В интересах государства. Аудиториум. Часть 1

Глава 3

Корф выжидающе на меня уставился. В кабинете повисла неестественная гробовая тишина – только и было слышно, как журчала вода в трубах и батареях.

Я напряженно соображал, как поступить так, чтобы и правду выяснить, и семью не подставить. Быть может, кто-то на моем месте даже без доли сомнений воспротивился бы Пистолетычу, но я так не мог. От моих действий сейчас зависели судьбы нескольких дорогих мне людей.

В конце концов, вся эта затея с моим появлением в этом мире была затеяна старшими родичами лишь для укрепления рода и восстановления положения семьи в обществе. Да, меня никто не спрашивал. Да, все получилось жестко.

Но, с другой стороны, оказавшись здесь, я обрел куда больше, чем имел в «прошлой» жизни. Что бы меня там ждало, даже окажись та злосчастная лестница прочнее? Допустим, доучился бы с грехом пополам. Устроился бы на постылую работу – без опыта по специальности взяли бы на нищенских условиях. С годами, может, ушел бы в более успешную область.

Может, дальше мне повезло бы. Женился бы там, взял тачку в кредит и квартиру в Мурино в ипотеку. И выплачивал бы все это, горбатясь на двух работах и пяти халтурах. Чтобы потом, по прошествии лет, обнаружить, что с детьми говорить не о чем, ибо они толком меня не видели из-за постоянной занятости, что огонь любви в глазах жены давно погас, а отношения превратились в соседство. А дальше что? Аденома простаты?

А может, сыграла бы генетика, и я – что вероятнее – либо увлекся алкоголем на почве беспросветно скучной жизни, либо случайно обнаружил опухоль, с которой долго и безуспешно боролся бы лишь затем, чтобы отсрочить неминуемый конец.

Лестница просто ускорила события. И если когда мне и повезло по-настоящему, так это в тот момент, когда я очнулся в Ириновской усадьбе.

Именно поэтому я сделал что должно.

– Я согласен с вашими условиями, Вальтер Макарович, – Корф жестом попросил меня продолжать. – Я сосредоточусь на поступлении в Аудиториум, брошу на это все силы. Лезть к Андрюшину больше не стану, равно как и не буду проводить самостоятельных расследований, дабы не мешать работе Тайного отделения.

Пистолетыч удовлетворенно кивнул.

– Я рад этому решению, Михаил.

– Это не все, – поспешил перебить я. – У меня тоже будет маленькое, но важное условие.

Корфа, казалось, забавляла моя легкая ершистость. Вероятно, человек, за годы привыкший к беспрекословному подчинению, откровенно развлекался, когда ему в лапы попал юный и борзый графчонок. Наверняка для него это было игрой. Но для меня вся эта игра была подобна отчаянным трепыханиям в кипятке в попытке вознестись.

– Не думаю, что с твоей стороны корректно ставить мне условия.

– Я буду держать обещание, клянусь. Но нарушу его лишь в одном случае, – тайный советник удивленно поднял брови. – Если на мою семью будет совершено повторное нападение или ей будет что-то угрожать. В этом случае я считаю себя обязанным вмешаться на правах наследника рода.

– Твоей семье не о чем беспокоиться, Михаил. Усадьбу охраняют, за твоей родней присматривают. И, замечу, отнюдь не дилетанты.

Я кивнул.

– Не сомневаюсь в компетентности ваших сотрудников. Однако и наш враг не лыком шит.

– Это верно, – мрачно отозвался Корф. – Он умеет удивлять.

Я откинулся на жесткую спинку стула.

– Значит, мы договорились, ваше превосходительство?

Пистолетыч хмыкнул и вперился в меня темными колючими глазами.

– Если твоей семье будет снова что-то угрожать, я позволю тебе вмешаться. Однако при непосредственном взаимодействии с Тайным отделением. Решите усилить охрану – предоставите нам списки лиц для проверки. И тому подобное.

– Идет, – согласился я. Чего-то в этом роде я и ожидал. Однако специально выбирал формулировку.

– В таком случае, Михаил Николаевич, прошу вас дать слово дворянина.

Вот именно поэтому я аккуратно выбирал слова. Предполагал, что Корф этого потребует. Ибо клятва дворянина священна. Священна до такой степени, что ее неисполнение или нарушение могло лечь пятном на род. В нашем случае это было бы особенно болезненно: боюсь, в таком случае я лишился бы силы и поддержки источника.

Я приложил руку к груди и чуть склонил голову.

