В интересах государства. Возвышение
- -
- 100%
- +
Андрей Семенович провел рукой по деревянным перилам лестницы и обернулся ко мне.
– А кем считаете Сергея вы, Михаил Николаевич?
– Другом, разумеется. Мы через многое прошли и умеем хранить тайны друг друга. Можно сказать, наша дружба уже выдержала кое-какие испытания.
Когда я упомянул о тайнах, князь слегка усмехнулся, но развивать тему не стал. Значит, наверняка прознал об особенностях мутации Сереги. Или же парень сам ему признался – наверняка он так и сделал, желая стать для отца еще ценнее.
– Как вы познакомились? – спросил князь, когда мы спустились и направились к лужайке с совсем молодыми саженцами каких-то деревьев.
– Случайно. Оказались соседями по комнате в Домашнем корпусе. Подружились с первого дня.
Андрей Семенович кивнул.
– Я слышал, вы учили его рукопашному бою. Это правда?
Я смущенно пожал плечами.
– При всем желании не смогу назвать это полноценным рукопашным боем, ваше сиятельство. Скорее, я просто пытался научить Сергея азам самозащиты.
– Пригодилось?
– Пару раз, – улыбнулся я. – Еще на первом курсе. На втором все от него отстали, особенно после того, как он сменил фамилию.
Чего он от меня хотел? Я чувствовал себя как на допросе. Приличном, очень вежливом и деликатном, но все же допросе. Словно я не к другу в гости приехал, а свататься к богатой невесте.
Андрей Семенович тем временем опустился на корточки возле одного из саженцев и нежно погладил тонкие зеленые листики.
– Знаете, что это за дерево, Михаил Николаевич?
– Увы, ваше сиятельство.
– Это японская сакура. Один из символов Японской империи наряду с хризантемами, самураями и гейшами. В Японии период цветения сакуры сродни национальному празднику – люди собираются в садах и созерцают мимолетную красоту. Увы, цветение очень скоротечно. Эти саженцы доставили из самого Киото.
Я уважительно склонил голову. Сам в Японии, конечно же, не бывал, но о сакуре наслышан. У нас в Питере в ботаническом саду даже росло одно дерево – как-то нас еще в школе водили туда на экскурсию. Розовые цветки и правда выглядели очень красиво.
– Надеюсь, все саженцы приживутся, и вы сможете устроить маленький уголок Японии.
– Вы очень любезны, – князь выпрямился и, внимательно осмотрев каждое деревце, кивнул мне в сторону аллеи.
– Дозволено ли мне будет задать вопрос? – Спросил я, когда мы вышли на дорожку.
– Разумеется.
– Вы опасаетесь, что я могу дурно повлиять на вашего сына?
– С чего у вас возникли эти мысли, Михаил Николаевич?
Я постучал пальцем по броши с гербом своего рода.
– У моей семьи отнюдь не безоблачная история. Многие ставят меня в один ряд с бастардами.
– Насколько мне известно, вы нашли способ удивить петропольскую аристократию, – улыбнулся одними губами князь. – Носители родовой силы для нас диковинка. Вы обратили на себя внимание Аудиториума, вас лично сопровождала Великая княгиня Ксения Константиновна, а уж эта дама не стала бы тратить время на пустышку. И, кроме того, насколько я осведомлен, вы в определенной степени дружны с тайным советником Корфом.
– Вы прекрасно информированы, – сухо отозвался я.
– Конечно, – снисходительно ответил князь. – Ведь я забочусь о благополучии своего наследника.
– И насколько мое общество подходит Сергею?
– Пока что у меня не было поводов оградить его от вас. Тем не менее о вас ходят и другие, более опасные, слухи. И мне хотелось бы понимать, насколько они правдивы.
Я не на шутку напрягся.
– Какие слухи обо мне ходят, Андрей Семенович?
Князь прошел было мимо кованной скамейки с белыми деревянными сидениями, но, словно спохватившись, жестом велел мне присесть и опустился сам. Я по привычке огляделся по сторонам – никого. Только тихий лесок, узкая тропинка и лай собак да плеск волн где-то вдали.
– Поговаривают, что вы были ангажированы Тайным отделением и оказывали царским ищейкам услуги, – тихо сказал князь и достал из кармана портсигар. – Ходят шепотки о том, что вы расстроили помолвку Ирины фон Штофф с новым графом Шуваловым… И в довершение ко всему в иных салонах обсуждают, что вы являетесь не простым протеже Великой княгини.
