Kill-Devil. И всюду кровь
- -
- 100%
- +
Либо Роберт действительно сделал это.
– Билли?
Голос Адама вырвал ее из этой карусели безумия, будто он внезапно нажал на кнопку «стоп» и ее выкинуло резким рывком обратно в реальность. Нахмурившись, Билли обвела недовольным взглядом людей, здание, машины и остановилась на Миддлтоне, которому почти доставала макушкой до уровня подбородка. «Тоже мне скандинавский бог грома и молний в галстуке», – мысленно фыркнула она.
– Все хорошо? – поинтересовался Адам, очень внимательно наблюдая за ней с высоты своего роста. – Понимаю, вопрос не самый удачный. – Он пожал плечами и посмотрел на Билли с таким участием, что она едва не ущипнула себя за руку. – Но, если вы хотите поделиться чем-то еще, можете рассказать мне. Да, я для вас посторонний человек, однако именно тот, кто может вам помочь в данной ситуации. Просто скажите как.
Потому что он вот-вот сломает голову, пытаясь прочитать ее мысли.
Но Билли молча замерла под его пристальным изучающим взглядом, словно бабочка на стекле микроскопа, недоуменно хлопая ресницами. «Это что… беспокойство? Да ну не может быть. Он же это не всерьез? Или…»
И неожиданно для самой себя Билли набрала в грудь воздуха, собираясь вывалить на Адама все, что успела выстроить в своей голове за прошедшую минуту, – и непременно сделала бы это, потому что не особо умела вовремя притормаживать, когда внутри разворачивалась очередная буря. Но в этот раз каким-то чудом у нее получилось остановиться за секунду до «На самом деле мне есть что рассказать вам, агент Миддлтон».
Инстинкт самосохранения победил. Или, скорее, защитная реакция, сформированная довольно ярким и показательным опытом взаимодействия с представителями закона и порядка.
Защита от тех, кто призван защищать. Какая ирония.
Мимолетная вспышка слабости, которую Билли могла объяснить разве что пережитым стрессом, исчезла вместе с тихим выдохом.
«Боже, Билли. Очнись. Ты серьезно? Беспокойство? Речь идет об агенте ФБР, которого годами дрессировали “вскрывать” головы людей сотней самых разных способов, часть из которых должна бы заинтересовать Международную комиссию по правам человека».
Она не видела в Миддлтоне палача закона без морали и принципов. Для нее он был всего лишь частью системы, которая не дала ей ничего, кроме уверенности: спасение утопающего – дело рук самого утопающего, а бездействие больше не считается преступлением. Бездействие тех, кто взял на себя обязанность «служить и защищать», но расписался в этом договоре невидимыми чернилами.
«Я теряю здесь время», – вздохнула Билли. Сейчас этот Мистер Стильный Галстук накидает ей еще сто тысяч бесполезных вопросов или попытается окружить ее мнимой заботой, а Роберт за это время успеет добраться до границы с Канадой. Или с Мексикой. Или с Гренландией, черт бы ее побрал. Хотя даже не ее, а Роберта Андерсона со всей этой историей в придачу.
– Послушайте, агент… – «Как там его фамилия?» Взгляд Билли переместился на стакан с кофе, который Адам подхватил с капота машины. – Кэндис, – прочитала она вслух и не удержалась от тихой усмешки, которую не особо успешно спрятала за легким кашлем.
Адам с непониманием уставился на Билли: «Агент… Кэндис?»
Проследив за ее взглядом, Миддлтон развернул к себе стакан и увидел на нем выведенные маркером имя баристы и номер ее телефона, последнюю цифру в котором заменяло небольшое сердечко.
«Это так приторно-мило, что меня сейчас вытошнит». – Билли с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, когда заметила промелькнувшую на лице агента улыбку.
– Миддлтон, Билли, – снисходительно поправил девушку Адам, вернув себе прежний сосредоточенный и предельно серьезный вид. – Агент Миддлтон. Но вы можете звать меня Адам.
– Супер. – Она кивнула без особого энтузиазма («Делать мне больше нечего»). – Но меня устроит и «агент Миддлтон».
Адам нахмурился, но сдержанно промолчал.
