизнь вообще редко идёт по плану.

Джон усмехнулся.

Но улыбка вышла странной – не ироничной, а задумчивой.

Он снова посмотрел на свою руку.

– Любопытно, – сказал он тихо. – Похоже, я всё-таки мертв.

– Добро пожаловать к очевидному, – сказал Макс. – Чай будешь? Уже без кружки.

Джон не ответил сразу.

Потом поднял взгляд.

– Скажи, пожалуйста… – он замялся, что для него было необычно. – Когда я умер?

Макс посмотрел на него внимательно.

– Ты уверен, что хочешь это знать?

– Нет, – честно ответил Джон. – Но, полагаю, от этого вопроса уже не уйти.

Снег за окном продолжал падать.

Макс вытер лужу чая старым кухонным полотенцем, тем самым, которое уже давно числилось «для таких случаев», и бросил его сушиться на батарею. Призрак молча наблюдал за этим процессом с лёгким интересом, словно изучал неизвестный ему ритуал.

– Я, кажется, только что попытался напоить мёртвого человека, – сказал Макс задумчиво. – Если где-то есть рейтинг самых нелепых утр, моё сейчас уверенно в тройке лидеров.

– Ты не первый, – спокойно ответил старик. – И не последний.

Он подошёл к окну. За стеклом медленно падал снег – крупный, ленивый, безветренный. Такой снег падает не для спешки, а для созерцания.

– Это… красиво, – сказал он. – Где мы?

– Россия, – ответил Макс. – Урал. Не самый туристический открытка-вариант, но… как есть.

Призрак замер.

– Россия, – повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. – Любопытно. Я никогда здесь не был.

Он помолчал, потом вдруг посмотрел на Макса внимательнее.

– Ты сказал… мёртвого.

Макс напрягся.

– Ну… технически… да.

– Значит, – продолжил тот, всё ещё глядя в окно, – я всё-таки не дожил.

В его голосе не было трагедии. Скорее – деловой интерес человека, который проверяет итоги.

– Простите? – осторожно спросил Макс.

– Я планировал сто лет, – сказал Рокфеллер. – Это была красивая, круглая цифра. Удобная для подведения баланса.

Он повернулся.

– Скажи мне… когда я умер?

Макс сглотнул. Этот вопрос почему-то оказался тяжелее, чем призрак на кухне.

– В… – он запнулся, – в 1937 году.

– Месяц?

– Май.

– Число?

Макс удивлённо моргнул.

– Двадцать третье.

Рокфеллер медленно кивнул.

– Девяносто семь, – сказал он. – Значит, не хватило трёх лет.

Он задумался, словно прикидывая проценты упущенной прибыли.

– Обидно, – добавил он наконец. – Но не катастрофа.

Повисла пауза.

– А… – Макс почесал затылок, – вас… как хоронили?

Вопрос был неловкий. Из тех, которые в обычной жизни не задают. Но обычная жизнь, кажется, временно вышла из чата.

– Спокойно, – ответил Рокфеллер. – Без цирка.

– Без золотого гроба?

– Я бы этого не одобрил, – усмехнулся он. – Деньги должны работать. Даже после смерти – хотя бы в виде примера.

– Людей много было?

– Достаточно. Но я просил без пафоса. Похороны – это для живых, не для мёртвых.

Он сделал паузу.

– Где?

– Кливленд. Lake View Cemetery.

Рокфеллер кивнул ещё раз, уже удовлетворённо.

– Хорошее место. Тихое. Я его выбирал.

Он снова посмотрел в окно. Снег всё падал.

– Значит, – сказал он наконец, – я мёртв уже почти девяносто лет.

Макс невольно усмехнулся.

– Если вас утешит, вы всё ещё очень известны. Вас до сих пор вспоминают, изучают, ругают, цитируют.

– Это нормально, – ответил Рокфеллер. – Плохих забывают быстрее.

Он повернулся к Максу и впервые за всё утро улыбнулся – не призрачно, а почти по-человечески.

– Что ж, – сказал он. – Похоже, у меня осталось всего три года.

– В смысле? – не понял Макс.

– До ста, – пояснил Рокфеллер. – Я не люблю незакрытые цели.

Макс посмотрел на призрака. Потом на мокрое пятно на полу. Потом снова на призрака.

– Вы вообще понимаете, – сказал он тихо, – что это теперь моя проблема?