Я не выдержал и расхохотался, спугнув стайку овсянок – птички с тревожным чириканьем взмыли с куста.
– Последнее – уж точно фантазии бездельников, – отсмеявшись, я смахнул слезу. – Господь всемогущий, давно не слыхал такой чепухи!
– Предполагал, что вам понравится, – сдержанно улыбнулся князь. – Но что же с двумя другими слухами? У вас найдется, что ответить на эти инсинуации?
Я вздрогнул, когда старший Воронцов прикурил сигариллу. Аромат был точно такой же, как у курева Матильды. Та же насыщенная вишня. Словно бывшая наставница на миг оказалась рядом со мной. Наверняка популярная среди аристократов марка…
– Что касается Ирины фон Штофф, то не стану отрицать – мы дружны. Я некоторое время жил в Лебяжьем и готовился к Вступительным испытаниям в Аудиториум под руководством Матильды Карловны. Баронесса была очень добра ко мне, да и с Ириной Алексеевной мы подружились. Но ее помолвку я не расстраивал.
– Прошлым летом это было громкое дело. Особенно с учетом того, что сама Ирина Алексеевна так и не появилась в Петрополе.
– Насколько мне известно, договор об обручении признали подлинным, но недействительным на основании смерти опекунов с обеих сторон, – ответил я. – Слово Ирины Алексеевны было решающим, так пожелала баронесса. И… Ирина Алексеевна не захотела торопиться с браком с кем бы то ни было, поэтому благоразумно решила освободить графа Шувалова от обязательств перед ней. В конце концов, нынче граф Семен Павлович – завидный жених и наверняка сможет найти себе достойную партию среди петропольских аристократок.
– Вы очень осторожны в словах, Михаил Николаевич.
– Когда речь заходит о репутации знатной дамы, осторожность не помешает, – ответил я, вызвав понимающую улыбку.
– Значит, пытаетесь быть джентльменом.
– По возможности.
– Похвально, – сказал князь и затянулся. – Но что вы скажете о вашем предполагаемом сотрудничестве с Тайным отделением? Есть ли у этого слуха основания?
Так, а вот теперь, Миха, стоит быть втройне аккуратными. Хрен знает, на чьей стороне Воронцов. С одной стороны, этот род был в расстрельном списке Радаманта. С другой – он слишком высоко забрался и вполне мог пересекаться с кем-то из Аспиды. И сдавать себя с потрохами князю лишь потому, что у него случился приступ гиперопеки над Серегой, нельзя.
– И да и нет, – улыбнулся я. – Я действительно имею некоторое отношение лично к Вальтеру Макаровичу, но не к Отделению. Тайный советник является близким другом Матильды фон Штофф и был опекуном Ирины Алексеевны, пока баронесса находилась в Дакии. Поэтому, конечно же, мы знакомы, несколько раз ужинали на приемах у Штоффов. И его превосходительство был настолько любезен, что преподал мне несколько уроков по боевой и ментальной специализациям еще до поступления.
Выкрутился? Такой ответ мог удовлетворить параноидального Воронцова-отца?
Я внимательно глядел в глаза князю, силясь понять его мысли.
– Что ж, это весьма полезные связи, – наконец ответил Андрей Семенович. – Я не особенно близко знаком с Корфом, но могу сказать, что тайный советник, как и Великая княгиня, не стал бы тратить время на пустышку, даже высокородную. Выходит, сразу двое серьезных людей разглядели в вас некий потенциал, Михаил Николаевич.
Ага, и бросили в самую гущу заговоров. Впрочем, в последний год я толком ничем не занимался, кроме аккуратной слежки за Зуровым – в те моменты, когда он приезжал на Каменный остров. Да приглядывал за Перовской – больно уж Марианна была тогда одержима жаждой мести. Но, казалось, Перовская успокоилась после исчезновения Ирины. Больше она не могла причинить мне боли, а трогать Серегу или Сперанского ей, очевидно, было не с руки.
Я смущенно улыбнулся.
– Стараюсь соответствовать, ваше сиятельство. От меня во многом зависит будущее всей семьи Соколовых, и я не имею права облажаться.
– К слову о вашей семье… – Воронцов потушил сигариллу и спрятал окурок в серебряной карманной пепельнице на длинной цепочке. – Вам известно, что некогда наши роды водили дружбу?
– Полагаю, еще в те времена, когда была создана Особая комиссия при Сенате?
