Укрытие. Книга 1. Иллюзия
- -
- 100%
- +
– Из таких получаются лучшие, – заметил Марнс. – Из тех, кого такая работа не интересует.
Он встал напротив Джульетты, сунув большие пальцы в карманы комбинезона и прислонившись к стене.
– Мне очень жаль, но здесь нет никого, кто смог бы так просто меня заменить, – возразила Джульетта и тряхнула головой. – Вы не отдаете себе отчета, чем мы тут занимаемся…
– Думаю, это ты не отдаешь себе отчета, чем мы занимаемся там, наверху, – прервала ее Джанс. – И почему ты нам нужна.
Джульетта кивнула и рассмеялась:
– Слушайте, у меня тут есть такие машины, что вы вряд ли сможете понять…
– И что в них хорошего? – спросила Джанс. – Что эти машины делают?
– Да они поддерживают всю жизнь в нашем чертовом укрытии! Вы поглощаете кислород, когда дышите? Мы здесь регенерируем воздух. Вы выдыхаете токсины? Мы закачиваем их обратно в землю. Или вы хотите, чтобы я написала список всего, что производится из нефти? Каждый кусочек пластика, каждый грамм резины, все растворители и чистящие средства, я уже не говорю об электричестве, которое генерируется за счет сжигания нефтепродуктов. Буквально все!
– Но все это было здесь еще до твоего рождения, – отметила Джанс.
– Ну так я вам скажу, что до конца моей жизни машины бы не протянули – в том состоянии, в каком они были. – Она опять скрестила руки и прислонилась к стене. – Думаю, вы не понимаете, в какой заднице мы бы оказались без этих машин.
– А я думаю, что ты не понимаешь, насколько бессмысленным станет здесь все, если не будет людей.
Джульетта отвернулась. Джанс впервые увидела, как она вздрогнула.
– Почему ты никогда не навещала отца?
Джульетта резко повернула голову и уставилась на другую стену. Затем убрала со лба прядь волос.
– Сходите и посмотрите мой рабочий график, – предложила она. – А потом скажите, где в нем отыскать для этого время.
Прежде чем Джанс успела ответить, что отец – ее семья, а для семьи всегда найдется время, Джульетта повернулась к ней:
– Думаете, мне наплевать на других людей? Так, да? Но вы ошибаетесь. Мне дорог каждый человек в этом укрытии. А мужчины и женщины здесь, на забытых нижних этажах, и есть моя семья. Я встречаюсь с ними каждый день. Делю с ними хлеб. Мы работаем, живем и умираем рядом друг с другом. – Она взглянула на Марнса. – Разве не так? Вы это видели.
Марнс ничего не ответил. Джанс задумалась, не послышался ли ей акцент на слове «умираем».
– А вы спрашивали отца, почему он никогда не приходил повидаться со мной? У него-то на это есть время. Его там ничто не держит.
– Да, мы с ним встречались. И твой отец, похоже, очень занятой человек. Он такой же целеустремленный, как и ты.
Джульетта отвернулась:
– И такой же упрямый.
Джанс оставила бумаги на кровати и подошла к двери, остановившись всего в шаге от Джульетты. Она ощутила запах мыла от ее волос. Увидела, как ее ноздри трепещут от быстрого и тяжелого дыхания.
– Дни идут и погребают под собой небольшие решения, верно? Решение не навещать отца, например. Первые несколько дней пролетели достаточно легко, подталкиваемые гневом и молодостью. Но потом они накапливаются, как гора непереработанного мусора. Разве не так?
Джульетта отмахнулась:
– Не знаю, о чем вы.
– Я говорю о днях, которые превращаются в недели, а те – в месяцы и годы. – Она едва не сказала, что сама попала в точно такую же ситуацию и ее дни все еще продолжали копиться, но рядом был Марнс, и он слушал. – Через какое-то время ты становишься злой только для того, чтобы оправдать старую ошибку. Это превращается в игру. Двое смотрят в разные стороны, отказываясь повернуться из страха быть первым…
– Все было не так, – возразила Джульетта. – Я не хочу заниматься этой работой. И не сомневаюсь, что у вас есть множество претендентов на нее.
– Если это будешь не ты, то место шерифа займет некто, кому я не могу доверять. Уже не могу.
– Тогда дайте эту работу другой девушке, – улыбнулась она.
