Судьба. Первые ростки

– Что вы будете? – спросил Альберт, беря в руки меню, заботливо предложенное официантом, – Или мне вновь полагаться на свой опыт?

– Оставлю это вам, – твердо ответила Эмма, глядя в глаза молодому человеку, – Меня больше интересует, почему вы решили поговорить со мной на этот раз.

– Если честно, то я обеспокоен вашей безопасностью, – ответил Альберт, глядя в красиво расписанное меню, – Время почти пришло. Сегодня вечером мой брат придет к вам, чтобы официально вызвать на магическую битву. Пожалуйста, бегите из города. Я вам помогу.

– Поможете? – брови Эммы приподнялись вверх в удивлении, – Не смешите меня. Ваш брат злодей, и вы не лучше. С чего я должна вам верить?

– Вы и не должны, – ответил Альберт, – Я не достоин того, чтобы вы мне верили. Сейчас ваша жизнь важнее веры. Мисс, пожалуйста, если не хотите со мной, то уезжайте сами.

– Почему? – хмуро спросила Эмма, нервно барабаня по столу кончиками пальцев.

– Что почему? – удивился Альберт.

– Почему вы вдруг решили помочь мне? Откуда такая щедрость?

– Я, – Альберт замялся и нервно сглотнул, – Я виноват перед вашим дядей, а потому хочу помочь ему с вашим спасением. Понимаете, мне хочется предпринять хоть что-нибудь, чтобы компенсировать свое бездействие.

– О чем вы? – нахмурились Эмма. Так, значит, Альберт знал дядю. Но как? Во время той битвы он был совсем мальчишкой. Это странно, – Вы лично знаете моего дядю?

– Да, знаю. Подождите, так он ничего не рассказал вам?

– Нет, – ответила Эмма, начиная хмурится все сильнее с каждым словом, произнесенным Альбертом.

– Ваш дядя все эти годы находился в доме моей семьи, – Эмма заметила, как молодой человек сжал краешек скатерти, – Мой брат, как бы так сказать, использовал захваченного противника в собственных целях. Он удерживал вашего дядю силой. И…

– Что значит "и"? – воскликнула Эмма, приставая со своего места, – Что натворил ваш брат?

– Он был одержим вашим дядей, – почти прошептал Альберт, – Валентин перед той самой битвой говорил, что жалеет лишь о том, что ему придется убить такого человека, как Винсент Найтфилд. Он интересовался жизнью и научными достижениями вашего дяди, а когда смог заполучить его, то решил узнать, насколько силен тот, кем он так долго восхищался. Мой брат причинил Винсенту Найтфилду много боли, следы которой никогда не сотрутся с его тела. Я мог попытаться помешать этому, но мне не хватило духу.

– Господи, что же он с ним сделал? – воскликнула Эмма. В ту же минуту те немногие посетители, что сидели в этом заведении, посмотрели с лёгким неодобрением в ее сторону.

– Мой брат, – Альберт на секунду прикрыл глаза, – Жестоко пытал и унижал вашего дядю на протяжении этих восьми лет. И только совсем недавно ему удалось вырваться из нашего дома благодаря моей сестре. В тот день мой брат был зол, как никогда. Он рвал и метал, искренне хотел убить нашу младшую сестру. Я не видел его таким ни разу.

– То есть вы хотите сказать, что Валентин Вест преступник, что он совершил в отношении моего дяди непростительный поступок, – процедила сквозь зубы Эмма, привставая со своего стула,– Как вы только могли допустить подобное? Я была о вас лучшего мнения.

– Я не мог поступить иначе, – хмуро ответил Альберт, беря в руки меню и как бы отгораживаясь им от своей спутницы, – Мой брат никогда не позволил бы мне спасти Винсента, слишком уж сильно он им дорожил.

– Да вы хоть представляете, что пришлось пережить и мне? – кулак Эммы с силой опустился на стол, – Я потеряла в тот день всех и должна была жить с мыслью о том, что я сирота, что меня некому защитить. У вас был брат, который рядом в любую минуту, даже не пытайтесь сказать, что вы понимаете меня. Как у вас только наглости хватило предложить мне побег? Вы хотите снова меня оставить в одиночестве? Вы просто бесстыжий сын ослицы.