Брови Андрея Семеновича удивленно поползли вверх.
– Увлекаетесь историей?
– Немного.
– Что ж, вы меня удивили, признаю. Да, несколько поколений Воронцовых и Соколовых были, как было принято говорить, не разлей вода. Но, увы, мой род отвернулся от вашего после деяния вашего прадеда. Сейчас я начинаю думать, что это было опрометчиво. Пока что вы кажетесь мне достойным юношей.
Я слегка кивнул.
– Лестно это слышать.
Князь поднял палец вверх, требуя еще слово.
– И, кроме того, меня восхищает упорство вашей семьи. Даже в суровых обстоятельствах, когда вы были вынуждены продать часть своих владений, когда свет от вас отвернулся, вы продолжаете изыскивать возможности держаться на плаву.
– Некоторые аристократы обвиняют нас в плебействе за то, что мы занимаемся промышленностью и хозяйством.
В ответ на это князь лишь фыркнул. Это так контрастировало с его сдержанными манерами, что я изумился.
– Некоторые аристократы забыли, что на дворе двадцать первый век, и пропасть между сословиями сокращается. Нынче у кого деньги и влияние, тот и прав. Нравится это им или нет.
– Трудно поспорить.
– Возвращаясь к вашим занятиям… Прошу, не сочтите это навязчивостью, но до меня дошли слухи, что ваша семья занялась разведением какой-то элитной рыбы…
Я улыбнулся. Значит, молва начала работать. Не зря Ольга все прошлое лето не вылезала из прудов.
– Верно, ваше сиятельство. Пока что у нас только два вида рыбы – китайский зеркальный карп и озерная форель.
– Значит, это правда…
– Приезжайте к нам порыбачить, – предложил я. – Спортивного интереса маловато, зато вам приготовят свежайшие блюда. Форель мне больше всего нравится на углях.
– Предпочту сделать вам иное предложение, – подумав, ответил Воронцов. – Через пару недель у меня намечается летний прием. Ничего помпезного – скорее вечеринка для соседей из окрестностей. Тем не менее хочется удивить гостей. Как вы смотрите на то, что я закажу у вас рыбный стол? Повара мои, рыба ваша. Если гостям все понравится, я могу рассказать им, у кого брал рыбу…
Я таращился на князя, не веря своим ушам.
– Мне расценивать это как благодарность за дружбу с Сергеем? – выпалил я, не успев осознать, что это могло звучать грубо.
– И это тоже. Только моя благодарность заключается не в том, что я куплю вашу продукцию, а в том, что дам вам шанс получить известность как надежным поставщикам. Но вообще-то мне и правда интересно, что вы придумали и что же это за рыба такая…
Интересно, а откуда Воронцов прослышал о нашей рыбке? Неужели сарафанное радио понемногу начало работать?
– Думаю, все возможно организовать, – кивнул я. – Сегодня же переговорю с семьей и выясню, что можно сделать.
– Тогда мой дворецкий будет ждать от вас звонка. Я предупрежу его о наших договоренностях, – улыбнулся Воронцов-старший и поднялся. – Идемте же в дом. Наверняка вы голодны с дороги…
Я подруливал к Ириновке, едва ли не подпрыгивая на сидении от радости. Сбылась мечта Оли, мы получили первый серьезный заказ на нашу рыбу. Значит, все ее труды не были напрасными. Не зря мы молча проглатывали насмешки высшей аристократии и на последние деньги выписали лучших скандинавских и немецких рыботехников.
Монстр Витя вырулил на приусадебную аллею, и я поймал себя на том, что улыбался до ушей. В кои-то веки привезу отличные новости.
Неужели жизнь начинала понемногу налаживаться?
– Ничего, Витюня, – я нежно погладил руль готического монстра, – мы еще повоюем и всем покажем, на что способны Соколовы!
Я притормозил напротив парадного входа и удивленно уставился на припаркованный роскошный «Руссо» представительского класса. Важные гости? Такая машина стоила как целый дом…
Не успел я выйти, как ко мне тут же подбежал Егорушка. Лакей открыл мою дверь и помог выбраться.
– Радость-то какая, ваше сиятельство! Вернулись!
– Здравствуй, Егор, – я кивнул на дорогую тачку. – Кто это к нам наведался?
– О… Точно, вы-то давно дома не бывали. Не знаете еще. Это граф Шувалов прибыл собственной персоной. Он нынче здесь частый гость.