– Я передала вам всю известную мне информацию на Роберта Андерсона, – продолжила она. – Можете делать с этой папкой все что пожелаете: изучите вдоль и поперек, отправьте на экспертизу, сбросьте в архив, да хоть на конфетти пустите. Мне все равно. – Билли вскинула перед собой руки. – Это результат проделанной мной работы, и не думаю, что смогу помочь вам чем-то еще. А за ваше предложение выговориться спасибо, но, пожалуй, я воздержусь.
– Благодарю вас, – ответил Адам, не реагируя ни на колкости, ни на откровенный вызов в ее взгляде. Это далеко не первый человек, который пытается забросать его копьями, обозначая свою территорию, что чаще всего объясняется последствием пережитого стресса и своеобразной попыткой выразить накопившиеся эмоции. – Вы очень помогли нам. Мы обязательно изучим всю собранную вами информацию, но вынужден предупредить: вас все равно вызовут на официальный допрос, где мы более детально обсудим вашу работу, связанную с Робертом Андерсоном. Также убедительная просьба на время расследования не покидать город.
– И в мыслях не было, – буркнула Билли, крепко сжав в руке телефон, как эспандер. – От меня еще что-нибудь требуется или я могу идти?
Помедлив, Адам кивнул:
– Да, Билли, вы можете идти. – Он заметил в стороне Лео, который, не дождавшись его наверху, теперь угрожающе шевелил бровями, красноречиво поглядывая на свои наручные часы. – С вами свяжутся мои коллеги для назначения даты проведения допроса, но прежде, чем вы уйдете… – Миддлтон достал из внутреннего кармана пиджака небольшую визитку из черного пластика и протянул ее Билли. – Здесь указан мой номер. Если вспомните что-нибудь еще, заметите нечто подозрительное или у вас появится информация о местонахождении Андерсона, сразу звоните. В любое время дня и ночи.
Кивнув, Билли отправила визитку в задний карман джинсов, молча развернулась и направилась к своему «мустангу».
Глядя ей вслед, Адам слишком крепко сжал в руке картонный стакан, успев продавить его в нескольких местах.
– Надо приставить к ней наблюдение, – проговорил он, когда рядом появился взлохмаченный Лео.
– Думаешь, упорхнет птичка? – усмехнулся Холден, почесывая щетинистый подбородок, и скосил взгляд на смятый стакан в руке друга.
– Думаю, как бы охотник за головами сам не попал под прицел. – Как только «форд» скрылся за поворотом, Адам повернулся к Лео. – Полиция осмотрела остальные квартиры?
– Да, но процесс затянулся. – Холден пожал плечами. – Никто особо не горел желанием впускать копов. Убийца мог спокойно скрыться до того, как прибыло подкрепление.
– А Билли не заметила его, пока пряталась за машиной, – пробормотал Миддлтон и посмотрел на стакан в руке: сразу выкинуть или сначала сохранить номер?
– Вот что я называю многозадачностью, – хмыкнул Лео с хит-рой улыбкой, но, когда Адам смерил его хмурым взглядом, тут же придал своему лицу самое невинное выражение. – Что? Я не осуждаю – как раз наоборот.
– Ага, – буркнул Миддлтон и сфотографировал номер вместе с именем, больше из принципа и желания доказать Холдену, что его жизнь не состоит только из работы, о чем тот регулярно проедает мозг на протяжении последних двенадцати месяцев. Вряд ли Адам на самом деле решит позвонить Кэндис – на это сейчас совсем нет времени.
«У тебя никогда нет на это времени», – тут же вмешался внутренний голос с подозрительным мексиканским акцентом.
Отлично, теперь осталось для полной радости еще и сойти с ума.
Взгляд Адама остановился на смятом пледе в машине скорой помощи.
– Идем, покажешь место преступления, – сказал он после недолгой паузы и под озадаченным взглядом Лео повернулся к дому. Адам ведь не надеялся скрыть от Холдена все эти пятьдесят оттенков отсутствующего энтузиазма на грани с недовольством? Хотя бы потому, что за последние несколько месяцев единственной мало-мальски внятной эмоцией Миддлтона был его шумный вздох в ответ на внешний раздражитель в лице лучшего друга – вздох настолько тяжелый, что вполне мог бы промять под собой пикап средних размеров. Почему именно пикап и почему такие габариты, Лео не знал – просто однажды пришел к этому выводу и не собирался себя переубеждать.