– Клянусь предками и даю слово дворянина, что не стану в дальнейшем вмешиваться в ход расследования, создавать помехи и вести тайную деятельность. Клянусь соблюдать эту клятву до той поры, пока внешние обстоятельства не вынудят меня ее нарушить ради благополучия семьи и рода Соколовых.

Корф степенно кивнул.

– Принимаю вашу клятву, Михаил Николаевич.

Мне показалось, или в этот момент на шее словно затянулся узел? Странное ощущение. Как в парикмахерской, когда на тебя надевают накидку и скрепляют сзади на шее – тесно, неприятно. То же самое я испытал сейчас, всего на секунду.

А затем Пистолетыч покачал головой и слабо улыбнулся.

– Ты, Михаил, тот еще жук. Торгуешься как на базаре. Но выгоды своей явно не упустишь.

– Так и должен поступать наследник дома в моей ситуации, – невозмутимо ответил я. – Так поступаете и вы. Все во благо интересов.

– Следи за тем, чтобы наши интересы совпадали, – предупредил меня Корф, и мне показалось, что в этих словах была угроза. – Со своей стороны я тоже выполню обещание. В Аудиториуме не узнают, что ты преступил закон. Можешь спокойно готовиться дальше. И учти: я жду результатов. Второго шанса не будет. Ты нужен мне там уже в этом году.

– К слову, об этом. Вы обещали рассказать, в чем будет заключаться моя миссия. За кем я буду должен следить и в чем участвовать?

Корф шикнул на меня.

– Тише. Об этом поговорим не здесь.

Я удивленно на него уставился. Значит, даже в стенах родного учреждения Пистолетыч не желал рисковать? Интересно… Или эта операция предполагается быть настолько тайной, что об этом никто не должен был знать даже в Отделении?

Что же за игру ты ведешь, Вальтер Макарович?

– В таком случае, если от меня больше ничего не требуется, я бы предпочел отправиться домой. Но сперва должен позвонить Матильде. Она наверняка распереживалась.

– С ней уже связались. Сообщили, что ты у нас. Она обещала тебя забрать, – Корф взглянул на наручные часы. – Думаю, тебе уже пора. Она наверняка подъехала.

Я поднялся, подхватил пальто и обернулся к Корфу.

– Буду ждать от вас новостей и информации. Всего доброго, ваше превосходительство.

Корф коротко кивнул и вышел следом за мной, только отправился не к выходу, а прошел дальше по коридору вглубь здания.

Я попрощался с дежурным и с облегчением пересек порог. Блок спал, сила вернулась – и я наконец-то смог вдохнуть полной грудью холодный осенний воздух. Даже дождик сейчас был в радость.

Выбраться из двора-колодца оказалось непростой задачей: ворота оказались заперты, и мне пришлось объясняться со сторожем. Тот пропустил меня через свою каморку, и я оказался на улице. Лучше бы вышел с парадного входа.

Почему-то я по привычке думал, что меня привезли на Литейный. Казалось, Тайное отделение могло вполне сидеть в «Большом доме», да только я совсем позабыл, что построен он был уже при Советах. Поэтому сперва немало удивился, обнаружив себя… на Васильевском острове.

Я точно находился на одной из знаменитых Линий – читал, что раньше, еще при Петре, они были каналами, но их быстро засыпали и превратили в улицы. Вышел из двора и оказался почти что на углу Линии и набережной. На другом берегу виднелся огромный купол Исаакиевского собора. Значит, точно «Васька».

Предположив, что Матильда должна была подъехать к главному входу, я свернул на набережную. И точно: ее силуэт с мундштуком на фоне включенных фар автомобиля не оставлял сомнений.

Я подошел ближе, уже предвкушая бурю.

– Добрый вечер, ваше благородие.

Матильда обернулась, вытащила недокуренную сигарету из мундштука и щелчком отправила ее в урну. Как всегда, без осечек.

– В машину, живо, – скомандовала она.

Устроившись на кожаном сидении впереди, я уставился прямо перед собой. Будет гневаться – это как пить дать. Сходил, блин, прогуляться в библиотеку. Но она вправе. А значит – надо держаться.

Матильда устроилась на водительском месте, хлопнув дверью громче обычного.

– Михаил, ты с ума сошел? Почему в десять вечера я получаю звонок от помощника Вальтера и узнаю, что ты изволишь быть задержанным? Что случилось?

Я коротко пересказал ей ту же версию, на которой настаивал в объяснительной и которую выложил Корфу. Лист со списком членов особой комиссии приятно грел карман, но в ближайшее время мне уже точно не случится им воспользоваться.

– Значит, в героя поиграть решил? – Матильда опустила оконное стекло и снова взялась за портсигар. – И совершенно случайно встретился с Андрюшиным?