Глава 6
Чего это Шувалов нами заинтересовался? Я еще в прошлом году наводил справки об этом молодом еврофиле Семене Павловиче и накопал мало интересного. Мало чем примечательный молодой человек: большой любитель гуманитарных наук, театрал, на военную службу возвращаться не собирался… Да и дел у него прибавилось – одно восстановление родового имения Шуваловых чего стоило.
И тут внезапно он зачастил к моим. С чего это такой интерес? Вряд ли рыбки захотел прикупить.
Я отдал ключи от машины Егору.
– Пожалуйста, проследи, чтобы ее помыли и отполировали до блеска, – велел я и направился к крыльцу. – Кстати, Ольга дома?
– Нет, ваше сиятельство. Госпожа на прудах. Работает…
Ну вот, даже сестру к делу пристроил, а сам буду лезть на стену от скуки через три дня. Я себя хорошо знал – у меня всегда было шило в заднице, а служба Корфу его только заострила. Без движухи жизнь была не мила.
Впрочем, может еще удастся принести какую-нибудь общественную пользу…
Я вошел в холл и вдохнул аромат домашнего уюта: в доме смешались запахи старинной мебели, срезанных утром садовых цветов, кофе и выпечки. Эх, ради таких моментов и стоило жить.
– Я приехал! – Крикнул я в пространство, и со стороны коридоры послышались шаги.
– М-михаил Н-николаевич?
Совсем молодой парень – почти что мой ровесник, выполз из-за угла и поклонился. Судя по цвету одежды, он принадлежал к штату наших слуг, но этого я не знал. Может наняли на лето? У нас не было принято отшивать специальную униформу для прислуги – мы просто просили их надевать немаркую коричневую одежду, а в качестве знаков отличия давали броши с фамильным гербом Соколовых.
Юноша с тонкой, как у гусенка, шеей испуганно на меня глядел, явно не зная, забирать ли мой багаж или нестись предупреждать домашних.
– В-ваше си-си-сиятельство?
– Все верно, это я. Как тебя звать и кем у нас работаешь?
– Ев-ев-лампий я, в-ваше си-ятельство.
Парень отчаянно заикался – то ли разнервничался, то ли этот недуг сопровождал его всегда. Даже немного жаль стало беднягу – еще и имя сложное для произношения дали. Правда, я почему-то тут же про себя окрестил его Лампиком.
– Хорошо, Евлампий, – улыбнулся я. – Ты только не нервничай так. Отнеси, пожалуйста, эти вещи в мои покои. И проследи, чтобы в ванную комнату принесли полотенца. Сумки разберу сам, горничную звать не нужно. Разве что только проветри в комнате хорошенько.
– К-конечно, в-ваше с-сиятельство.
Я протянул парню свои сумки, и он пригнулся к земле, явно рассчитывая на меньший вес. Что ж, пусть учится и привыкает.
Евлампий потащил мое барахло наверх, а я заглянул в гостиную, ожидая увидеть там отца и гостя. К моему удивлению, там никого не оказалось. В столовой тоже не было ни души, только Лена, наша кухонная дева, убирала остатки трапезы.
– Доброго дня, ваше сиятельство, – улыбнулась девушка. – Заварить вам чайку с дороги?
– Здравствуй, Лен. Спасибо, не нужно. Где наш гость?
– А, так они с вашим батюшкой у него в кабинете. Как раз четверть часа назад изволили прерваться на чаепитие.
– Ясно, спасибо.
В кабинете, значит. Отец не звал гостей в кабинет просто так. Обычно до этого доходило, когда имели место переговоры о делах. Тем интереснее, какие дела могли связывать отца и нового графа Шувалова.
Я направился было к ним, но остановился перед дверью. Врываться без приглашения было высшей степенью хамства. Нет уж, подожду на нейтральной территории. Не стоит гневить сразу двух графов.
Но не успел я толком выйти в коридор, как дверь кабинета распахнулась, и отец пропустил вперед гостя.
– О, Михаил Николаевич! – Шувалов обрадовался мне как старому другу. – Какая радость застать вас!
Молодой граф ослепительно улыбнулся, и я выдавил из себя ответную улыбку. Одет он был щегольски – дорогой костюм явно индивидуального пошива, рубашка из итальянской ткани, да и шелковый шейный платок стоил как крыло самолета. Видимо, Шувалов освоился и осознал свое богатство.