– С тобой точно все в порядке? – осторожно поинтересовался Холден, зная заранее, какая последует реакция. Все это они проходили уже не раз, и вряд ли сейчас что-то изменится. Но не спросить он не мог – слишком хорошо помнил, о чем говорят все эти симптомы.
Миддлтон непонимающе на него посмотрел: ну что опять?
Только разговоров по душам не хватало.
– Она звонила?
Вопрос прозвучал в голове Адама как разорвавшаяся петарда, без предупреждения брошенная в его лицо.
– Нет, – резко ответил Миддлтон. – И, если на этом все, давай вернемся к работе.
Холден с досадой фыркнул:
– Да и пожалуйста. Ладно, мой достопочтенный Данте. – Его взгляд переместился на здание. – Добро пожаловать на новый круг этого ада. И кстати, – добавил Лео перед входом в подъезд, – постарайся там ничего не задевать – этот Амитивилль держится на честном слове, а я сегодня как-то не планировал уютно расположиться под обломками бетона.
Глава 4
Первое, что бросилось в глаза, – размазанная лужа крови по центру гостиной.
Что ж, у мисс Сэлинджер получилось максимально эффектно ворваться на место преступления. Ей невероятно повезло, что ее инстинкт самосохранения сработал быстрее реакции убийцы, иначе все закончилось бы гораздо серьезнее испорченной одежды. С большой вероятностью она просто не пережила бы это утро.
Но ее появление было не единственной новой деталью.
Мысленно исключив все, что не было частью совершенного преступления, вроде криминалистов, занятых сбором вещественных доказательств, или желтых пронумерованных карточек во всех частях помещения, Адам присмотрелся к общей картине: отодвинутый от стены диван с порванной обивкой; перевернутая тумба с оторванной дверцей; множество осколков неизвестного происхождения; пара стульев, раскиданных по углам гостиной; глубокие царапины на вздувшемся паркете и дверных косяках… Такое чувство, будто доктор Джекилл проиграл мистеру Хайду, и тот разнес квартиру в приступе неконтролируемой ярости, попутно залив кровью стены, мебель, пол и даже потолок.
Неужели у вдумчивого и расчетливого маньяка неожиданно сбились настройки и он превратился в кровожадного берсерка?
Но несмотря на свои растущие аппетиты и садистскую жестокость, убийца никогда не оставлял после себя такой беспорядок – лишь изувеченные тела и зверское количество пролитой крови.
В каждом из четырех предыдущих случаев акцент всегда был на жертве – такая своеобразная демонстрация тщательным образом спланированного безумия, где ничто не отвлекало внимания от главного и в то же время не могло вывести на самого преступника. Теперь же он словно переоценил свои возможности, взявшись сразу за двух человек, и ситуация в итоге вышла из-под контроля. В конце концов все рано или поздно совершают ошибки, даже самые предусмотрительные сволочи.
Вот только интуиция подсказывала обратное: не было никакой ошибки. Скорее всего, убийца не успел довести начатое до конца, когда на пороге квартиры внезапно появилась Билли.
– Осторожно, – предупредил Лео и кивнул на лужу крови рядом с Адамом. – Один из наших чуть не растянулся на полу вслед за мисс Сэлинджер.
Потрясающе.
Миддлтон взял у одного из криминалистов одноразовую маску и проследовал за Холденом к месту, где была найдена первая жертва.
– Мэлвин уже закончил с первичным осмотром, но более подробную информацию предоставит сразу после вскрытия.
Перешагнув порог довольно просторной ванной комнаты, Лео достал из кармана пиджака свой блокнот, исписанный мелким неразборчивым почерком, который Миддлтон научился более-менее расшифровывать только спустя три года совместной работы, и то не до конца.
– Итак, – Холден сверился с записями, которые набросал со слов судмедэксперта и операторов, – Трисс Дженнингс. Туристка из Ковентри. Двадцать три года, не замужем, детей нет. Часто путешествовала по миру, занималась волонтерской деятельностью и в родной Англии надолго не задерживалась. Это ее первая поездка в Чикаго и вторая – в Штаты. – Лео перевернул страницу блокнота. – На теле обнаружены многочисленные порезы, ушибы, ссадины, а также следы удушения и несколько сломанных ребер. Правая рука была отделена от тела и оставлена на тумбе рядом с раковиной.
