Сочинитель убийств
- -
- 100%
- +
– Я никогда не верила, что Сидней может сделать ее счастливой, – сказала она. – Знаете, на самом деле мы не одобряли этот брак, но не хотели, как вы понимаете, противодействовать ему на манер старомодных и строгих родителей. Но всегда знали, что добром это не кончится. Верно, Хартли?
– Да, дорогая, – кивнул Хартли Снизам.
– Алисия привыкла поступать по-своему, и обычно мы не мешали ей. Потому-то она и вышла замуж за Сиднея. До какого-момента это могло казаться естественным, а потом… – мисс Снизам с силой хлопнула ладонью по тыльной стороне другой руки. – Что бы она ни думала, но это когда-нибудь должно превратиться. Алисия нуждается в жизни размеренной, в такой, которой была подготовлена воспитанием. Сидней Бартлеби не очень понравился мне, когда они поженились, и, буду откровенной, мне не нравится, как он ведет себя сейчас, – сказала мисс; Снизам, смотря прямо в глаза миссис Лилибэнкс.
– Что вы имеете в виду под ее теперешним поведением? – спросила миссис Лилибэнкс.
– Он не похож на человека, у которого пропала жена, – заявила миссис Снизам. – На мой взгляд, муж должен реагировать не так. Он слишком холоден. Сидней словно знает, где она, и не хочет сказать. Хотя не думаю, чтобы он знал. Мне кажется, это все его просто не волнует. Надеюсь, вы простите меня за мою откровенность, миссис Лилибэнкс, но дело серьезное, и мы с мужем уже целый месяц живем в тревоге. Не кажется ли вам, что Сидней с Алисией тайно договорились и решили никому ничего не открывать в этом деле?
Миссис Лилибэнкс взяла чайник, чтобы подлить гостям еще чая, но миссис Снизам ее остановила:
– Сидней сказал мне, и Алисия тоже говорила, что они хотят на некоторое время расстаться.
– Да, я уже слишком много об этом слышала. И Хартли тоже. Но я имела в виду что-нибудь более серьезное… развод, например…
– О, нет, ни о чем подобном я не слышала, – ответила мисс Лилибэнкс. – Да и не уверена, что Алисия могла довериться мне в подобных вещах.
– Она никогда не говорила вам о каком-нибудь друге мужчине? – спросила миссис Снизам.
– Ни разу.
– Мы должны предусмотреть все возможности, даже самые неприятные, – заявила миссис Снизам. Она помолчала немного и вдруг добавила: – И даже такую, что ее убил Сидней.
Миссис Лилибэнкс чувствовала, как внимательно миссис Снизам наблюдает за выражением ее лица, словно стараясь угадать, не посещала ли и ее подобная мысль. Мистер Снизам, со свое стороны, хранил молчание, и это говорило о том, что они с женой уже обсуждали такую возможность.
– Вам не приходила в голову подобная мысль? – спросила миссис Снизам.
– Кларисса, – мягко сказал мистер Снизам, – не давай твоему воображению полностью овладеть тобой.
– Давайте посмотрим фактам в лицо, – настаивала его жена со зловещим спокойствием в голосе. – Полиция не нашла Алисии ни в Брайтоне, ни где-либо еще. Она так и не появилась, хотя фотография ее была напечатана во всех английских газетах уже неделю назад. У Сиднея же Бартлеби никогда не было своих денег, смерть Алисии спасла бы его от безденежья.
– Дорогая, это похоже на полицейский роман.
– Так всегда и говорят, пока не становится слишком поздно, – ответила миссис Снизам, – кстати, я не пойму, почему полиция так долго тянет с расследованием?
Она остановилась, явно ожидая ответа миссис Лилибэнкс, но той, видимо, нечего было сказать, и некоторое время они сидели молча.
– Надеюсь, миссис Лилибэнкс, вас ничего не заставляет молчать, и если у вас есть какие-то подозрения, вы можете честно сказать об этом. Может быть, вы заметили что-то… или видели какую-то ссору.
Миссис Лилибэнкс заметила, что глаза гостьи наполнились слезами. Это тронуло ее, и она внезапно почувствовала жалость к этой женщине.
– Конечно, как и во всякой семье, между ними тоже случались размолвки…
– Значит, вы заставали их в такие моменты? Когда это было?
– Ну… (миссис Лилибэнкс почувствовала, что немного волнуется). Однажды, когда я ужинала у них, я услышала раздраженный голос. Ничего особенного, это длилось одно мгновение. Уверена, что со всеми это случается.
– Чей это был голос?
– Сиднея. Всего какое-то мгновение.
Миссис Снизам явно была не удовлетворена таким ответом.
– А не ссорились ли они перед отъездом Алисии?
– Нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.
– Не видели ли вы, чтобы Сидней ее когда-нибудь бил?
– О, господи! Нет.
– А вам… вам нравится Сидней?
Миссис Лилибэнкс глубоко вздохнула и сказала, тщательно подбирая слова:
– Я нахожу его интересным… да, порой с ним бывает очень интересно. Он полон разных идей.
– Для историй, которые никто не покупает?