– Я понимаю ваш гнев, – прошептал Альберт, избегая смотреть в глаза девушки, – Простите, мне не стоило говорить вам подобное. Я хочу хоть раз поступить правильно, а потому обещаю вам, что ценой своей жизни не позволю своему брату убить вас. Эта война сильно затянулась, и я хочу быть тем, кто ее закончит. Мисс, если мой брат умрет или в бою придется пасть мне, я не стану мстить вам и не буду держать на вас и вашего дядю зла. Наши предки слишком долго ненавидели друг друга.

– Если честно, то я не слишком хорошо понимаю, из-за чего все это началось. Из-за любви, верно?

– Да, – кивнул Альберт, – Николас Вест и Кэтрин Сноу любили друг друга с самого детства и готовы были ради друг друга на все…

Николас Вест и Кэтрин Сноу любили друг друга с самого детства и готовы были ради друг друга на все. Они обожали вместе провожать закаты и встречать рассветы. Эти двое делали, что хотели и жили, как того желали. Весты и Сноу были небогатыми дворянскими родами, которые помогали друг другу, чтобы выжить. В их жизнях не было высоких взлетов или болезненных падений, пока в каждой из семей не стали появляться дети с магическими способностями. Тогда были неспокойные времена, а потому наличие любого сверхъестественного дара могло стоить жизни, а потому тщательно скрывалось. Никто не знал, когда именно кровь магов смешалась с обычной, людской, но сам факт этого был неоспорим. Кэтрин и Николас тоже были особенными детьми. Их родители заметили в них очень сильный талант к магии, а потому решили его развивать. Общие беды способствуют сближению людей, но соединенные с совместными победами рождают привязанность необычайной силы.

В один из дней Николас Вест и Кэтрин Сноу поняли, что любят друг друга больше всего на свете и хотят соединить свои, и без того дружные, семьи. Они вместе тренировались, постигая магическую науку и планируя свое будущее. Более счастливых людей, наверное, найти было нельзя. Но разве могла история, начинающаяся столь радужно, кончиться также хорошо? Конечно же, нет. Время притупляет любые чувства, будь то ненависть, или даже любовь. Вечных эмоций, в коих хочется плескаться до конца своих дней, не существует, они испаряются, будто вода с поверхности лужи после дождя. Быть может, то же и произошло с одним из этих двух влюбленных. Кто-то просто перестал любить, но боялся об этом сказать, потому что уже привык к своей привязанности.

В день свадьбы Кэтрин Сноу облачилась в прекрасное, будто первый снег, и воздушное, словно пуховая перина, свадебное платье. Она была счастлива, как никогда, рассматривала себя в зеркале со всех сторон и думала о том, как всего через несколько часов она поклянется в верности тому единственному, ради которого она теперь и жила. Почему ей вдруг захотелось прогуляться в саду? Почему такое простое желание так легко смогло разрушить всю ее жизнь? Вопросы, на которые никому не дано найти ответы. Кэтрин Сноу увидела своего жениха в саду, и это заставило ее измениться навсегда. Николас Вест всего за несколько часов до своей свадьбы целовался, обнимался и, кто знает, что еще делал, с другой женщиной. Кажется, что это была одна из его дальних кузин. Кэтрин Сноу много кричала, отталкивала, теперь уже бывшего жениха, рвала волосы соперницы, никто не мог остановить ее. В тот миг девушка стала той, кто возненавидел весь мир всего из-за одного человека. Конечно, свадьба после этого была сорвана. Николас Вест жалел о содеянном. Он не знал, что именно помутнило его рассудок в тот день, почему он поступил именно так, но прошлого не вернешь.

Кэтрин Сноу, как и Николас Вест, сыграла свадьбу с другим человеком всего через несколько лет, но целью ее не было замужество. Женщина была настолько обижена и озлоблена на всех вокруг, что просто хотела передать свои знания потомкам, после чего попытаться свершить свою месть, и ей все удалось. Спустя десять лет Кэтрин Сноу смогла настигнуть Николаса Веста и убить его во время магической дуэли. К сожалению, мы никогда не узнаем, что именно произошло в день смерти великого мага, но, зная о силе его сожаления, можно предположить, что он просто отдался в руки той, что любил, пытаясь таким образом снять с нее ту тяжелую ношу, что сам когда-то возложил.

Эта история началась в день свадьбы Николаса Веста и Кэтрин Сноу. Где же она закончится? Кто умрет последним в вечном цикле мщения? Ведь и сама Кэтрин Сноу, которая и начала эту войну, пала от руки сына Николаса Веста. Кто-то должен стать последним членом древнего рода, либо суметь не возжелать мщения. Что-то из этого и произойдет в скором времени.