Адам посмотрел на указанное Холденом место. Руки там уже не было, зато остался внушительный по размеру кровавый след, плавно перетекающий в лужу на полу.
– Характер ран и количество крови указывают на то, что все увечья девушка получила еще при жизни, – продолжал Холден.
– Раньше он части тела не отделял, – заметил Адам, рассматривая изувеченное тело, равнодушно скинутое в ванную, как мешок с мусором. Никакой постановочной позы с завуалированным намеком на некую нездоровую идею, которую могла породить лишь расшатанная психика, – убийца просто сбросил тело на дно поржавевшей ванной, словно внезапно потерял к нему интерес.
Кем надо быть, чтобы сотворить такое?
Да кем угодно, хоть злом в чистом виде, но точно не чем-то сверхъестественным.
Когда Адаму исполнилось пять лет, он перестал верить в чудовищ, притаившихся в темных углах и стенных шкафах. А еще через шесть он понял, что монстры реальны, но они не сидят под кроватью, а живут среди людей и выглядят так же, как люди, скрываясь под разными масками и подражая нормальности. Так и совершают зло. И можно бесконечно долго смотреть прямо на них, но не видеть их истинного лица.
Мимикрия – навык не только жертвы, но и хищника. Социальная мимикрия – оружие в руках преступника, потому что нет более серьезной опасности, чем волк в овечьей шкуре, не вызывающий никаких подозрений.
Адам прижал маску чуть плотнее к лицу: несмотря на крепкие нервы, его желудок явно был не согласен со всем увиденным, особенно с тошнотворным запахом, который не выветривался, несмотря на открытые окна. К счастью, самоконтроль Миддлтона пока что распространялся и на бессознательные реакции организма.
Отчасти прислушиваясь к комментариям Лео, который выражал прямым текстом все, что думает про убийцу, его наклонности, проблемы с головой, а также добавлял что-то там про чью-то мать и детские комплексы, Адам подсчитывал в уме количество совпадений с почерком предыдущих убийств: множество синяков и ссадин, больше напоминающих одну сплошную гематому; открытые раны, полученные при неизвестных обстоятельствах (но не без чужой помощи); порезы разной степени тяжести и глубины и безумное количество крови – не только на теле, но и везде рядом.
Что ж, этот социально опасный монстр себе не изменяет. Несмотря на отсутствие какой-либо заметной связи между жертвами, а также местами, где были обнаружены тела, все так или иначе сводилось к страшным увечьям и крови. В глазах убийцы все эти жертвы были не людьми, а тренировочным полигоном для его зверского садизма.
Как там обычно говорят про таких? Больной ублюдок? Притом чертовски умный и хорошо подготовленный, раз за целый год Бюро не обнаружило ни одной улики, которая могла бы указать на конкретного человека. Зато с этой задачей прекрасно справилась агент-фрилансер, и вряд ли убийца был готов к такому повороту. Впрочем, как и ФБР.
– Известно, когда наступила смерть? – поинтересовался Адам, отвернувшись от ванной. Пожалуй, здесь он увидел достаточно.
– Ориентировочно между полуночью и пятью часами утра, – отозвался Холден, направляясь к выходу в коридор. – Конкретнее будет понятно после детального осмотра, которым Мэл обещал заняться сразу после того, как тела доставят в его лабораторное подземелье.
– Класс, – вздохнул Миддлтон и вышел из ванной комнаты вслед за Лео.
– Как я уже говорил, сумки жертв были найдены в квартире вместе с документами, банковскими картами, наличными и всякой девчачьей мелочью типа косметики и прочей ерунды. Как обычно, этот cabrón[13] плевать хотел на личные вещи. А если он все же унес что-то с собой, – Холден встал перед дверью и посмотрел на Адама, – боюсь, узнаем мы об этом разве что с его слов.
Ничего не ответив, Миддлтон вошел в спальню, где его дожидалось еще одно зрелище не для слабонервных: на двуспальной кровати, которая была единственной мебелью в этой комнате, раскинув в стороны руки, покрытые гематомами и порезами, лежала вторая убитая девушка. Изуродованная жестокими пытками, она застыла с остекленевшим от ужаса взглядом и широко открытым ртом, словно скончалась прямо во время крика.
«Твою мать…»
Адам остановился в паре метров от кровати – и в нескольких сантиметрах от лужи крови на полу.
