Лунный князь. Легенда

Глава 6

 Сьент поднялся, едва в белесой предрассветной дымке начали таять звезды. Благой Кейен, к его досаде, уже тихо молился в уголке, и отвлекаться на разговоры не стал. А там и Ханна проснулась.

Небо было ясным, слава Сущему, лошади отдохнувшими, а настроение бодрое, предвкушающее встречу с беглым принцем уже к ночи.

Увы, благой паттер, жалея животинку, отказался сесть в одно седло с Гончаром, решил проводить гостей пешком. И Сьент из благородной вежливости спешился и вынужден был вести своего коня на поводу и месить грязь прохудившимися за долгий путь сапогами. Дарэйли форм Парк, конечно, никогда бы не допустил такого безобразия, как дырявая обувь хозяина, но бывший раб предпочел свободу, и бывший Верховный теперь безропотно вкушал все прелести осенней слякоти.

«Когда-то надо учиться и смирению», – думал он, тщетно ожидая возобновления столь важного разговора с Кейеном, оборванного вчерашним вечером на полуслове.

Совершенно здоровая и заметно похорошевшая Ханна, даже не заметившая, что во время сна лишилась оспин и конопушек на личике, ехала впереди на лошади, то и дело оглядываясь: не заблудилась ли она, не потерялись ли спутники? Ее распущенные по спине русые кудри, с таким же золотистым оттенком, как у Сьента, ослепительно сияли в свежерожденных лучах солнца.

Две пичуги, вившиеся вокруг Ханны, устроились на ее плечах, вызвав восторг девушки, а заодно своим щебетом заполнили ее уши. Увязавшийся за хозяином серый пес весело нарезал круги вокруг ее кобылки и лаем добавлял шума.

– Она похожа на светлую дарэйли, – улыбнулся благой паттер, понизив голос до шепота.

– Обычная селянка. Большинство юниц похожи на ангелов, потом либо пухнут от голода, либо жиреют от родов, – заметил Гончар, и, убедившись, что его спутница полностью увлечена игрой с птицами и собакой, добавил на языке высших: – Я обдумал твои слова, Кейен. Получается, Ионт стал искать спасения у вас, когда понял, что его владыка, которому он посвящал все жертвы и завоевания, отнял дары – неуязвимость, власть и прочее?

Старик кивнул, дополнив его догадку:

– А это, как ты понимаешь, означает только одно: лунный дьявол получил кровь первенца Ионта и воплотился. И мы его давным-давно прозевали!

– Поверить не могу! – Сьент замедлил шаг. – Гончарами проверены все женщины, которых Ионт… попользовал и оставил в живых: фаворитки, обслуга, случайные связи, даже его походные жертвы. О женах и не говорю.

– Но вы же не боги, Сьент, чтобы ведать абсолютно всё. Уверенность паттерата зиждется не только на косвенных признаках. Главное – о воплощении врага в нашем мире заговорил Эстаарх.

И Сьент окончательно распрощался с надеждой на лучшее. Горько вздохнул.

– Вы просили помощи у архетов?

– Это они у нас ее… потребовали. Так как воплощение богов не предусмотрено договором Трех миров, они ничего не могут сделать, даже обвинить Линнерилл в грязной игре. Никто не в ответе за деяния своих богов.

Сьент почти простонал:

– Значит, все было напрасно! Кейен, я вдребезги проиграл.

– Почему ты берешь всю вину на себя? Что ты и я могли сделать тогда, будучи совсем юнцами? А ты и сейчас все еще мальчишка, – он с улыбкой взглянул на столь молодое лицо ровесника, обрамленное золотистыми прядями выбившихся из хвоста волос.

Сьент в ответ мрачно глянул исподлобья.