– Или ты, или он. И я считаю, что он станет больше прислушиваться к указаниям с тридцатых, чем к моим. Или соблюдать Пакт.
Кажется, на эти слова Джульетта отреагировала, – по крайней мере, она опустила скрещенные на груди руки. Обернувшись, она встретилась взглядом с Джанс. Марнс молча наблюдал за происходящим.
– Последний шериф, Холстон… что с ним произошло?
– Он ушел на очистку.
– Добровольно, – мрачно добавил Марнс.
– Знаю – но почему? – Она нахмурилась. – Я слышала что-то насчет его жены.
– Ходят разные слухи…
– Помню, как он говорил о ней, когда вы приходили сюда вдвоем расследовать смерть Джорджа. Сперва я подумала, что он флиртует со мной, но он мог думать только о своей жене.
– Пока мы находились здесь, они участвовали в лотерее, – напомнил Марнс.
– Да. Точно.
Некоторое время Джульетта смотрела на кровать с разбросанными по ней бумагами.
– Я не знаю, как выполнять эту работу. Я умею только чинить разные машины.
– Практически то же самое, – пояснил Марнс. – Ты тогда здорово помогла расследованию. Ты понимаешь, как работают машины. Как взаимодействуют детали. Видишь маленькие подсказки, которых другие не замечают.
– Но вы говорите о машинах.
– Люди от них не очень-то отличаются, – заметил Марнс.
– Полагаю, ты это уже знаешь, – заговорила Джанс. – Думаю, у тебя правильное отношение к делу. Правильная склонность. Отличие лишь в том, что должность шерифа – слегка политическая. А расстояние – это даже хорошо.
Джульетта покачала головой и посмотрела на Марнса:
– Потому вы и выдвинули меня, да? Интересно, как к вам пришла эта идея?
– Ты справишься, – сказал Марнс. – Думаю, ты будешь чертовски хороша во всем, за что возьмешься. И это гораздо более важная работа, чем ты считаешь.
– И я буду жить наверху?
– Твой офис расположен на первом этаже. Возле шлюза.
Похоже, Джульетта задумалась. Джанс была рада уже тому, что та стала задавать вопросы.
– И зарплата больше, чем ты зарабатываешь сейчас, даже со сверхурочными.
– Вы проверяли?
Джанс кивнула:
– Позволила себе кое-какие вольности до того, как мы отправились сюда.
– Например, поговорили с моим отцом.
– Правильно. Знаешь, он хотел бы с тобой повидаться. Если ты пойдешь с нами.
Джульетта уставилась на свои ботинки:
– На этот счет не уверена.
– Есть еще кое-что, – сказал Марнс, поймав взгляд Джанс, и посмотрел на бумаги, разбросанные на кровати. Сверху лежал новенький сложенный контракт на имя Питера Биллингса. – АйТи, – напомнил он Джульетте.
Джанс подхватила его мысль:
– Есть еще одно дело, которое надо прояснить до того, как ты согласишься.
– А я не уверена, что соглашусь. Я хочу продолжить разговор об энергетических каникулах, об организации здесь рабочих смен…
– По закону – АйТи утверждает кандидатов на все должности…
Джульетта закатила глаза и выдохнула:
– АйТи?
– Да, и мы поговорили с ними по пути сюда, просто чтобы ускорить дело.
– Не сомневаюсь, – буркнула Джульетта.
– И зашел разговор о тех реквизициях, – вмешался Марнс.
Джульетта повернулась к нему.
– Мы знаем, что дело наверняка не стоит и выеденного яйца, но они подняли этот вопрос…
– Погодите, так это насчет термоленты?
– Термоленты?
– Да. – Джульетта нахмурилась и покачала головой. – Вот сволочи!
– У них на тебя дело вот такой толщины. – Джанс развела пальцы сантиметров на пять. – Они заявили, что ты воровала то, что предназначалось им.
– Быть такого не может. Вы что, шутите? – Она указала на дверь. – Да из-за них мы не можем получить нужные нам материалы. Когда мне понадобилась термолента – пару месяцев назад появилась утечка в одном из теплообменников, – мы не сумели добыть ни кусочка, потому что в отделе снабжения нам ответили, что подложка для этой ленты уже расписана по заявкам. Но мы тоже подавали на нее заявку, а потом я узнала от одного из наших носильщиков, что вся эта лента уходит в АйТи и что они получают ее километрами для изготовления наружного слоя своих испытательных комбинезонов.