***

На город уже спускались сумерки и на улице, по которой шли Эмма и Альберт, почти никого не было. Только двое каких-то рабочих, засидевшихся допоздна в трактире, медленно плелись по улице.

– Вам понравилось мороженое? – насторожено спросил Альберт, глядя на Эмму, которая быстро съела свою порцию, – Насколько я знаю, все девушки любят его, но я не успел спросить у вас об этом в прошлый раз.

– Да, я уж точно люблю мороженое, – ответила Эмма, облизываясь. Она никогда не ела его так часто, – Оно немного замораживает разум, и я могу не думать о насущных проблемах.

– Понимаю, – ответил Альберт, – Замужество ваша главная проблема, кроме опасности умереть, конечно.

– Я уже не беспокоюсь об этом, – только отмахнулась Эмма, – Сейчас моя главная проблема – бездарность в магии. Я хочу освоить ее как можно лучше, но совсем не выходит. Я даже воду заморозить не могу.

– Ваши гены должны были обеспечить вам хорошие способности, – задумался Альберт, – Заморозка воды – тяжелый процесс, требующий мощной интуиции. Хотя, может быть, у вас просто способность к другой сфере. Управлять энергией – самое простое, но многим это удается с превеликим трудом. Думаю, это просто не ваша сфера. Такая бойкая девушка, как вы, может вполне неплохо управлять материей и клетками. Я слышал, что ваша мать превосходно владела магией медицины.

– Не знаю, – задумалась Эмма, поднимая глаза к небу, – А как мне попробовать?

– Я вам помогу, – улыбнулся Альберт, доставая из кармана небольшой складной ножик. Эмма смотрела на него с широко раскрытыми глазами. Альберт быстро провел по ладони коротким, но острым лезвием, – Смотрите внимательно, мисс, – он соединил пальцы вместе и прикрыл глаза, – Для того, чтобы излечить рану необходимо много знаний, но тело само по себе живой организм, а потому недостаток сведений может компенсировать самостоятельно. Задача мага – дать клеткам энергию для деления, а соответственно, и для излечения самого тела. Ваша задача только направлять, – вдруг между ладоней Альберта появилось легкое красноватое свечение, и уже через секунду рана на ладони затянулась, оставляя только розоватый цвет.

– Ого, вы очень хороши в медицинской магии, – воскликнула Эмма, – Но как мне достигнуть таких же высот?

– Женщины лучше владеют медицинской магией, потому что от природы их интуиция, или, если хотите, чутье, гораздо выше, чем у мужчин. Направлять кого-то надо долго учиться, но у нас просто нет на это времени, а потому придется действовать решительно. Пройдете со мной? – Альберт снова протянул свою руку Эмме. В этот раз она нисколько не сомневалась и сжала сильные тонкие пальцы в своих хрупких и нежных.

Альберт повел свою спутницу в ближайший переулок, как в прошлый раз. Стоило остерегаться идти с ним в подобные места, но Эмма вновь не боялась его, сама не зная почему. Когда они достигли безлюдного места, Альберт остановился прямо перед Эммой и внимательно посмотрел в ее глаза.

– Имейте в виду, что моя жизнь зависит от вас. Если вдруг окажется, что вы недостаточно сильны, я умру, – сказал Альберт, быстро закатывая рукав по локоть и проводя вдоль всей руки полосу ножом. Из-под острия тут же во все стороны растеклась кровь.

– Что вы наделали? – закричала Эмма, хватая Альберта за запястье. Ее ладони тут же покрылись кровью.

– Это необходимо, – ответил Альберт, морщась, – У вас несколько минут. Остановите кровотечение, иначе я потеряю сознание и умру раньше, чем через пять минут. Попробуйте заставить кровь свернуться.

– Что значит свернуться? – закричала Эмма, дрожащим голосом, – Я ничего не смыслю в этом, Альберт. К врачу! Срочно к врачу!

– Не успеем, – улыбнулся Альберт, облокачиваясь о стену ближайшего дома, – Просто знайте, что ваша задача остановить кровь, активировав определенные клетки. Они сами разберутся, вы должны просто направить их.