– И ты подозреваешь, Кейен, что Райтегор – воплощение лунного дьявола? Не уверен. Гончары не могли допустить такого. За ритуалом призыва эйнеры наблюдал первый наставник Ионта, тогда он еще был в здравом уме. Да это и невозможно: дарэйли рождается по двое, и вопрос первенства весьма условен, ибо эйнеры не рожают. А Лунному дьяволу нужен именно первенец. Кстати, Ионт говорил вам, какую сущность призвал?

Старик качнул головой:

– Нет. Император признался на исповеди, что все пошло не так при призыве эйнеры, и он сам не знал, какая сущность в итоге вошла в тело императрицы. Его наставник тогда и сошел с ума, а у Ионта после были провалы в памяти. Это его и напугало так, что он сразу ринулся к нам.

– И они всё скрыли даже от Сферикала! – негодовал Гончар. – Столько времени потеряно! Ладно, бездна с ними. Эти двое уже расплатились. А ты-то почему молчал?

– Признаков-то никаких не было, кроме исповеди Ионта, а он… Сам знаешь, веры ему не было никакой. Его первенец, если это не кто-то из принцев, не найден даже вами. Но он существует. Таился где-то. Долго таился. И впервые заявил о себе три месяца назад. Помнишь эпидемии, выкосившие летом половину имперской столицы? В котлованах хоронили, столько было трупов. Вот тогда Эстаарх всполошился, и я отправился в Нертаиль. Смерти прекратились, как только юный принц вышел из Лабиринта. А теперь скажи мне, Гончар, будь Райтегор сущностью смерти, разве эпидемии кончились бы так внезапно?

– Он бы только усилил тот хаос, – признал Сьент.

– Вот то-то! Думаю, воплощение князя Тьмы отправило в Нертаиль нечто, что должно было встретить беглеца. Это нечто и шло по следам нашего мальчика. Пило жизни.

– Если оно не нападало на принца, то сопровождало и охраняло, – Гончар нахмурил брови. – Плохо. Это значит, что Райтегор, какова бы ни была его сущность – помощник князя Тьмы. И все опять приводит нас к плану Линнерилла по захвату нашего мира.

Старик покачал головой:

– Я не увидел в нем тьмы больше, чем в любом из ваших темных демонов. Но думаю, через него мы найдем воплотившегося дьявола. Что бы ни шло за нашим мальчиком по пятам, теперь это бродит вокруг замка, словно караулит его. Нехорошие дела стали тут твориться: скот мрет, люди пропадают, болезни опять же… и народ винит в этом ваших демонов и их князя, но в их невиновности я уверен. Райтегор тут ни причем. Поможешь?

– Отправлю весть Сферикалу. У меня теперь нет дарэйли, помогать не с кем, разве что вернуть какого-нибудь Потерянного, но это требует времени, чтобы отыскать подходящего, – Сьент на ходу вытащил из-за пазухи и развернул пергамент с картой. – Вот, пожалуй, тут твоя отметка есть, можно глянуть. Это близко, на полпути к замку. Небольшой крюк. Что там?

Целитель глянул, охнул:

– Только не говори мне, что нетленные мощи святого Хольега – это ваш спящий демон! Не позволю надругаться над святыней! Нет-нет, даже не думай, ишь, глаза разгорелись. Всяконьких дарэйли и без того полно в замке, и твоя Мариэт там.

– Она уже не моя. А как примет меня мой… хм… послушник, и примет ли – неизвестно. Нашему мальчику, – передразнил Сьент, не удержавшись, – неплохо бы разобраться для начала, чью волю он вершит – свою, Ионта, Отца Тьмы или Лунной королевы.

Из-за поворота вылетела перепуганная Ханна, но, увидев двух беседующих друзей, сразу успокоилась:

– Вот вы где, а я думала – потерялась!

Путники, обойдя по дуге небольшой городок, добрались до очередной поминальни Единого, ничем не отличавшейся от предыдущей, разве что более старой и обшарпанной.

Здесь Гончар решительно отказался от дальнейшего сопровождения: замок уже близко, до полуночи можно добраться, если с Потерянным не возиться.