Джульетта глубоко вдохнула.
– Вот я и перехватила немного ленты. – Сделав это признание, она посмотрела на Марнса. – Слушайте, мы тут производим электричество, в том числе чтобы они могли у себя наверху заниматься своими делами, и при этом я не могу получить даже самые необходимые материалы. И если я их все-таки получаю, качество у них отвратительное – наверное, из-за нереальных квот и ускоренного производства…
– Если эти материалы действительно были нужны, – прервала ее Джанс, – то я тебя понимаю.
Она взглянула на Марнса, тот улыбнулся и чуть наклонил голову, словно напоминая: «Я ведь говорил, что она подходит для такой работы». Но Джанс его проигнорировала.
– Я действительно была рада выслушать твою версию этой истории, – сказала она Джульетте. – И хотела бы совершать такие путешествия чаще, несмотря на мои старые ноги. Есть вещи, которые мы там, наверху, воспринимаем как должное – по большей части из-за того, что не очень хорошо их понимаем. Теперь я вижу, что нашим службам необходимо плотнее общаться, что им нужен такой же постоянный контакт, какой я установила с АйТи.
– А я твержу об этом уже двадцать лет, – ответила Джульетта. – Мы тут внизу шутим, что здешнее место было спланировано так, чтобы мы не путались под ногами. Именно такое чувство у нас иногда возникает.
– Что ж, если ты поднимешься наверх, если согласишься стать шерифом, то люди тебя услышат. Ты сможешь стать первым звеном в этой цепи управления.
– А как к такому отнесутся в АйТи?
– Будет сопротивление, но это нормально, когда имеешь дело с ними. Я и не с таким справлялась. Я свяжусь со своим офисом, попрошу оформить несколько внеплановых заявок. Выпишем их задним числом, сделаем все официально и открыто. – Джанс всмотрелась в лицо Джульетты. – Но для этого я должна знать наверняка, что все материалы, которые ты достала таким способом, были абсолютно необходимы.
Джульетта не дрогнула под ее взглядом:
– Они были необходимы. Но важно не это. Материал, который мы от них получили, имел отвратительное качество. Буквально разваливался, как будто его специально таким создали. Я вот что скажу: мы в конечном итоге получили партию из отдела снабжения и изготовили свою ленту. У нас остался кое-какой запас, и я с удовольствием сделала бы им предложение о мире по дороге наверх. Наш вариант ленты настолько лучше…
– По дороге наверх? – переспросила Джанс, желая убедиться, что поняла слова Джульетты и что та согласилась.
Джульетта посмотрела на них и кивнула:
– Вам придется дать мне неделю, чтобы разобраться с генератором. Мне от вас нужна отсрочка на время энергетических каникул. И поймите также, что я всегда буду считать себя одним из механиков и соглашаюсь, поскольку вижу, что́ случается, когда проблемы игнорируют. Здесь моей главной идеей стало профилактическое обслуживание. Не ждать, пока что-то сломается, и уже потом чинить, а следить за оборудованием и делать все необходимое, чтобы оно исправно работало и дальше. Очень многие проблемы здесь пускали на самотек, позволяя машинам изнашиваться. И я думаю, что если представить укрытие как один большой мотор, то мы здесь – вроде как масляный поддон картера, которому требуется определенное внимание. – Она протянула руку Джанс. – Дайте мне эти энергетические каникулы, и я – ваш человек.
Джанс улыбнулась и взяла ее руку, восхитившись теплотой и силой ее уверенного пожатия.
– Займусь этим завтра же с утра, – пообещала она. – И спасибо тебе. Добро пожаловать на борт.
Марнс подошел и тоже протянул Джульетте ладонь:
– Рад, что согласилась, босс.
Джульетта ухмыльнулась, пожимая его руку:
– Ну-ну, давайте не опережать события. Думаю, мне еще многому придется научиться, прежде чем вы сможете меня так называть.
15
То, что подниматься обратно они стали во время энергетических каникул, было символично. Джанс ощущала, как ее собственная энергия подчиняется новому постановлению, утекая с каждым шагом. Усталость во время спуска казалась сущей ерундой. Теперь ее слабым мышцам пришлось работать в полную силу. Каждый шаг давался с трудом. Джанс поднимала ногу на очередную ступеньку, упиралась ладонью в колено и толкала себя еще на двадцать пять сантиметров вверх по бесконечной спирали.