Эмма дрожащей рукой коснулась предплечья Альберта и с ужасом посмотрела на кровь, вырывающуюся толчками из раны. Что делать? Сконцентрироваться. Альберт сказал, что нужно отдать приказ крови, надо пожелать. Но ведь нужны знания для совершения магии, так говорил Джейк, точнее дядя Винсент. К горлу подступил ком. Зачем Альберт так поступил с ней? Зачем вот так просто решил отдать свою жизнь? Совсем дурак, Эмме никогда не понять его. Стоп, сейчас совсем не время думать о подобном, необходимо действовать. Эмма зажмурилась и до боли закусила губу. Тут же перед ее внутренним взором, словно в ускоренном режиме, пробежали воспоминания о том, как она однажды сильно разбила коленку, и кровь текла вначале обильно, а потом все меньше и меньше. Да, это именно то, что необходимо. Эмма сконцентрировалась и вложила в несколько мгновений все свое желание, всю силу воли, которая у нее только была, все знания, всю душу и эмоции. Вдруг под ее пальцами разлилось тепло, даже жар, такой сильный, что, казалось, оставляет ожоги, но она не отпрянула, не отдернула руку. Альберт тихо застонал, но Эмма не обращала на это внимания. Силы потихоньку начали оставлять ее, но девушка не шелохнулась, продолжая вливать свою энергию в рану на руке молодого человека.

Если ничего не вышло, то Альберт умрет. Разве Эмме не должно быть все равно? Нет. Ответ однозначен, потому что, если с ним что-нибудь случится, то виновата будет именно она, та, ради кого он рискнул своей жизнью. Ноги Эммы начали подкашиваться. Она чувствовала себя выжатой, словно лимон, но все равно боялась открыть глаза. Эмма просто стояла в этом узком и безлюдном переулке, сжимая окровавленными пальцами руку человека, который, и правда, хотел спасти ее.

– Откройте глаза, – хрипло пробормотал Альберт почти шепотом, – Посмотрите.

Эмма с трудом, трясясь всем телом, приоткрыла один глаз и посмотрела на запястье Альберта. На его руке красовался почти заживший светло-розовый рубец. Эмма с трудом выдохнула, поняв, что все это время она стояла, абсолютно не дыша. Получилось. Она сумела, теперь Альберт не умрет. Но что-то здесь не так. Эмма абсолютно не чувствовала ни капли удовлетворения от произошедшего, и улыбка Альберта сейчас только больше выводила из себя. Она нерешительно отпустила его, еще недавно израненную руку и со всей силы ударила молодого человека ладонью по лицу. На его щеке остался отчетливый кровавый отпечаток ладони.

– С ума сошел? – завопила Эмма, хватаясь за стену, чтобы не упасть, – Это что вообще было? Псих! Дурак! Сын собаки!

– Знаю-знаю, – усмехнулся Альберт, платком вытирая щеку. Его голубые глаза так и лучились гордостью, – Но я смог научить вас магии. С ума сойти. Сам не думал, что сработает. У моего брата была теория о магической сущности. Необходимо множество знаний, чтобы преобразовать природу, потому что она не имеет своей воли, с человеком же все проще. Дай телу энергию, и оно само на инстинктах…

– Замолчи, – возмутилась Эмма, ударяя ладонью в стену так, что послышался легкий звон, – Ты еще и не уверен был. А если бы умер? Что тогда делать?

– Умер бы, и ладно, – пожал плечами Альберт, беря в руки перепачканную кровью ладонь Эммы, и начал протирать ее итак уже не чистым носовым платком, – Я думаю, что никто сильно бы не расстроился.

– А как же я? Ты хоть подумал, голова из пня, что было бы со мной, если бы у меня на руках умер человек? – задыхаясь от возмущения, воскликнула Эмма.

– Но никто не умер, – резонно заметил Альберт, – Более того, вы спасли мне жизнь, потратив очень много своей энергии. Спасибо. Вы так старались, что теперь на моей руке не останется ни следа уже через пару дней. Более того, вы могли оставить меня здесь умирать, таким образом, избавившись от еще одного врага, но вы этого не сделали. Еще раз, спасибо, мисс Найтфилд. Я перед вами в неоплатном долгу.

Голубые, словно утреннее небо, глаза сейчас смотрели прямо на Эмму, они так и светились неподдельной, почти детской, радостью. Вот только как на это реагировать? В данную секунду в голову приходило только одно.

– Почему вы решили рискнуть своей жизнью, чтобы научить меня магии? Мы же враги, – сама того не заметив, Эмма снова перешла на вежливый тон.

– Кхм, можете считать, что у меня просто доброе сердце, – густо покраснев, ответил Альберт, касаясь недавно израненной рукой, плеча девушки, – Но если честно, то для меня сейчас важнее ваша жизнь, а не мое здоровье. Надеюсь, вы понимаете меня. Кстати, уже поздно. Позвольте проводить вас до дома.