* * *

Когда путешественники скрылись за деревьями, благой паттер потрепал загривок серого пса, преданно жавшегося к его ноге.

– Проводил бы ты наших дорогих гостей, кабы не заблудились они. Да и нечисть та непонятная бродит, а мы с тобой никак не можем ее выловить.

Пес стрелой рванулся из его рук, понесся по следам всадников.

А старик, дойдя до дверей поминальни, постучал в дверь, покопался в складках выцветшей от старости сутаны и, вытащив засаленный клочок пергамента, протянул выглянувшему поминальщику со словами:

– Мир дому сему, преблагой паттер. У меня поручение от всеблагого Блаура. Воспомоществование надобно, не откажи.

– И тебе мир, благой, – сорокалетний мужчина с объемным пузом брезгливо скорчился и даже не глянул на пергамент. – Чего надобно-то? Денег нет, сразу скажу, и кормить тебя нечем. Поминальня в запустении, видишь?

– Мне бы чернил, осьмушку чистого пергамента, да дощечку ровную – письмо написать.

Поминальщик с угрюмым подозрением прищурился. На его круглом, тщательно выбритом лице читалось: уж не для жалобы ли пергамент понадобился?

– И пергамента нет, – мотнул он головой, – дорогой он нынче, да и надобности в нем мне никакой – неграмотный я.

– Как же ты поминания свершаешь? – удивился Кейен.

– Так я наизусть все священные тексты помню, и всех жителей в округе знаю в лицо, и родословные их до десятого колена – не запутаюсь, кого каким словом поминать.

Гость, снова запустив руку в складки сутаны, вытащил пару мелких серебрушек.

– На пергамент и чернила средства у меня есть. Но я с дороги устал, а лавка отсюда далековато. Помоги хоть в этом старику.

Поминальщик расплылся в улыбке, торопливо выхватил деньги.

– Не беспокойся, благой, тут неподалеку лавочник один живет, у него и возьму нужное. Ты пока тут подожди, – он кивнул на сырое и грязное бревно, лежавшее у забора. – Я быстро.

Впопыхах негостеприимный паттер забыл запереть дверь храмины, и, едва хозяин скрылся, Кейен, несмотря на распоряжение преблагого, спокойно вошел в поминальню, а оттуда через внутреннюю дверь – в примыкавшую к ней сторожку. Крепкую, богато убранную и украшенную вышитыми шелками.

Оглядевшись, он взял нож у очага с еще горячим котелком, откуда пахло мясным варевом, нашел перо, валявшееся на полке, заточил. Вытащив из-за пазухи пергамент, поскреб ножиком, нарезал полоски, затем снял с пояса чернильницу и, сев на лавку у стола, принялся за письма. Пока он писал, стая всевозможных птиц слеталась на подоконник распахнутого окна.

Из сторожки гость ушел, не оставив никаких следов своего пребывания, задолго до того, как вернулся посланный за пергаментом и нарочно замешкавшийся до глубокого вечера поминальщик.

* * *

Толстяк не был бы уверен, что ему не померещился старик в сутане низшего служителя Единого, если бы не сэкономленное серебро (замызганный клочок пергамента и чернила он получил, разумеется, даром). Да и не до нищенствующих братьев ему уже было: едва войдя, он обнаружил, что тугой кошель на поясе, куда с трудом были запиханы деньги старца, лопнул по шву, и все серебро незаметно выкрошилось в прореху по дороге. На дне остались только две монетки, может, те самые.

– Как же я не заметил-то? – сокрушался поминальщик. – Демоны украли! Проклятые демоны замка! – красный от злости преблагой схватил перо, валявшееся на полке, и на добытом клочке пергамента принялся строчить донос в Паттерат на князя Энеарелли, укрывавшего нечистую силу. Две серебрушки ушли на оплату услуг гонца.