Лестничная площадка справа от нее была помечена номером пятьдесят восемь. Площадки отнюдь не уплывали одна за другой, как во время спуска, – тогда она могла, задумавшись, миновать несколько этажей и даже не заметить этого. Теперь площадки медленно вырисовывались за перилами и висели где-то там, высоко, в тусклом зеленом свете аварийных ламп, пока Джанс делала один неуверенный шаг за другим.
Марнс шел рядом – его рука на внутренних перилах, ее – на наружных, трость постукивает по ступенькам между ними. Время от времени их руки соприкасались. Обоим казалось, что они путешествуют уже месяцы, вдали от своих кабинетов, своих обязанностей. Приключение со спуском за новым шерифом оказалось иным, чем Джанс его представляла. Она мечтала о возвращении в свою молодость, а вместо этого обнаружила, что ее одолевают призраки прошлого. Она надеялась обрести свежие силы, а ощутила лишь, как годы поработали над коленями и спиной. То, что должно было стать экскурсией по ее укрытию, в реальности обернулось утомительным путешествием, совершенным в относительной анонимности, и теперь она даже засомневалась, нужна ли вообще она, мэр, для обеспечения работоспособности укрытия.
Мир вокруг нее был поделен на слои. Она видела это яснее, чем когда-либо. Верхние этажи переживали из-за расплывчатого вида наружу и воспринимали как должное свежевыжатые соки, которыми наслаждались за завтраком. Люди, живущие ниже, работающие в садах или чистящие клетки с животными, обитали в собственном мире почвы, зелени и удобрений. Для них вид наружу казался чем-то второстепенным, и его можно было игнорировать до следующей очистки. А еще ниже располагалась «глубина», мастерские и химические лаборатории, добыча нефти и скрежет шестеренок, мир застрявшей под ногтями смазки и рабочего пота. Для тамошних людей открытое пространство за пределами укрытия было лишь легендой. Главным здесь считалось, чтобы люди поддерживали работу машин, хотя Джанс всю свою долгую жизнь думала наоборот.
Сквозь завесу темноты показалась площадка пятьдесят седьмого этажа. Там на стальной решетке сидела девочка, поджав ноги и обхватив руками колени. Она держала перед собой детскую книгу в защитной пластиковой обложке, подставив ее под тусклый свет лампочки над головой. Джанс присмотрелась к девочке – та не шевелилась, двигались только глаза, разглядывающие цветные страницы. Она даже не подняла головы, чтобы посмотреть, кто идет мимо по площадке жилого этажа. Девочка постепенно растворилась в темноте, когда Джанс и Марнс побрели дальше, вымотанные после третьего дня подъема. Ступени не вибрировали и не звенели от шагов, в укрытии было тихо и зловеще безлюдно, но вполне просторно для двух старых друзей, шагающих рядом по ступенькам с облупившейся краской, помахивая руками и время от времени – очень редко – соприкасаясь.
* * *В тот вечер они остановились на ночлег в офисе помощника шерифа на среднем уровне – он настоял, чтобы они воспользовались его гостеприимством, а Джанс очень хотелось обеспечить большую поддержку очередному шерифу, выдвинутому на эту должность не из профессиональной среды. После холодного ужина, проведенного в почти полной темноте, и достаточного количества шуток, чтобы удовлетворить хозяина и его жену, Джанс удалилась в главный офис, где для нее разложили диван-кровать и застелили его насколько можно комфортно, одолжив где-то почти новое белье, пахнущее двухчитовым мылом. Марнса устроили на кушетке в камере, где все еще висело амбре самопального джина, оставшееся от пьяницы, который слишком увлекся выпивкой на радостях после очистки.
Джанс не заметила, когда погасили свет, – он и так был очень тусклый. Она лежала в темноте, ее мышцы пульсировали, и она наслаждалась неподвижностью. Ноги сводило, спина была напряжена. Но мысли Джанс никак не могли успокоиться и возвращались к разговорам, которые вели они с Марнсом, коротая время в последний день подъема.
Они с Марнсом словно кружили по спирали друг вокруг друга, вспоминая о прежних чувствах, нежно касаясь заживших шрамов, отыскивая уязвимое местечко, еще оставшееся на их хрупких старческих телах, где-то на морщинистой и сухой, как бумага, коже и в сердцах, загрубевших от законов и политики.