– Ирма Кох, – сообщил Лео. – Кельн, Германия. Двадцать четыре года, студентка, замужем не была, детей не имела. В Чикаго, и в Штатах в принципе, оказалась впервые. Скорее всего, познакомились девушки после прилета – техотдел как раз проверяет эту версию. Касаемо увечий: все примерно то же самое, что и у предыдущей жертвы, только в разной степени озверения и без ампутации. Возможно, убийце хватило опыта с мисс Дженнингс.
– Либо он не успел осуществить задуманное, – добавил Адам. Оценив количество крови, в которой лежала убитая девушка, он заглянул под кровать и обнаружил еще одну бурую лужу под промокшим насквозь матрасом. – При такой жестокости крики должны были доноситься до нашего офиса, – заметил Миддлтон и отошел назад, стараясь не наследить еще больше, но из-за обилия крови живого места на полу практически не осталось. К тому же до Адама здесь побывала группа криминалистов.
– Должны, но не доносились. – Холден пожал плечами. – Мэл предполагает, что обе жертвы находились под воздействием какого-то препарата.
«Еще лучше».
– Но даже если, чисто в теории, они кричали, – продолжил Лео, – вряд ли кто-то в этом чудесном дружелюбном соседстве решил бы проявить гражданскую сознательность, заявив на шум за стеной. А если и заявил бы – сюда ведь никто не приедет. С таким уровнем преступности, как здесь, никто не бросится разбирать жалобы на орущих соседей.
Миддлтон кивнул. Один из сомнительных бонусов работы в правоохранительной системе – общая репутация. Если в грязь наступит один, брызги полетят во всех остальных. Поэтому нередко чьи-то действия или бездействие становились пятном позора для всех.
– Если он и ввел убитым какой-то препарат, ему все равно могло понадобиться оружие. Например, обычный пистолет, – предположил Адам, осматривая кровать с разных сторон. – Чтобы контролировать одновременно двух человек, если что-то пойдет не так. Да и ему надо было как-то заманить девушек в это… логово Ганнибала. Сомневаюсь, что они пришли сюда добровольно.
«Либо они были не в своем уме, либо оказались настолько очарованы новым знакомым, что без раздумий отправились за ним в очевидную ловушку, где не хватало разве что таблички “Беги отсюда, пока не поздно”.
Если за этим действительно стоит Роберт Андерсон, то вопросы отпадают сами собой. С такой нахальной голливудской улыбкой и самоуверенным взглядом он мог бы втереться в доверие и к сатане. При его внешних данных ему бы не составило труда впечатлить двух девушек, окрыленных свободой и беззаботным отдыхом вдали от дома – там, где меньше всего стоит доверять незнакомцам.
Волк в овечьей шкуре».
Адам перевел взгляд на тело убитой Ирмы Кох. Она и ее подруга заметно проигрывали по телосложению и массе предыдущим жертвам, и хотя теперь их было сразу двое, они казались слишком легкой мишенью для человека, который привык растягивать удовольствие продолжительными пытками. Если только убийца не преследовал немного иную цель.
– Их родственникам не сообщили? – Миддлтон отошел от кровати и встал рядом с другом.
– Решение за Роном, а он, как обычно, ждет от нас подробный отчет. Дело довольно… деликатное, – заметил Лео и после короткой паузы повернулся к Адаму: – Думаешь, этот отбитый на всю голову маньячина хочет разжечь международный скандал?
– Мы отстаем с этими рассуждениями минимум на два шага. И это, – Адам указал на кровать, – прямое тому доказательство. Пока мы здесь копаемся в очередной порции подачек с его стола, он прямо сейчас где-то там ищет себе новую жертву. Если уже не нашел.
– И что ты предлагаешь делать? – фыркнул Лео. – Позвонить одной из местных гадалок и слезно попросить потереть магический шар, чтобы заглянуть в будущее и предотвратить новое убийство? Извини, но мой третий глаз перестал работать еще в школе, когда я провалил тест по физике.
– Нет, – Адам раздраженно выдохнул и покачал головой. – Я знаю лишь то, что нам срочно нужен очень хороший план, если мы хотим остановить этого Гудини[14] с садистскими наклонностями. А теперь у нас есть и это. – Миддлтон покрутил в воздухе папкой, которую получил от Билли. – Первая внятная зацепка, и не со стороны убийцы. Возможно, это наш единственный шанс повернуть ситуацию в свою пользу.