– Конечно, – спокойно ответил тот. – Именно поэтому я здесь.

Макс поставил на плиту сковородку. Яйца нашлись. Хлеб тоже. Мир, несмотря ни на что, позволял завтракать.

Это немного успокаивало.

Он нарочно делал всё медленно: разбил яйцо, посмотрел, как желток растекается, посолил. Включил вытяжку. Запах был самый обычный – домашний, утренний. Такой, каким пахнет жизнь, когда она ещё не окончательно съехала с рельс.

Рокфеллер стоял у стола и наблюдал.

– Ты продолжаешь есть, – заметил он.

– А что мне остаётся? – буркнул Макс. – Если перестану, это будет уже совсем подозрительно.

Он сел, откусил хлеб.

И тут зазвонил телефон.

Макс вздрогнул так, будто звонок был выстрелом.

Он посмотрел на экран.

Дима.

– Только этого не хватало… – прошептал он и, бросив быстрый взгляд на призрака, прижал телефон к уху.

– Ну что, магистр потусторонних наук, – бодро раздалось в трубке. – Как тебе вчерашний шабаш? Душу Рокфеллера в итоге вызвали или он в налоговой застрял?

Макс сглотнул.

– Нормально, – сказал он осторожно. – Поржали.

– Вот! Я же говорил.

– Угу.

– Медиум твоя – огонь. Как она там объясняла? Про прямую загрузку мыслей из астрала?

Макс машинально кивнул, забыв, что его не видят.

– Да, что-то такое.

Рокфеллер тем временем подошёл ближе. Он смотрел на телефон с неподдельным интересом, слегка наклонив голову.

– Ты сейчас разговариваешь… – сказал он тихо, – с кем-то отсутствующим в помещении?

Макс поднял палец, жестом прося тишины.

– Подожди, – прошипел он.

– Макс, ты там вообще жив? – продолжал Дима. – Ты какой-то… не такой.

– Я… завтрак готовлю, – быстро ответил Макс. – Всё нормально.

– Один?

– Один, – соврал он и тут же почувствовал себя идиотом.

– Ладно, – хмыкнул Дима. – Если вдруг начнёшь слышать голоса – звони. Я знаю отличного врача.

– Очень смешно, – сказал Макс и нажал «сбросить».

Он положил телефон на стол и выдохнул так, будто только что пересёк минное поле.

– Это было близко, – сказал он.

– Интересно, – произнёс Рокфеллер, глядя на устройство. – Что это?

– Телефон, – ответил Макс автоматически. – Смартфон.

– Он без проводов, – заметил Рокфеллер. – И ты говорил в него, а он отвечал.

– Да.

– Где собеседник?

– Не здесь.

– Как далеко?

– Километров… двадцать. Может больше.

Рокфеллер задумался.

– Значит, – медленно сказал он, – ты держишь в руке прибор, который передаёт голос человека на расстоянии, без проводов, мгновенно.

– Ну… да.

– И это доступно… каждому?

Макс пожал плечами.

– Почти. Даже мне.

Рокфеллер посмотрел на телефон так, будто перед ним лежал не кусок пластика, а слиток золота.

– В моё время, – сказал он тихо, – за такую возможность убивали бы.

– Сейчас тоже, – мрачно заметил Макс. – Просто поводы изменились.

Рокфеллер усмехнулся.

– Покажешь, как он работает?

Макс посмотрел на призрака, потом на яичницу, потом снова на телефон.

– Конечно, – сказал он. – Почему бы не показать мёртвому миллиардеру смартфон за пятнадцать тысяч рублей.

Он протянул устройство.

– Только аккуратно. Он… один.

– Не беспокойся, – ответил Рокфеллер. – Я всегда бережно относился к перспективным активам.

Макс невольно улыбнулся.

И вдруг понял: если призрак начинает интересоваться техникой – значит, дальше будет только интереснее.

Макс поставил ноутбук на стол и открыл крышку. Экран загорелся мягким светом.

Рокфеллер замер.

Не отступил, не удивился – именно замер, как человек, который инстинктивно понял: перед ним не игрушка.

– Это… продолжение телефона? – спросил он.

– Скорее, его старший брат, – ответил Макс. – Или мозг.

Он помедлил.

– Компьютер.

Экран загрузился. Значки, окна, курсор.