Имя Дональда произносилось часто и словно на пробу – так ребенок залезает на кровать к родителям, вынуждая настороженных любовников освободить ему местечко посередине. Джанс вновь с печалью вспомнила своего давно ушедшего мужа. И впервые в жизни она с тоской подумала о последовавших десятилетиях одиночества. То, что она всегда считала своим призванием – забыть о личной жизни и служить великой цели, – теперь воспринималось скорее как проклятие. У нее отняли жизнь. Выжали как губку. И ее усилия по капле утекали вглубь укрытия, где всего сорока этажами ниже ее едва знали и никому не было до нее дела.
А самой печальной частью путешествия стала близость с призраком Холстона. Сейчас Джанс могла признать: главной причиной ее путешествия, возможно, даже причиной, из-за которой она захотела сделать шерифом Джульетту, стало желание нырнуть до самого дна, до последних этажей, подальше от печального созерцания двух влюбленных, лежащих рядом на холме под гул ветра, уносящего прочь всю их непрожитую вместе молодость. Она намеревалась сбежать от Холстона, а вместо этого нашла его. Теперь она знала если не разгадку того, почему все, посланные на очистку, действительно ее делали, то хотя бы почему некоторые вызывались на такое добровольно. Лучше самому стать призраком, чем быть преследуемым всеми ими. Лучше не жить, чем жить впустую…
Дверь в офис помощника шерифа скрипнула на давно изношенных и несмазанных петлях. Джанс попыталась сесть и разглядеть что-нибудь в темноте, но мышцы ее слишком устали, а глаза были слишком слабы. Ей захотелось крикнуть, дать хозяевам знать, что у нее все в порядке и она ни в чем не нуждается, но вместо этого стала прислушиваться.
Приблизились шаги, почти неслышные на потертом ковре. Слов не было, лишь поскрипывали старые суставы, когда человек подошел к кровати и приподнял дорогие и ароматные простыни. Два живых призрака поняли друг друга.
Джанс затаила дыхание. Ее ладонь нашарила запястье руки, стиснувшей простыню. Она скользнула в сторону, освобождая место на раскладной кровати, и потянула его к себе.
Марнс обнял ее, пошевелился рядом, пока она не оказалась лежащей на его боку, положив на него ногу и обняв его за шею. Она ощутила, как его усы щекочут ей щеку, как его приоткрытые губы легонько касаются уголка ее губ.
Джанс сжала его щеки и зарылась лицом в его плечо. Она плакала, как школьница, как новая «тень», затерявшаяся и испуганная в пустыне странной и внушающей ужас работы. Она плакала от страха, но тот вскоре ушел – как и боль в спине под руками Марнса. Страх сменился оцепенением, а потом, после судорожных бесконечных всхлипываний, ее затопило ощущение.
Джанс почувствовала, что оживает. Почувствовала трепет соприкасающихся тел, свое предплечье на его твердых ребрах, свои руки на его плече, его руки на своих бедрах. И тогда слезы стали радостным избавлением, скорбью о потерянном времени, желанной печалью момента, давно откладываемого и наконец-то наступившего. Она обняла его и крепко прижала.
Так она и заснула, утомленная не восхождением по лестнице, а кое-чем более значительным – несколькими трепетными поцелуями, переплетением рук, произнесенными шепотом словами нежности и признательности; она погрузилась в сон, когда ее усталое тело потребовало отдыха, которого она не хотела, но в котором отчаянно нуждалась. Впервые за десятилетия она заснула, обнимая мужчину, – и проснулась в привычно пустой постели, но со странно полным сердцем.
* * *В середине четвертого и последнего дня восхождения они добрались до тридцатых этажей, где располагался компьютерный отдел. Джанс поймала себя на том, что на пути сюда она все чаще останавливается выпить воды или растереть мышцы – не из-за усталости, которую она изображала для Марнса, а из-за страха перед встречей с Бернардом. От страха перед тем, что их путешествие заканчивается.
