Свобода сердца

может, ты передумала? стало чувство не значимо?

знаю, люди твердили: на кладбище нельзя оборачиваться.

только разве может то место погибшим считаться?

если сердце, хотя бы одно, в нем умело сражаться

если здравый рассудок хранит нашу общую нить,

как такое погибшим считать или просто забыть?

***

завсегдатай у подножия гор —

любоед;

страшный вор кошмаров,

укротитель бед,

собирающий мечты по тротуарам,

вечно ждущий собеседник в людном баре

притворяющийся кошкой человек

тот, кто видит, даже если гаснет свет.

***

свеж и чист этот лист, душист

ему всего дня два или меньше

он непоседлив и смешлив

он увлекается созвездиями;

ему лишь солнце лижет лапки

и ветер нежно мнет бока

ему пока что непонятно,

когда краснеть придет пора.

***

забавно.

я стала тобой:

выбираю тщательнее слова,

чтоб упрек гильотиной не сносил челюсть

последние новости:

не отзываюсь теперь на что-то

между «милая» и «прелесть»

в своем лишь одна брожу,

не взывая к другим волкам страшным воем

обещаю однажды проститься,

провожу черту,

отгораживаю от боли обоих.

но он в эту густоту руки тянет,

а мне по ним бить охота

одинокие люди сильны,

но всегда сироты

снова я обращаюсь к тебе —

образ твой заколочен,

по прошествии долгих лет, оказалось,

не так он и прочен,

вспоминать тебя как билет покупать,

но только в один конец,

что-то можно строить, не зная,

что ты сам тому не творец

кое-что во мне навсегда изменилось,

я вижу толк:

я клянусь заткнуть уши,