Вторая жизнь доктора Лейлы

Глава 7 (продолжение)

Я так устала, что даже думать о том, что мне придётся с кем-то танцевать, мне не хотелось. Тем более что на бал надо было что-то надеть, а у меня, кроме серого платья и растоптанных башмаков, ничего и не было.

Еле сдерживая зевоту, я попросилась, чтобы меня отпустили, потому что, во-первых, очень хотелось спать, а во-вторых, надо было решать вопрос с Даной. Мы же в ответе за тех, кого приручили.

Сразу уйти не удалось, доктор Стен ворвался в кабинет, и пока я не расписала как минимум две схемы восстановления после отравления botulus, меня не отпустили. Но было в этом и хорошее — доктор Брюс, почесав рыжие бакенбарды, сказал:

— Ни в коем случае не собираюсь уводить вас от доктора Листера, Лейла, но предлагаю свою лабораторию на базе колледжа для научной работы по botulus.

Я посмотрела на доктора Листера.

Доктор Брюс, верно угадав мои сомнения, сказал:

— Я буду счастлив, если вы захотите работать совместно, но не настаиваю.

Я поблагодарила, тем более что у меня была задумка не только про токсины, но и про детские заболевания. Надо было привнести в эту реальность не только чужие достижения, но и свои. Детская медицина была очень слабо развита. И я могла это изменить. Не просто же так я получила свой второй шанс.

Доктор Джозеф не был сильно расстроен, что его отстранили, потому как он мог продолжать практиковать в больнице, просто не имел доступа к управлению. Его, как и доктора Стена, больше расстраивало, что я не могу работать.

То, что доктор Джозеф сможет продолжать осуществлять врачебную деятельность, сильно обрадовало доктора Стена, и его лицо уже не выражало вселенскую скорбь великомученика.

Когда я наконец добралась до дома и до подушки, то даже не помнила, как уснула.

Проснувшись вечером, побежала к Дане. У меня появилась мысль, как можно ей помочь. Работа, которую я хотела её предложить, была временная, но зато у Даны отдохнут глаза, а там можно что-то ещё подобрать.

С Йеном мы договорились, что в течение двух дней он заедет за мной, чтобы сделать перевязку. Значит, ждала я его завтра с утра, и до этого мне надо было переговорить с Даной. Я подумала, что ещё примерно две недели будет нужен медицинский уход для Майкла: неделя до снятия швов и неделя после. Научить Дану обрабатывать швы и перевязывать я смогу. Главное, чтобы она согласилась.

А за две недели, я думаю, смогу помочь Дане с глазами. Было у меня подозрение, что она не просто так слепнет. Мой докторский слух сразу зацепился за то, что Дана сказала: «С утра ещё ничего, а потом почти ничего не вижу, всё начинает расплываться». Надо было задать ей ещё пару вопросов, и если я получу на них утвердительные ответы, то с большой вероятностью это то, о чём я думаю, а именно воспаление или, как у нас его классифицировали, неврит глазного нерва.

Девочка жила в приюте, конечно, судя по состоянию тела, которое мне досталось, питание было нормальным, а вот какое-нибудь простудное или вирусное заболевание могло дать осложнение, которое и привело к воспалению глазного нерва. И возможно, так быстро заболевание не прогрессировало бы, но Дана попала в мастерскую, где приходилось всё время напрягать глаза и шить с плохим освещением.

В общем, в сопровождении обоих братьев, которые не отпустили меня одну, мы пошли в тот район, где Дана снимала комнату. Приятная старушка, хозяйка дома, подозрительно покосившись на мужчин за моей спиной, но при этом улыбнувшись мне словно старой знакомой, сообщила, что Дана дома, но отдыхает.

Парни остались на улице ждать меня, а я прошла в дом.

Дана сегодня снова ходила на работу, поэтому, когда она спустилась ко мне, то я заметила, что она старается за что-то держаться, когда движется.