Отец шагнул ко мне, и мы обменялись рукопожатиями. Я заметил у него в кармане жилета футляр с волшебными окулярами. Приятно, что он ими пользовался.
– Рад встрече, господа, – кивнул я. – Надеюсь, я не прервал своим приездом ваши планы?
– Что вы, Михаил Николаевич, – отмахнулся Шувалов. – Я всего-то заехал на полчаса. Привез кое-какие старые карты местных земель по просьбе вашего отца. В библиотеке моего покойного дядюшки нашлись интересные экземпляры.
Интересно, зачем отцу понадобились старые карты?
– Занялись краеведением на досуге? – пошутил я.
Семен Павлович, казалось, немного смутился. Да и вообще в моем присутствии он словно немного занервничал. Неужели все еще связывал отказ Ирины от брачных договоренностей с моей персоной?
– Пришлось немного разобраться. Дело в том, что наши земли граничат на севере – мой дядя купил у вас несколько участков земли возле Хепоярви, но точные границы не были проведены. Вот, теперь вместе пытаемся разобраться, как все размежевали…
– А… – кивнул я. – Надеюсь, карты помогли?
– Кое-что прояснилось, отозвался отец. Я был совсем малышом, когда отец продавал те земли. Думаю, мы все быстро уладим.
Шувалов спохватился.
– Господа, не смею более вас задерживать. Все же своим появлением я прервал подготовку к приезду Михаила Николаевича. Вы, небось, устали с дороги, да и вообще едва ли настроены к приему гостей. Поэтому я, пожалуй, откланяюсь…
Этикет требовал всеми силами задерживать гостя, но у меня на это не было ни сил, ни желания.
Уже спустившийся лакей Евлампий подал Шувалову шляпу и трость, а затем они с отцом обменялись крепкими рукопожатиями.
– Рассмотрите мое предложение, Николай Владимирович, – понизил голос Семен Павлович, но я великолепно его расслышал. – Это совершенно не к спеху, но я был бы рад сотрудничеству. И, разумеется, я жду всю вашу семью на приеме по случаю моего официального вступления в новые обязанности. Не забудьте, десятое августа!
– Непременно, – любезно улыбнулся отец и вышел проводить гостя до автомобиля.
Мы с Евлампием остались наедине.
– Ты не в курсе, что там за предложение?
– Н-никак н-нет, в-ваше си-си-ятельство, – растерялся лакей.
Ну и ладно. Сейчас подергаем отца лично.
Едва Патриарх вернулся, я вопросительно кивнул на дверь в его кабинет.
– Нужно поговорить.
Отец вздохнул.
– Опять станешь допрашивать?
– Ага. Но теперь о мирских делах.
Мы закрылись в кабинете, и я увидел следы пребывания Шувалова – два пустых бокала, две спитые чашки кофе, пепельница. Мой отец курил крайне редко. Значит, Шувалов развлекался.
На столе были разложены старинные карты, и, скользнув по ним взглядом, я быстро нашел наши края. Да уж, а какие-то сто пятьдесят лет назад у нас было гораздо больше богатств. Интересно, получится ли их выкупить обратно, если дела пойдут хорошо? Впрочем, на одной рыбе далеко не уедешь.
– В чем дело, Михаил? – отец расположился за письменным столом, пока я разглядывал карту.
– Что за дела у тебя с Шуваловым?
– Почему это тебя заботит?
– Он мне не нравится.
Отец удивленно на меня взглянул.
– Почему же?
– Не знаю. Чувствую в нем угрозу.
– Сдается мне, твоя интуиция все же ошиблась. Семен Павлович – человек довольно простого и бесхитростного нрава, – отец подался вперед, сложил руки домиком и хитро прищурился. – Или ты не желаешь видеть его у нас в гостях потому, что твоя подруга расторгла с ним помолвку, и в свете ходят слухи, что из-за тебя? Уверен, что дело не в этом, Михаил?
Я тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив отца.
– Он не делал мне никакого зла, если ты об этом. Наоборот, Семен Павлович словно старался меня избегать. Да и мне было неловко, хотя решение принимала Ирина. Дело в другом. Слишком уж неожиданно он появился.
– А прежний граф Шувалов тоже неожиданно погиб вместе с наследниками при том чудовищном нападении, – возразил отец. – Семену Павловичу просто повезло находиться в Европе в этот момент. Полагаю, его судьба была бы не менее трагичной, окажись он в тот период здесь…
– Но что если все это произошло неспроста? – спросил я.