– Да, спасибо, – бесцветным голосом от всего пережитого стресса ответила Эмма. Всю дорогу домой ее ноги подкашивались и не хотели слушаться, а сверху, будто железная плита, давил на плечи сам воздух. Сейчас если бы ее выдавали замуж за старого надутого индюка, она бы даже не заметила этого и сказала свое «да».

Альберт остановился только перед самыми воротами особняка Эммы и отпустил ее руку, которую продолжал сжимать всю дорогу. Их взгляды снова встретились, и он сказал:

– Теперь мы увидимся только на магической битве, мисс. Желаю вам удачи заранее. В следующий раз мы будем врагами.

– Простите меня за то, что сегодня так много раз отзывалась о вас весьма нелестно, – смущенно сказала Эмма, вспоминая свои сегодняшние крепкие словечки, которыми она активно поливала молодого человека, – Не пристало юной леди так выражаться в присутствии мужчины.

– Ничего страшного, – улыбнулся Альберт, понимающе кивая, – Я сам виноват. До свидания, бесстрашная Эмма Найтфилд.

– До встречи, – только и смогла пробормотать Эмма. На нее, словно шквал и буря, накатили эмоции.

Когда Эмма шла по коридору, навстречу выскользнула гувернантка. Она что-то сказала, потом окликнула, но сейчас это не имело никакого значения. Эмма, будто во сне, добрела до своей комнаты, закрыла дверь и села на кровать. Она отослала служанку, которая попыталась заглянуть в комнату, и гувернантку, которая все пыталась выяснить, что происходит с ее воспитанницей. Никто не понимал, что случилось с юной мисс Найтфилд, а она в свою очередь никому ничего не сказала.

Эмма сама не знала, сколько просидела, смотря в одну точку и держа руку, все еще сохранившую тепло сжимающих ее пальцев, возле своих губ. Это было немного странное ощущение. Казалось, что сам Альберт сидит рядом, касаясь рукой ее лица, но когда Эмма оглядывалась, она никого, конечно, не видела. Может, стоило пригласить его войти? Нет-нет, Альберт Вест враг, с которым ей скоро предстоит сражаться, но его рука такая теплая и так сильно сжимала ее ладонь. Подобного Эмма не испытывала еще ни разу в жизни.

Вплоть до самого вечера девушка пролежала на кровати, пытаясь понять, что с ней происходит. Она раз за разом вспоминала бездонные голубые глаза и слегка волнистые светлые волосы, теплые руки и широкие плечи, а также обжигающий жар его крови и то, как она обильным потоком вытекала из глубокой раны. Как можно такое забыть? Теперь картина сегодняшнего дня будет вставать перед глазами еще долгие месяцы.

Теперь надо подумать о завтрашнем дне и грядущем появлении Валентина. Теперь у Эммы есть силы хоть что-то противопоставить ему, может, она даже сможет вылечить раны дяди, если он начнет проигрывать. Этот бой изначально будет неравным, но, наверное, у Винсента есть какой-то план победы. Надо будет обязательно завтра об этом спросить. Совсем немного осталось до конца этой запутанной истории, а потом можно нормально зажить, или… спокойно умереть. Тут уж, как получится.

Глава 16.

Валентин Вест каждое утро был не в духе. Он ненавидел просыпаться, особенно так рано. Казалось, Валентин мог провести в объятиях сна не одни сутки, а неделю. Этот день не стал исключением, его пробуждение ознаменовалось недовольным бурчанием на камердинера, который посмел прервать его сладкий сон. Валентин был также рассержен во время завтрака, кофе казался ему излишне горьким, а мягкие булочки слишком жёсткими для его ровных белых зубов. Уже давно он не был так зол, как последние несколько месяцев, семь лет, наверное. Каждый день одна и та же мысль, будто назойливый червяк, копошилась в его сердце. Она не давала ему спать, есть, даже дышать нормально было затруднительно, в груди постоянно что-то копошилось и неприятно извивались. Вот и сейчас, сидя за столом, Валентин с силой сжал вилку и стиснул зубы.

– Брат, в последнее время ты себя плохо чувствуешь. Может, сходишь к врачу? – спросил Альберт, садясь рядом за стол и беря в руки чашку, – Я беспокоюсь за тебя.

– Не стоит, – ответил Валентин, резко опуская руку и натягивая на лицо кривую улыбку, которую боялись все, кто его знал, – Лучше скажи, как ты освоил щит отрицания.