— Лейла, я рада тебя видеть, — проговорила Дана, и то, как она поморщилась, снова навело меня на мысль, что это, скорее всего, неврит.

— Дана, у тебя болит голова? — спросила я.

Дана кивнула, снова поморщившись.

— Когда она обычно начинает болеть?

Дана недоумённо взглянула на меня, но ответила, что каждый день ближе к концу рабочего дня, иногда раньше.

Я задала девушке ещё несколько вопросов, жалея, что не могу отправить её на МРТ[1].

Но что есть, то есть. Когда ничего нет, приходится выкручиваться. Но я уже была в медицине и тогда, когда не было таких приборов, и мы ставили диагнозы на основе практически ручных исследований.

Я спросила, где я могу вымыть руки. Мне надо было пропальпировать[2] глаза Даны, чтобы понять, насколько сильное воспаление и затронуло ли оно уже оба глаза.

Расспросы и прощупывание — всё это заняло у меня около пятнадцати минут, и с вероятностью девяносто пять процентов подтвердило диагноз, на который я и думала. Теперь можно было назначить лечение. Убивало отсутствие антибиотиков, и здесь я очень рассчитывала на лабораторию, которая скоро станет мне доступна, и возможно, у меня получится выделить пенициллин.

— Я, похоже, знаю, как справится с твоей слепотой, — сказала я. — Вот только надо будет примерно от десяти дней до двух недель не напрягать глаза.

— Ну это невозможно! — сразу воскликнула Дана. — Меня выгонят из швейной мастерской.

— Скорее всего, — согласилась я. — Но если ты ослепнешь, то тебя тоже выгонят, не так ли?

Девушка удручённо замолчала.

— Дана, у меня есть одна идея, но нужно твоё согласие… — начала я.

— Я согласна, — не дав мне даже договорить, сказала Дана.

Я улыбнулась: «Вот же торопыга», а вслух сказала:

— Дана, у меня есть пациент, я помогаю ему в частном порядке, но не могу находиться там постоянно, отслеживая его состояние, и поэтому они приезжают за мной, когда необходимо сделать перевязку.

Я посмотрела на Дану, та внимательно слушала, не перебивая, и я продолжила:

— У него есть сиделка, но мне она не нравится: неаккуратная, в медицине не разбирается.

— Я тоже не разбираюсь в медицине, — всё-таки не удержалась Дана.

— Я тебя научу, — сказала я, — повязку сменить ты сможешь. — Внимательно посмотрела на Дану и договорила: — Как раз постельного ухода этому пациенту осталось примерно на две недели, если они согласятся взять тебя на это место, то это будет большой удачей. И заработаешь, и сама полечишься, и глаза твои отдохнут.

И здесь мне пришла в голову мысль об особенности некоторых людей, о которой я всегда забывала:

— Ой, прости, я не подумала. Может быть, ты крови боишься?

Дана замотала головой:

— Нет, помнишь, в приюте мы же вместе с тобой тогда помогли Тине, когда она упала и разодрала ногу так, что девочкам стало плохо.

Этого я, конечно, не помнила, но кивнула, улыбнувшись.

Договорились о том, что я завтра поговорю со своим пациентом, и если он согласится нанять Дану, то постараемся встретиться вечером, чтобы Дана не пропускала работу.

Я записала Дане несколько рецептов — то, что она могла начать делать прямо сейчас. Кстати, у её хозяйки оказался неплохой запас лекарственных травок, которыми та с радостью была готова поделиться с «бедной девочкой».

Я пока отобрала цветки ромашки. Василька, который был бы, пожалуй, даже посильнее, не было, но зато был укроп. Написала, как сделать отвар и тёплый компресс. Но, конечно, нужно было искать календулу, чтобы сделать делать капли. И главное — исключить на время лечения шитьё в полутёмном помещении.

Хозяйка, которую звали миссис Молли, улыбающаяся старушка, наотрез отказалась называть фамилию и просила называть её по имени. Узнав, что я врач, тут же начала задавать мне вопросы про свои симптомы. Никакие мои уверения, что я ещё не врач, не могли её переубедить.