Отец взглянул на меня с воплощенным скепсисом.
– Михаил, ты, кажется, заработался. Тайное отделение взрастило в тебе такую паранойю, что меня это начинает тревожить. Ты всюду ищешь двойное дно и видишь заговоры. Уверяю тебя, мы имеем дело с молодым человеком, который внезапно оказался наследником крупного состояния и все еще пытается разобраться в том, как им управлять. Он начал изучать реестр имущества, увидел, что приобретенные земли были отражены в разных книгах по-разному, начал копать… Вполне здравое поведение. Я бы поступил так же.
Я устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Может отец был прав и мне действительно уже всюду мерещатся интриги, обман и подлоги? Может это со мной что-то не так? Я ведь за это время уже привык каждый день готовиться к худшему, быть собранным и готовым отразить любой удар.
Но сейчас это, кажется, грозило помешать нормальному установлению связей с людьми. А ведь мне требовалось оставаться не только сотрудником Тайного отделения, но и выполнять светские обязанности…
– Прости, отец. Возможно, я еще не переключился из режима боевой готовности на спокойный домашний, – миролюбиво улыбнулся я. – Только скажи, что за предложение тебе сделал Шувалов?
Отец хитро улыбнулся.
– Кажется, в нашем рыбном деле намечается расширение. Семен Павлович изъявил интерес инвестировать в наше хозяйство.
Я нахмурился, размышляя, на кой черт Шувалову вкладываться в плебейский бизнес.
– А в чем заключается его интерес? Можно поточнее?
– У графа есть подходящие земли для этого бизнеса. Он предлагает нам расшириться и готов вложиться в оборудование дополнительных прудов. Это позволит нам разводить больше ценных видов рыб, а большой объем производства может открыть для нас двери народных магазинов.
Идея, конечно, амбициозна, но хороша. И все же…
– Но не рановато ли нам расширяться? – сомневался я. – Мы же с самого начала задумывали это дело как элитное, если не ошибаюсь. А выход на народный рынок потребует совершенно других вложений и иного подхода…
– Согласен, – кивнул отец. – Потому Шувалов и желает войти в долю, а не выкупить наше производство. Элитная рыба остается за нами, а Семен Павлович хочет понять, возможно ли применить наши технологии для больших объемов без существенной потери качества. Собственно, как раз это мы и обсуждали на последних встречах.
Я хмурился в кресле, все еще не понимая, как к этому относиться. С одной стороны, инвесторы на дороге не валяются. Особенно если эти инвесторы готовы работать с опальным графским родом. С другой… Ладно, пора признаться самому себе, что этот Шувалов просто бесил меня одним фактом своего существования.
Не знаю, в чем именно было дело – в конкуренции ли за Ирку, в моей бессознательной зависти везунчику, которому все свалилось прямо в руки, или еще в чем-либо, но… Шувалов меня раздражал. Впрочем, эмоции делу обычно лишь мешают. Нужно посмотреть на это с практической стороны.
А рациональный взгляд рисовал вполне приятные перспективы. При условии грамотно составленного контракта и сопровождения бизнеса хорошими экономистами из сотрудничества вполне мог выйти толк.
– Как бы то ни было, я уже почти все решил, – сказал отец. – Дело показало потенциал, у нас пока что все получается. А инвестиции лишними не бывают, Михаил. В конце концов, я делаю все это для вас с Ольгой. Вам всем этим управлять после меня.
– Неужто ты на покой собираешься, отче? – съязвил я. – Рановато. А Ольга в курсе этого предложения?
– Твоя сестра согласится на что угодно, если это даст ей больше возможностей для экспериментов. Видел бы ты, как у нее горят глаза, когда она работает подмастерьем у того башковитого шведа… И я не хочу отнимать мечту у дочери из-за твоих безосновательных подозрений. Прости, Михаил.
Значит, я был в меньшинстве. Что ж, поглядим, что из этого выйдет. В конце концов, Шувалов пока что нам не гадил. Все полтора года был исключительно любезен и ни в каких интригах против моей семьи не засветился. А уж за этим я следил…
– Хорошо, делай, как решил, – сдался я. – Но я желаю присутствовать при обсуждении условий сделки.
– Разумеется. Вы с Ольгой будете на всех ключевых этапах. Пора учиться взрослым премудростям… – Отец выглянул в окно и увидел подъезжавшую на мопеде дочь. – А вот и Оленька приехала. Идем встречать.