Рокфеллер наклонился ближе, хотя прекрасно видел – физическое расстояние для него уже не имело значения.

– Он считает? – спросил он.

– Да.

– Быстро?

– Быстрее любого человека.

– Ошибается?

– Только если человек ошибся раньше.

Рокфеллер кивнул. Это ему понравилось.

– Что он может?

Макс открыл таблицу.

– Вот, например, учёт. Доходы, расходы, прогнозы.

Он начал что-то печатать, и цифры послушно выстроились в столбцы.

Рокфеллер смотрел, не отрываясь.

– Сколько людей нужно, чтобы делать это вручную? – спросил он.

– Десятки. Иногда сотни.

– А здесь?

– Один.

Рокфеллер медленно выпрямился.

– Значит, – сказал он, – слабый человек с этим прибором становится сильнее сильного без него.

Макс усмехнулся.

– Ну… примерно так.

– Нет, – покачал головой Рокфеллер. – Не примерно. Именно так.

Он снова посмотрел на экран.

– А информация?

– Любая. Новости, рынки, исследования, данные. Всё здесь.

Макс открыл браузер, вбил запрос. Страница загрузилась мгновенно.

Рокфеллер прищурился.

– Это доступно… всем?

– Да.

– Тогда, – сказал он после паузы, – большинство людей снова бедны по собственной вине.

Макс вздрогнул. Фраза ударила неожиданно точно.

– Вы жестоки, – сказал он.

– Нет, – спокойно ответил Рокфеллер. – Я реалист.

Он помолчал.

– Ты сказал, что умеешь с этим работать?

– Когда-то, – ответил Макс. – Я программист. Был.

– Почему перестал?

Макс пожал плечами.

– Люди.

Рокфеллер посмотрел на него внимательно.

– Забавно, – сказал он. – Я построил империю именно потому, что научился терпеть людей.

Пауза.

– Но считал это самой дорогой частью бизнеса.

Он снова взглянул на компьютер.

– С таким инструментом, – тихо добавил он, – я бы стал опаснее, чем был.

Макс сглотнул.

– Для кого?

Рокфеллер посмотрел на него и впервые не улыбнулся.

– Для всех, кто медлит.

Как Рокфеллер воспринял бы криптовалюту (честно)

1. Биткоин его не испугал бы

Он видел:

– банковские паники,

– обвалы,

– пустые деньги,

– валюты без обеспечения.

Для него биткоин – не магия, а: деньги, основанные не на золоте и не на государстве, а на доверии к системе.

Это ему понятно.

2. Он бы мгновенно задал три вопроса:

– Кто выпускает?

– Кто контролирует?

– Кто отвечает?

И получив ответы:

«никто, никто и никто»

он бы замолчал.

А потом сказал что-то очень короткое и точное.

3. Его главная мысль

Рокфеллер не стал бы криптофанатом.

Он бы сказал:

– как инструмент – интересно,

– как основа богатства – опасно,

– как объект спекуляции – неизбежно.

И вот его ключевая фраза, почти гарантированная:

«Деньги без центра тяжести не падают – они рассыпаются.»

Макс открыл браузер.

– Это интернет, – сказал он. – Здесь… почти всё.

Рокфеллер смотрел, как страницы сменяют друг друга, как бегут цифры, графики, новости.

– Это рынки? – спросил он.

– Да. Фондовые. Акции, индексы.

– Они работают постоянно?

– Почти.

– Кто следит?

– Регуляторы. Государства. Банки.

Рокфеллер кивнул. Это было знакомо.

Макс открыл другой график – резкий, рваный.

– А это… – он замялся, – криптовалюта. Биткоин.

– Кто его выпускает? – сразу спросил Рокфеллер.

– Никто.

– Государство?

– Нет.

– Банк?

– Тоже нет.

Рокфеллер прищурился.

– Тогда кто отвечает, когда всё рушится?

– Никто, – честно сказал Макс.

Повисла пауза.

– Любопытно, – произнёс Рокфеллер наконец. – Очень удобно для тех, кто не хочет отвечать.

Он посмотрел на график, где цена то взлетала, то падала.

– Это не валюта, – сказал он. – Это вера.

Макс усмехнулся.

– Сейчас так про всё говорят.

– Нет, – покачал головой Рокфеллер. – Про всё так хотят, чтобы говорили.

Он сделал паузу.