Я каждый раз удивлялась, как люди — неважно, в каком веке и мире они живут, — готовы верить случайной информации о методах лечения, а не идти к врачу. Возможно, здесь это происходило, потому что уровень медицины был ещё невысок, а вот стоимость иногда была непомерно высокой. Именно потому во все века в медицине всегда было много аферистов, предлагающих чудо-лекарство от всех болезней.

В общем, Дану я пристроила. Когда на следующее утро за мной приехал Йен и повёз меня снова в красивый особняк, где уже гораздо менее бледный Майкл поедал овсяную кашу на завтрак, по дороге я предложила ему на две недели взять мою протеже, пообещав всему научить девушку и поручившись за неё.

Йен сразу спросил:

— Эта твоя приютская, которую ты от мадам спасала?

Я кивнула: скрывать мне было нечего. И с одной стороны, я понимала, что даю господам бандитам козырь, который они могут использовать против меня, а с другой — выхода другого я не видела.

— Ладно, — проговорил Йен. — Денег ты не берёшь, пусть это будет наша оплата твоих докторских услуг, всё же Майкла ты, похоже, вытащила.

И увидев Майкла, я поняла, что кризис прошёл, теперь надо будет снять швы и надеяться, что окончательное заживление тоже пройдёт без проблем.

К сожалению, в нашей больнице шили ниткой, пусть и шёлковой, но она, конечно, не рассасывалась самостоятельно. И эту проблему мне тоже предстояло решать, найдя подходящий кетгут[3].

Но сначала надо было сдать экзамен.

[1] МРТ — Магнитно-резонансная томография, один из методов неинвазивной диагностики внутренних органов.

[2] Пальпация («ощупывание» с латинского) — это клинический метод обследования пациента, выполняемый руками врача.

[3] Кетгу́т — рассасывающийся хирургический шовный материал животного происхождения.

Глава 7 (продолжение)

Время до экзамена пролетело незаметно. Казалось, вот только что была целая неделя, и мне даже не надо было ходить на работу, хотя по ночам я всё равно бегала в больницу.

Главным было не пересечься со стукачом Шушелем, но он ночами и не работал. Зато мы виделись с доктором Стеном, навещала больных и даже два раза пересеклась с доктором Листером. Он мне кое-что по учебникам объяснил. Братья Белтоны ворчали, но всегда сопровождали меня, не отпуская одну.

И вот за два дня до экзамена доктор Джозеф, смущаясь, сказал:

— Лейла, я тут с супругой посоветовался, у неё есть платья, которые она носила в молодости. Если ты не побрезгуешь, то можешь к нам прийти, забрать.

Я чуть было не бросилась его обнимать.

— Доктор Джозеф, я с большой радостью, вы меня очень выручите.

Доктор, всё ещё смущаясь, улыбнулся и проговорил:

— На бал, наверное, они не подойдут, но на экзамен в присутствии королевы будут в самый раз.

А я подумала, что если меня и вправду позовут на бал и мне придётся идти в своём, то я не буду стесняться. Это не я должна стесняться своей нищеты.

В общем, когда настал день экзамена, у меня было целых три «новых» платья и туфли.

Платья были довольно простыми, но элегантными, и на моей фигурке смотрелись весьма привлекательно, хотя я предпочла бы что-то более серьёзное. Какой-нибудь костюм. Но выбора особо не было, поэтому надела тёмно-синее платье с белым воротничком, отбелить который мне помогла Элис, притащив какой-то страшно вонючий порошок и не подпустив меня к кухне, пока кипятила бельё.

— Заодно уже и своё прокипячу, — сообщила мне Элис, — чтобы зазря не тратить.

У меня было подозрение, что средство содержало аммиак. Но я не стала пока заниматься выяснением этого вопроса. После стирки и просушки запаха не было, и это меня устроило.