– Господи, да на какой Библии мне поклясться, что это, и правда, было случайно? – вспылил я.

Забавно, что из всей той паутины, что я плел, это действительно было правдой.

– Тише, Михаил, – наставница нервно прикурила и глубоко затянулась. – Ты действительно применил боевое заклинание?

Я кивнул.

– Да. Потерял контроль. Был готов, но не хотел. Само сорвалось.

– Скверно. Значит, ты берешь больше, чем способен удержать. Это куда более серьезная проблема, чем может показаться.

– Это я уже понял… С этим можно что-то сделать?

– Да. Но сейчас меня беспокоит другое. Дело замнут или это все же выплеснется в сводки?

– Корф обещал, что прикроет меня.

– Значит, теперь ты ему должен.

– Я был ему должен еще до того, как прибыл к вам, – хмуро ответил я, и Матильда удивленно на меня покосилась.

– Чего я не знаю?

– Долгая история, ваше благородие. Правда, долгая. Просто так получилось, что я ему нужен для одного… одной инициативы. Очень нужен. Подробностей пока сам не знаю. И по этой причине он так со мной возится. Потому и вас подключил.

– Судя по тому, как горячо он за тебя просил, ты, и правда, нужен. Но что это за… инициатива?

Я пристально глядел на ее красивое лицо, гадая, насколько мог довериться этой женщине. С одной стороны, поводов не верить ей у меня не было. С другой – теперь я уже вообще вряд ли мог кому-то доверять.

– Это как-то связано с Аудиториумом. Корфа что-то там беспокоит.

К моему удивлению, Матильда отнеслась гораздо спокойнее, чем я ожидал.

– Теперь понятнее. А я все гадала, почему он так хочет, чтобы я готовила именно тебя. Прости за грубость, но без родовой силы ты и в кандидаты не годился. Поначалу мне думалось, что Корф просто решил пристроить в Аудиториум редкий самородок. Даже думала, что он захочет позже взять тебя на службу в Отделение – за выпускниками приглядывают и приглашают. Но раз у него на тебя иные планы…

– Вы что, не сердитесь?

Матильда пожала плечами, потушила сигарету в салонной пепельнице и завела мотор.

– На тебя сложно сердиться, Михаил. Ибо все проблемы, которые ты доставляешь, связаны с твоей добротой. И лишь иногда – с хулиганством. Однако не думай, что сегодняшнее пройдет для тебя бесследно. Я запрещаю тебе выходить из дома без сопровождения до вступительных испытаний.

Ну, примерно этого я и ожидал. И тут причина не столько в желании наказать, сколько в том, что я, кажется, и правда имел проблемы с контролем силы. Сперва чуть не угробил Ирэн, потом это… Да и Корфу в нашу первую встречу немного досталось. Это действительно становилось большой проблемой, особенно если выходить «в народ».

Одно дело – влепить сильным «Колобком» в обученного одаренного, другое – случайно задеть простолюдина. С учетом настроений, которые наверняка витают в определенных слоях общества, моя потеря самообладания могла сослужить плохую службу всей аристократии. Ведь те террористы, которые устроили побоище в Аудиториуме, наверняка выражали не только свое мнение…

– Логично, – кивнул я. – Слушаюсь.

Автомобиль медленно покатился в сторону моста. Матильда молчала, и по ее напряженному лицу я видел, что она над чем-то крепко задумалась. Даже не решался прерывать мыслительный процесс. Мы пересекли реку, въехали в центральную часть города. Впору было любоваться красотами имперской столицы, но сейчас нам обоим было не до этого.

– Как Ирэн? – спросил я, чтобы немного разрядить обстановку.

– Нормально. Спит. Она быстро справится.

– Мне жаль, что не успел ее уберечь. Наверняка она тяжело переживает…

– Ирина сильнее, чем ты думаешь, и на ее долю выпало немало как хорошего, так и плохого. Не переживай за нее – все быстро обойдется, – Матильда печально хмыкнула. – Но могу обрадовать, хотя от этой радости несет тленом. Количество кандидатов на поступление в этом году несколько сократилось.

– Все же есть погибшие?

– Пара десятков. Не все успели сориентироваться. Не всем повезло. В основном, пострадали обладатели восьмого и седьмого рангов – им не хватило силы поставить надежные «Покровы». Те, кто посильнее, выжили и наверняка даже успеют восстановиться к испытаниям.

– Значит, Радаманту удалось.

– Если это он, – ответила баронесса.