– Не слишком хорошо, если честно, – смущённо сказал Альберт, делая большой глоток из чашки, – У меня вчера были другие дела.

– Снова ходил к дому той девчонки?

Альберт даже чаем поперхнулся от удивления, отчего Валентину пришлось с силой похлопать его по спине.

– Ты думаешь, что я дурак? – холодно спросил Валентин, – Я знаю, что ты постоянно ходишь туда и присматриваешь за девчонкой Найтфилд. Вот скажи, неужто, ты влюбился?

– Нет, брат, ни в коем случае, – замотал Альберт головой и снова начал кашлять.

– Давай я расскажу тебе семейное предание, – серьезно сказал Валентин, глядя на брата, – Ещё давно мой отец рассказал мне о том, что души Николаса и Кэтрин не оставляют наши семьи. Они продолжают раз за разом перерождаться и влюбляться, но их судьба вечно ненавидеть друг друга. Все их реинкарнации были несчастны и несли одни беды для своих семей. Их тянет друг к другу сквозь века и жизни, но каждый раз все кончалось плохо. Не связывайся с Найтфилдами, это будет стоить тебе жизни, братец.

– Но это лишь легенда, – пробормотал Альберт, – Это же не правда, такого просто не бывает.

– Кто знает, – ответил Валентин с загадочной улыбкой, – Но ты, и правда, не похож на Николаса. Тот был слабохарактерным эгоистом, а тебя я таким не назову.

– Откуда ты знаешь, каким был Николас? – удивился Альберт.

– Знаю, – ответил Валентин, тяжело поднимаясь из-за стола. Сегодня он, и правда, чувствовал себя прескверно, – Я рассказал тебе всего лишь легенду, не больше и не меньше. Правда она или нет, решать тому, кто в нее верит или считает вымыслом. Я просто предупредил тебя.

– Хорошо, – кивнул Альберт, разжимая кулаки, – Я услышал тебя, брат.

– Ах да, пока ты снова не пошел на свое излюбленное место, – сказал Валентин, оборачиваясь возле самой двери, – Сегодня вечером я навещу Эмму Найтфилд, предупреди ее, дорогой братец, чтобы она не слишком сильно испугалась моего визита. В скором времени все закончится. Будь готов и сам.

Валентин вышел на улицу и быстрыми шагами прошел к площади. Отчего он так беспокоен сейчас? Его сердце находилось в смятении. Легкое беспокойство о младшем брате не покидало мыслей Валентина Веста. Сам он был жестким и беспощадным человеком, но вот его брат казался слишком ранимым и нежным. Может, стоило воспитывать его слегка иначе, сделать более приспособленным для жизни в этом мире? Валентин Вест все никак не мог понять, это ли беспокоит его, или сам факт влюбленности его маленького братишки в одну из рода Найтфилд. Альберт всегда был чересчур добрым и наивным, словно маленький ребенок, сейчас это может стать для него помехой.

Валентин медленно опустился на ближайшую лавочку и тяжело вздохнул. Не стоит забивать себе голову всякой ерундой, в конце концов, его брат уже давно вырос и не нуждается в опеке. Верно. Пусть сам разбирается со своими чувствами.

Вдруг на эту же лавочку присела довольно хрупкая на вид девушка. Она выглядела задумчивой и, кажется, даже не заметила своего внезапного соседа. Ее взгляд выдавал беспокойство и легкое раздражение. Аккуратные пальчики с силой сжимали подол платья, а темные волосы разметались вихрем по плечам. Вдруг девушка опустила плечи и наклонилась вперед. Ее глаза были полны подступающих слез.

– Не стоит плакать на людях, мисс, – глядя перед собой, сказал Валентин, – Утешения не принесет, но потом будете сожалеть.

Девушка вздрогнула и отвернулась. Ее плечи, которые еще секунду назад подрагивали, замерли, словно гранитная скала. Валентин услышал, как она за секунду перестала всхлипывать и задышала ровно. Девушка провела ладонью по лицу и резко повернулась к собеседнику с натянутой на губы улыбкой и кристально чистыми глазами.

– С чего вы взяли, что я плакала? – спокойно спросила незнакомка, – Здесь довольно ветрено, а у меня с рождения слабые глаза.

– Не оправдывайтесь, мне все равно, – с легким раздражением ответил Валентин, – Я пришел в парк, чтобы посидеть в тишине и спокойствии, а не для того, чтобы успокаивать дам, чье сердце оказалось разбито.