***

А в темнеющих небесах над крохотным городком разлеталась во все стороны небывалая стая птиц – ястребы соседствовали с голубями, вороны с воробьями – и каждая несла на лапе по полоске пергамента с тайнописью и оттиском печати Всеблаженнейшего Паттерана. Глава храмовиков, скитающийся по миру, как положено по уставу – бедным, безликим и безымянным – готовил священное воинство к худшему.

Глава 7

 Уснуть я не смог, хотя уже день наступил: слишком был взбудоражен.

Не ошибся ли я, приняв желаемое за действительное? Есть в лабиринте Врата, или мне померещился их зов?

Рассудок убеждал, что их не может тут быть, иначе Гончары не оставили бы их без присмотра. Тем более, что замок побывал в руках жреца-императора. Но Гончаров в замке нет, это я знал точно. Дарэйли всех проверили: и рыцарей, и их родственников, и челядь. Я и деду сказал, чтоб он даже слуг не нанимал, не показав мне.

Отвлечь от тоскливых мыслей могло только действие.

Встал, оделся (уже не так пышно), дорисовал план замка.

Тщательно осмотрел опочивальню.

Стены-то у замка слишком массивные, с добрую залу толщиной. И перегородки на плане выглядели лишь чуток тоньше. И дед обещал показать тайные проходы, когда я поднимусь на ноги, но вечно мы с ним не совпадали во времени.

Камни как камни, кое-где прикрытые гобеленами (под них я тоже заглянул).

Потом догадался надеть перстень Энеарелли и обнаружил-таки искомое: за тяжелым парчовым балдахином, спускавшимся вдоль стены, замерцал знакомый орнамент. Ага, значит, изобретение основателя рода «работает» только в контакте с кожей потомка. Такой ключ красть бесполезно.

Тесный ход вел в тупик, но перстень с ним справился.

Ходы были двойные, как я понял: тайные и еще более тайные. Последние открывались только перстнем, а первые – рычагами, которые я легко обнаруживал с помощью моего универсального «ключа»: на камнях имелись метки, вспыхивающие при приближении перстня. Удобно.

Идти внутри стены было куда проще, чем по лабиринту: поэтажный план замка, который я все-таки закончил перерисовывать, впечатался в память, и я ощущал себя движущейся точкой на схеме. В конце концов, не зря погибший Тион заподозрил в моей сущности аспекты Логоса, да и после Лабиринта Нертаиля мне уже никакой не страшен.

Внутренняя стена была толщиной в два локтя, а в массивной внешней (локтей пять, не меньше!) попадались такие же небольшие углубления, как в нижнем лабиринте. Вполне возможно, где-то были спрятаны и ловушки, но на меня они не подействовали.

В стенах, как нетрудно догадаться, был самый короткий путь между сомкнутыми вокруг центрального донжона крыльями замка, и им часто пользовались: перегородки открывались легко и бесшумно.

Когда я проходил сквозь стену тронного зала в княжеском крыле, в смотровую щель долетел встревоженный голос Ольхана:

– Врата ожили, княгиня, и наверняка это произошло из-за вашего внука, он сумел подойти к ним вплотную… Прости, госпожа, не усмотрел… Если Дорант не вернется в ближайшее время, последствия непредсказуемы.

Не являясь убежденным сторонником подслушивания, я заторопился дальше. Понадобится – доложат. Но надо бы уже возвращаться, чтобы было, кому докладывать.

Вот и посмотрим, насколько доверяет мне семья Энеарелли.

Главное, ради чего я терпел боль в спине, хотя давно надо было отлеживаться и зализывать раны, ясно: Грюнт, знавший замок, как пять пальцев, вполне мог добежать к управлению лабиринтом после убийства стражника. Наверняка управление спрятано в центральном крыле, поближе к княжеским покоям.

Нет, так его сообщника не вычислить.

Зайдем с другой стороны.