– Вера хороша для церквей. Для рынков – опасна.

– Но люди зарабатывают, – возразил Макс.

– На чём?

– На росте.

– Значит, ждут, что следующий поверит сильнее.

Макс промолчал.

– Я видел это, – продолжил Рокфеллер. – Железные дороги. Телеграф. Нефть. Каждый раз одно и то же.

Он посмотрел на Макса.

– Разница в том, что тогда под пузырём был продукт.

– А здесь?

– Здесь – алгоритм и надежда.

Рокфеллер наклонился ближе к экрану.

– Это может существовать, – сказал он. – И будет.

– Но?

– Но я бы не стал строить на этом дом. Максимум – палатку.

Он выпрямился.

– Если ты хочешь заработать, – добавил он, – иди туда, где людям больно, скучно и необходимо.

– А крипта?

– Это место, где людям интересно.

Макс тихо рассмеялся.

– И что бы вы сделали?

– Я бы изучал.

– Инвестировали?

– Нет.

– Почему?

Рокфеллер посмотрел на него спокойно.

– Я никогда не вкладывался в то, что не могу контролировать.

Он перевёл взгляд обратно на экран.

– Но наблюдать – обязательно. Такие вещи редко исчезают без последствий.

Рокфеллер ещё какое-то время смотрел на экран, где графики продолжали жить своей нервной жизнью, потом медленно перевёл взгляд на Макса.

– А ты здесь кто? – спросил он.

Вопрос прозвучал спокойно. Без нажима. Почти рассеянно.

И именно поэтому он ударил сильнее любого обвинения.

– В смысле? – Макс попытался улыбнуться. – Пользователь?

– Нет, – покачал головой Рокфеллер. – На рынке не бывает «пользователей».

Он сделал паузу.

– Ты поставщик, посредник… или сырьё.

Макс нахмурился.

– Сырьё?

– Люди, которые не понимают своей роли, – ответил Рокфеллер, – всегда сырьё. Их время, внимание, деньги – перерабатывают другие.

Макс открыл рот, хотел возразить, но слов не нашёл.

– Ты работаешь? – спросил Рокфеллер.

– Да.

– На себя?

– Формально.

– Фактически?

– На… – Макс замялся, – заказчиков.

– Значит, ты продаёшь часы, – кивнул Рокфеллер. – Не систему. Не продукт. Часы.

Макс опустился на стул.

– Я не бедный, – сказал он. – Я… средний.

Рокфеллер чуть приподнял бровь.

– Средний – это бедный, который ещё не понял этого.

Макс поморщился.

– У меня есть образование. Навыки. Компьютер. Интернет.

– И?

– И этого недостаточно, – тихо сказал Макс.

Рокфеллер смотрел на него внимательно. Без осуждения. Как врач.

– Ты живёшь один, – сказал он.

– Да.

– У тебя нет долгов.

– Почти.

– У тебя есть время.

– Слишком много.

Рокфеллер кивнул.

– Это идеальная стартовая позиция, – сказал он.

– Для кого?

– Для человека, который готов взять ответственность.

Макс усмехнулся.

– Я сорок лет как готов.

– Нет, – мягко возразил Рокфеллер. – Ты сорок лет ждёшь разрешения.

Макс замер.

– Ты умный, – продолжил он. – Но ты не веришь, что имеешь право на результат.

– Я просто реалист.

– Нет. Ты – осторожный идеалист.

Рокфеллер сделал шаг вперёд.

– Ты веришь в ритуалы, – сказал он. – Потому что они не требуют решения.

– Это неправда.

– Правда. Они позволяют надеяться, не действуя.

Макс сжал пальцы.

– А вы? – спросил он резко. – Вы бы смогли сейчас? Без денег. Без связей.

Рокфеллер не ответил сразу.

– Я бы начал с того, – сказал он наконец, – что перестал бы считать себя маленьким.

Он посмотрел на Макса прямо.

– Ты не беден деньгами.

– Тогда чем?

– Правом на влияние.

В комнате стало тихо. Даже компьютер, казалось, работал осторожнее.

– А ты знаешь, что самое опасное? – добавил Рокфеллер.

– Что?

– Ты уже почти смирился.

Макс закрыл глаза.

И впервые за долгое время понял: это был не призрак, который пришёл его мучить.

Это был тот, кто увидел его насквозь.

Глава 4. Прогулка с миллиардером