– Он, конечно! Вы же видели, что случилось с выжившей, когда люди из Тайного отделения…

Она кивнула.

– Осталось понять, насколько велика его шайка.

– С его способностями он может превратить шайку в армию. Армию зомби.

– Кого? – удивилась Матильда. – Зомби? Что это?

Черт, прокололся. Неужели в этом мире не знают о зомби? Вроде бы должны были проникнуть элементы чужих культур…

– Это из африканской мифологии. Зомби – это оживленный труп, подчиненный чужой воле. Или живой человек, тоже подчиненный…

– Не знала, что ты увлекаешься Африкой, – удивленно, но с нотками некого почтения заметила наставница. – Любопытно. Но да, зомби – отличное название для того, что Радамант сделал с несчастными простолюдинами.

– И с Ирэн.

– Ирэн он просто внушил мысли. К слову… Тут есть небольшая загвоздка, Михаил.

– М?

Матильда покосилась на меня.

– Я не менталист, но кое-что в работе с сознанием понимаю. И, насколько мне известно, процесс внушения мыслей, особенно на столь долгий период, должен иметь под собой основания в базе сознания жертвы…

Я едва не икнул от неожиданности.

– Так. Стоп. Матильда, вы что, хотите сказать…

– Что Радамант не смог бы внушить Ирэн влюбленность, если бы она не испытывала хотя бы похожих чувств или мыслей. Механика плетения такого воздействия заключается в том, что сперва одаренный изучает мысли жертвы: страхи, чувства, желания… Что угодно, в зависимости от задачи. Затем цепляет мысль, на базе которой хочет сотворить внушение. Ну а после развивает ее, утолщает, заставляет захватить все сознание. Особенно талантливые менталисты – к числу которых, безусловно, относится и Радамант – могут сделать такое внушение совершенно бесшовно. Ведь Ирэн не зомбирована – она просто думает, что влюблена в тебя. Но если бы она была к тебе совершенно равнодушна или ненавидела тебя, у Радаманта не получилось бы сотворить подобное.

Я замер не то в ужасе, не то в ступоре. Но даже пошевелиться не мог, и язык словно онемел.

– Так значит…

– Ты ей как минимум нравишься, – вздохнув, ответила Матильда. – Ну, или она допускала мысли, что ты можешь ей понравиться. Но, разумеется, вела она себя так, чтобы ты ни за что об этом не догадался. Весело же над нами подшутил этот Радамант.

Я мотнул головой, все еще не веря своим ушам. Ирэн? Ирка, с которой мы чуть не поубивали друг друга, словам которой я не собирался доверять, потому что ждал подставы… Ну и ну. И что теперь с этим делать?

– Зачем вы мне сказали? – хрипло спросил я.

Матильда припарковала автомобиль и строго на меня уставилась.

– Чтобы ты это учитывал. Играй в Ромео, но не заигрывайся. Если разобьешь ей сердце, я сама тебя прикончу.

– Михаил, подъем!

Я медленно распахнул глаза, щурясь от света ночника.

– Что-то случилось?

Матильда смахнула волосы с моего лба.

– Поднимайся, я тебя кое-куда отвезу, – сказала она. – Раз девчонкам все равно показано лежать и отдыхать, у нас освободилось время. Нужно этим воспользоваться.

Я сел на кровати и потер глаза.

– Куда едем? Зачем?

– Я договорилась с твоей бабушкой. Тебя ждет ускоренный курс по управлению родовой силой. Собирайся.

Глава 4

Готический монстр Матильды гнал по трассе так, словно мы пытались оторваться от погони.

– Вы бы так не лихачили, ваше благородие, – я вцепился в поручень у потолка обеими руками. Даже ремень безопасности ощущение этой самой безопасности сейчас не внушал.

В ответ Матильда лишь безумно оскалилась:

– В кои-то веки дорога пустая. Можно позволить себе немного вольностей.

Немного? Это она, прямо скажем, преуменьшила…

Что-то этим утром изменилось в Матильде. Наставница, обыкновенно эксцентричная, но собранная, сегодня поражала меня бесшабашностью. Все началось с завтрака, когда она огорошила слуг, велев подать мороженое. На вечно невозмутимого Василия, приехавшего вместе с нами на Вознесенский, аж икота напала: в доме Штоффов отродясь никто не завтракал мороженым.

Затем баронесса велела пригнать ко входу чёрного готического монстра, на котором везла меня прощаться с Петром. Это при том, что накануне катала меня на другой – куда более скромной и приспособленной к городской езде тачке. А ведь сама говорила, что редко выгуливала «немца». Впрочем, и на это я поначалу внимания не обратил.