Почему Грюнт покушался на мою жизнь? Или заговор направляет кто-то другой? В любом случае – глупая попытка. Не потому, что не получилась, а потому, что даже уничтожив меня, правящим князем Грюнт не станет, и от демонов замок уже не избавить – Дорант не позволит. А найти заговорщиков – вопрос очень недолгого времени.

Сделав круг, я спустился на первый этаж своего крыла, решив еще раз исследовать подземный лабиринт и попытаться проникнуть к Вратам. Они меня звали, я чувствовал.

В замке царила тишина: люди были утомлены ночной суматохой из-за моей пропажи и досыпали упущенное. Потому я и услышал приглушенный женский вскрик, и помчался на звук.

Я вылетел в подвал с массивными колоннами. Это было еще не подземелье: горели факелы, коридор слишком прямой и широкий, и по нему на меня бежала девушка.

«Великий Эйне! Как, каким чудом?» – захолонуло сердце, когда я узнал испуганные и в то же время гневные глаза, сверкавшие, как две звезды, и смертельно бледное лицо с нежными, чуть припухлыми губами. Она услышала мою тоску, она пришла на мой зов! Но как ей удалось, и почему Лунная королева – одна?!

Я метнулся навстречу и, увидев того, кто за ней гнался, ощутил приступ тошноты: крупная фигура, похожая на помесь огромной обезьяны с собакой – длинные конечности, вытянутая морда и бугристое тело, покрытое странной шкурой из каких-то комков с нашитыми крысиными мордами и болтавшимися червеобразными шнурами.

Мечи мгновенно появились в ладонях – мглистый и огненный. «Это не шкура. Дохлые крысы!» – понял я, уже рассекая клинками слепленное из трупиков тело кадавра.

Распавшись на отдельные комки, крысы зашевелились, полезли на меня. Их глотки были перерезаны, и не издавали ни звука. Только зубы щелкали, а головы нелепо мотались, но очень шустро: в сапоги уже вцепились самые смелые трупы. Две мертвые твари метнулись мне на спину.

Я отпрыгнул, стряхнув крыс с обуви и впечатав спину в ближайшую колонну. Хрустнули кости, к счастью, не мои, но хватка мелких зубов не ослабла, а сукно камзола – это вам не латы, хотя бы кожаные. Было бы у меня крыло…

Разъяренный дарэйли смерти, наверное, страшное зрелище, и не перед моей королевой представать в таком виде, но я уже плюнул на то, что не быть мне прекрасным принцем-консортом.

В результате то ли глаза полыхнули, то ли все лицо превратилось в драконью морду и изрыгнуло пламя. Главное – крысы разлетелись огненными шариками, и невыносимо завоняло горящей падалью. Содрав с себя камзол, я изрубил его мечом прямо в воздухе. На каменный пол упали только искры.

– Райтэ! – отчаянный вскрик за спиной.

Я обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Иллира, взмахнув руками, исчезает в открытой двери потайного хода. Если это и был магический пасс, то результата не последовало. Может быть, королева не смогла произнести заклинание: ее рот зажала чья-то широченная ладонь. Кто тащил девушку, я так и не разглядел.

Плита начала вставать на место.

– Ну, нет! – прохрипел я, в три прыжка оказавшись у двери, заклинил плиту серповидным мечом, не жалея лезвия. Камень захрустел, как засохшая корка хлеба под ножом, но мне хватило времени протиснуться в щель. Меч остался в подвале.

«Остался ли?» – хмыкнул я, через миг ощутив его ледяную рукоять в левой ладони.

На лестницах никого не было. Тишина. Я знал, что похититель улизнул куда-то в ближайшую дверь, либо опустил каменные блоки. Но куда он скрылся?

Суетиться и скакать по переходам бессмысленно. Затаив дыхание, я прислушался, уловил невнятный звук. Стараясь не потерять направление, поднялся на один пролет и пошел по прямому участку. Тупик. Отрезок был слишком короткий из-за опущенной преграды. Открыл. Еще ступени… Здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.