– Звучит пафосно, – резюмировал Лео, с интересом поглядывая на папку, – но, к сожалению, вполне правдиво. – Шумно вздохнув, Холден мельком взглянул на медицинскую бригаду, которая прибыла для транспортировки тел. Пробормотав под нос пару невнятных кучерявых испанских ругательств, Лео вздохнул с видом мученика-супергероя, который не очень хочет спасать мир, но должен, потому что больше некому. – Я задержусь здесь немного – прослежу, чтобы ничего не случилось. Да и кому-то надо остаться на подстраховке, если мы не успеем закончить до того, как сюда слетятся коршуны с центральных телеканалов.
– Хорошо. Я тогда сразу в офис, – отозвался Адам, краем глаза наблюдая за тем, как тела укладывают в пластиковые мешки. – Составлю предварительный отчет для Рона.
А еще нужно подготовиться к встрече с представителями СМИ, посольств и семьями погибших – до того, как разгорится скандал.
Попрощавшись с Лео, Миддлтон поспешил покинуть квартиру и не заметил, как уже через пару минут сел за руль своего БМВ, салон которого будто уменьшился в несколько раз – или это Адам внезапно стал невероятно огромным вместе со своей гудящей от всего увиденного головой? А еще галстук оказался затянут слишком туго, сиденье придвинуто чересчур близко к рулю – и даже мозг словно перестал помещаться в черепной коробке.
Зажмурившись, Миддлтон сделал пару глубоких вдохов и выдохов, ослабил узел под горлом и откинулся на спинку сиденья.
Нет, все по-прежнему находилось на своих местах.
Адам открыл глаза, размял шею и завел двигатель.
Иногда он жалел о том, что не курит, и был не против поверить в миф об успокаивающем эффекте курения, которое якобы помогает справиться со стрессом, а вовсе не тормозит работу нервной системы.
Ладно, черт с ним. Пора ехать в офис и делать свою работу.
Ведь самое страшное еще впереди.
Глава 5
Последние два дня Билли провела в попытках выкинуть из головы пугающие кадры места преступления, где она отметилась падением в лужу крови. Джинсы, рубашку и даже обувь пришлось выкинуть в помойку, телефон – разобрать на части и тщательно протереть со всех сторон. Сама она сразу после возвращения домой отправилась в душ, где больше часа пыталась смыть кровь, отвращение, липкий ужас и навязчивое воспоминание о том, как фонарик осветил просторную гостиную, от пола до потолка залитую бурой жидкостью, в которой плюс ко всему пришлось искать телефон.
«Сюр какой-то».
Пусть и обрывками, но Билли помнила, как смогла подняться на ноги лишь со второй попытки и как быстро бежала прочь, словно знаменитый спринтер с Ямайки в погоне за очередным мировым рекордом, а заодно и олимпийским золотом, и потом никак не могла отдышаться, очень долго объясняя полиции по телефону, кто она и зачем шипит в трубку несвязную тарабарщину вперемежку с ругательствами. Если бы не страх, заморозивший голосовые связки, Билли начала бы звонок сразу с криков, что вряд ли помогло бы ускорить процесс приезда полиции на место преступления. Иногда она всерьез думала, что проще призвать весь легион демонов, чем дождаться прибытия стражей правопорядка.
Зато ФБР нарисовалось там как по щелчку. Или Билли упустила момент их прибытия, когда провалилась в ступор на неопределенное время?
«А еще этот высоченный агент Миддлтон, весь такой важный и понимающий». Эти «чересчур серьезные галстуки» всегда появляются на сцене под звук фанфар и с таким видом, будто только что спасли мир и готовы повторить это несколько раз, но чаще всего прибывают на место преступления после закрытия занавеса, когда в их присутствии нет никакого смысла.
Где их носит, когда они действительно нужны? Где вся эта сила, снисходительность и грозный вид, когда страдают невинные люди?
Вместо того чтобы остановить пожар, они прогуливаются по пепелищу, когда уже некого спасать.
Какой впечатляющий набор защитников этого города: одних не заставишь приехать, пока они еще способны помочь (а даже если приедут, потом придется им доказывать, что ты не виновен в том, что случилось), а вторые не соизволят появиться до тех пор, пока не станет слишком поздно.