Весь путь наверх их сопровождали темные и глубокие тени, порождаемые тусклыми лампочками аварийного освещения. Движение по лестнице было слабым, а большинство торговцев закрыли свои заведения на время всеобщих энергетических каникул. Джульетта, оставшаяся внизу, чтобы руководить ремонтом, предупредила Джанс, что освещение, работающее от резервного генератора, будет мерцающим. Мигающие лампочки действовали ей на нервы на протяжении всего долгого восхождения. Равномерная пульсация напомнила Джанс о проблеме с освещением, которую ей пришлось терпеть большую часть ее первого срока. Два разных электрика приходили осматривать лампочку. Оба признали ее работоспособной и не подлежащей замене. И ей пришлось обращаться к Макнил, уже тогда возглавлявшей отдел снабжения, чтобы наконец-то произвели замену.
Джанс вспомнила, что Макнил принесла лампочку сама. В то время она еще не так давно занимала свою должность и явно пронесла лампочку тайно. Даже тогда Джанс смотрела снизу вверх на эту женщину, обладающую такой властью и ответственностью. Она вспомнила, как Макнил спросила, почему она не сделала того, что делают все, – просто не разбила эту чертову стекляшку.
Джанс раздражал тот факт, что подобное даже не пришло ей в голову, – пока она не стала гордиться этим. И пока не узнала Макнил достаточно, чтобы понять: ее вопрос был комплиментом, а то, что та доставила лампочку лично, – наградой.
Когда они добрались до тридцать четвертого этажа, у Джанс возникло ощущение, что они в каком-то смысле вернулись домой – к знакомому главному входу в отдел АйТи. Она подождала, прислонившись к перилам и опираясь на трость, пока Марнс шел к двери. Когда он ее приоткрыл, тусклое освещение на лестнице буквально затопило волной света, сияющего внутри. Об этом не очень распространялись, но главной причиной строгих ограничений энергопотребления на других этажах стали как раз требования АйТи. Для оправдания этих требований Бернард быстро отыскал несколько статей Пакта. Джульетта возражала, что серверы не должны получать приоритет над лампами в садах и парниках, но все же уступила ради перенастройки главного генератора. Джанс посоветовала ей взглянуть на это как на первый урок по политическим компромиссам. Джульетта ответила, что воспринимает подобное как проявление слабости.
Войдя, Джанс увидела, что Бернард уже ждет их – причем с таким выражением лица, как будто глотнул кислого сока. Разговор между несколькими компьютерщиками, стоявшими в стороне, с их появлением быстро прервался, и у Джанс почти не осталось сомнений, что их заметили по пути наверх и ждали.
– Бернард, – начала она, стараясь дышать ровно. Ей не хотелось, чтобы он понял, насколько она устала. Пусть думает, что она просто зашла к ним по пути наверх, как будто такие восхождения для нее – пара пустяков.
– Мари.
Бернард сознательно проявил пренебрежение. И он даже не взглянул в сторону Марнса, словно того здесь вообще не было.
– Ты подпишешь это здесь? Или в конференц-зале? – Она достала из рюкзака контракт на имя Джульетты.
– В какие игры ты играешь, Мари?
Джанс ощутила, как ее бросает в жар. Несколько местных работников в серебристых комбинезонах прислушивались к их разговору.
– Играю? – переспросила она.
– По-твоему, эти энергетические каникулы – умный ход? Или твой способ отомстить мне?
– Отомстить?..
– У меня тут серверы, Мари…
– Твои серверы получают свою квоту электроэнергии полностью, – напомнила Джанс, повышая голос.
– Но их охлаждение происходит по вентиляционным каналам из механического отдела, и, если температура еще больше повысится, нам придется что-то отключать, а на такое мы не пойдем никогда!
Марнс шагнул между ними, подняв руки.
– Спокойно, – холодно произнес он, не сводя глаз с Бернарда.
– Убери отсюда свою «тень», – буркнул Бернард.
Джанс опустила руку на плечо Марнса.
– В Пакте все ясно написано, Бернард. Это мой выбор. Мой кандидат и мое назначение. Мы с тобой давно и взаимно поддерживали кандидатов…
– А я тебе сказал, что эта девчонка из ямы не подойдет…
– Она получила работу, – прервал его Марнс.
Джанс заметила, что его рука опустилась на рукоятку пистолета. Она не была уверена, заметил ли это Бернард, но он замолчал. Его глаза, однако, не отрывались от глаз Джанс.
– Я это не подпишу.
– Тогда в следующий раз я не стану просить.
Бернард улыбнулся:
– Думаешь, что переживешь еще одного шерифа? – Он повернулся к работникам в углу и махнул одному из них. – И почему я в этом сомневаюсь?