У платья был длинный рукав, длина платья была на две ладони ниже колена. Конечно, многие носили платья длиннее, но что поделаешь, ростом супруга доктора Листера была пониже, поэтому на мне платье село по-другому.

Но я подумала, что на экзамене, если он будет письменный, несколько вызывающая длина не будет так бросаться в глаза.

И вот настал день экзамена, и я прибыла в здание Королевского университета Лондиниума. Спасибо огромное доктору Листеру. Мы с ним встретились в больнице и поехали вместе.

Навходе в университет проверили документы, и чуть было не завернули меня обратно, ведь у меня не было настоящего документа, только метрика. Но доктор Листер помог, и нас пропустили. На территории университета было много людей. Молодые люди, видимо студенты, ходили группками, было много зелени, какие-то скульптуры, но меня что‑то начало знобить, и я просто шла за доктором Джозефом, не замечая ничего вокруг.

Я не ожидала, что буду так переживать. Видимо, сыграл тот факт, что это единственный шанс сдать экзамен и сразу получить статус интерна, потому как накопить тысячу крон не представлялось возможным.

Экзамен проходил в зале медицинского факультета. Помещение было большим, света было много, потому что окна были просто огромные, с красивыми витражами, на которых были изображены различные сцены из истории медицины. Посередине зала стоял большой стол для комиссии и три небольших, на одного человека, стола для экзаменуемых. В торце зала было небольшое возвышение, и на нём было установлено два кресла с высокими спинками, украшенных покрывалом с гербом Британии: золотогривый лев, стоящий на двух лапах.

Я подумала, что, вероятно, эти кресла как раз для королевы и короля. Высказала это вслух, но доктор Листер, взглянув на меня, ответил:

— Мисс Лейла, наш король уже год как не посещает мероприятия, у него проблемы с коленями, хотя… — Доктор Листер хитро улыбнулся. — Об этом официально не сообщается. А вот королева Анна, которая и курирует медицину, обязательно будет. А два кресла, скорее всего, потому, что королева может прибыть не одна, её часто сопровождает старший сын.

Экзаменуемых было трое, я, ещё одна девушка и серьёзный молодой человек. Нас вызвали сразу всех троих. Но экзамен не начинали, ждали королеву. Примерно через час двери распахнулись. И в установившейся тишине голос организатора произнёс:

— Королева Британии Анна Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая, герцогиня Кентская, и принц Максимилиан Август, герцог Кентский.

Все замерли, ожидая. И вскоре в зал вошла высокая женщина в серо-зелёном, вышитом серебром платье. Все склонились в поклонах, и я тоже.

Рядом с королевой, поддерживая её за руку, шёл мужчина, на нём был чёрный камзол до середины бедра, чёрные брюки — в целом он весь был какой-то мрачно-чёрный. Высокий, плечистый брюнет.

Но когда я подняла глаза и увидела его лицо, обезображенное страшными шрамами, скорее всего, от ожогов, я поняла, что знаю эти шрамы. Я их уже видела и даже назвала этого человека уродом.

Глава 8

Королева с принцем чинно проследовали к возвышению, принц помог королеве подняться и усадил её на одно из кресел. Сам, однако, не стал садиться, а встал рядом с креслом королевы, немного позади.

Организатор, дождавшись, когда высокие гости усядутся, вышел в центр зала, оказавшись между столом для комиссии, столиками для экзаменуемых и стоя лицом к возвышению. Низко поклонился и произнёс:

— Ваше Величество, вы позволите?

Королева махнула рукой, в которой был зажат белый платочек.

Я подумала: «Прям рыцарский турнир».

Вначале организатор объявил, что проводится экзамен на стипендии, учреждённые благословенной королевой, и впервые на экзамен по рекомендациям известных медикусов допущены девицы. Что стало для меня откровением и преисполнило и так огромный долг перед доктором Листером, так это то, что за каждую девицу должно было поручиться не менее трёх докторов, состоящих в Королевском обществе Лондиниума. Я даже представить себе не могла, чего

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.