– Но… он очень надеется, что ему удастся продать «Лэша». Он вам говорил об этом? Сценарий для телесериала.
– Да? – миссис Снизам посмотрела на мужа, который безучастно покачивал ногой. – Кажется, он делает это вместе с Алексом Полк-Фарадейсом?
– Да, кажется так.
– Но Алекс – приличный молодой человек. По крайней мере, он имеет постоянную работу, хотя тоже хочет стать писателем.
Миссис Лилибэнкс ничего не ответила. Она почувствовала, как минутное ее расположение к миссис Снизам вновь исчезает. Но при этом она колебалась, а не следует ли рассказать им о случае с ковром? Конечно, это означало бы нарушить обещание, данное Сиднею, но не обернется ли ошибкой и то, что она утаила эти сведения только лишь из страха перед преступником? С другой же стороны, ее могут обвинить в том, что она сеет слухи против невинного человека. Ах, если бы миссис Снизам не была столь эмоциональна, то миссис Лилибэнкс, возможно, и открылась бы родителям Алисии, предупредив их, чтобы они сохраняли спокойствие, когда будут передавать ее рассказ полиции, и изложили бы одни лишь факты, факты, которые, впрочем, были довольно туманными. Слабое утреннее освещение, слабое зрение миссис Лилибэнкс… Но пусть бы этим занялась полиция. Однако миссис Лилибэнкс понимала, что не может надеяться на спокойствие и разум миссис Снизам.
– Значит, Сидней, вам нравится, – утвердительно произнесла миссис Снизам.
– Дорогая, мне кажется, ты не должна допрашивать нашу хозяйку с таким пристрастием.
Вскоре Снизамы поднялись и распрощались, поблагодарив миссис Лилибэнкс за чай. Старая дама была тронута, увидев, что миссис Снизам чуть было не поцеловала ее в щеку, но в последний момент не решилась. А мистер Снизам даже немного задержал ее руку в своих.
– Алисия много о вас рассказывала, – сказал он. – Она очень к вам привязана.
– Бот потому-то мне и кажется странным, что она ничего не написала своей соседке, дорогой, – вставила миссис Снизам.
Они вернулись к машине, стоявшей перед дверью дома Сиднея.
Миссис Лилибэнкс убрала со стола и поставила посуду в раковину. Застыв на мгновение в задумчивости перед раковиной, она вдруг решительно подошла к телефону. Во время разговора со Снизамами она уже приняла решение и не хотела от него отступать.
Набрав номер ипсвичской полиции, она попросила к телефону инспектора Брокуэя. Инспектора не было на месте.
– Кажется, у меня есть что сообщить ему, – сказала она. – Дело касается Алисии Бартлеби.
– Да? Не могу ли я передать ваше сообщение, миссис Лилибэнкс?
– Нет, благодарю. Я не хочу говорить по телефону. Лучше встретиться с инспектором лично.
Ей ответили, что передадут ее просьбу обязательно, и если он не сможет заехать сразу, то позвонит ей. Миссис Лилибэнкс сказала, что весь день будет дома.
Положив трубку, она подумала о том, что если уж быть до конца правдивой, ей придется рассказать инспектору Брокуэю о неожиданной вспышке гнева у Сиднея, когда Алисия разбила стакан. В ней не было ничего особенного, но тот случай явно доказывал, что у Сиднея случались внезапные и очень сильные приступы раздражения. Алисия рассказывала, что два раза Сидней даже ударил ее. Он способен вдруг – ни с того ни с сего, прийти в дикую ярость, – сказала Алисия, прищелкнув пальцами. У миссис Лилибэнкс мелькала мысль, что исчезновение Алисии могло быть чем-то вроде бегства, может быть, даже и к какому-нибудь мужчине; бежать, чтобы вновь обрести уверенность и отомстить. Но после встречи со Снизамами это предположение стало казаться ей уже менее правдоподобным, и она все больше склонялась принять версию о том, что во время одного из своих диких приступов Сидней зашел слишком далеко. Инспектор ведь спрашивал, что она думает о характере Сиднея, точнее, о его темпераменте. Миссис Лилибэнкс вполне могла приписать ему способность в состоянии гнева убить человека и в то же время, сохранить достаточно хладнокровия для того, чтобы сыграть свою роль так, как он играл ее теперь.
В 7.20 позвонил инспектор Брокузй, и без четверти девять он уже сидел у миссис Лилибэнкс.
Выйдя от нее, он направился к соседнему дому, чтобы допросить Сиднея Бартлеби.
XX
Сидя на диване в гостиной, под звуки «Весны священной» Сидней делал записи в своей коричневой тетрадке.
«13 августа.
Никак не могу представить себе это. Все время чего-то недостает. Я не верю, будто в каждом из нас сидит убийца; мне, например, кажется это ужасным, даже и в той степени, в какой я имею к этому отношение. Но это может значить, что я близок к истине? Какая-то смесь духовного и отчасти физического дискомфорта, сильного беспокойства, чувства собственной низости, разрыва со всем человеческим, необходимость носить маску и стыд за собственную жестокость, стыд, не смягчаемый даже детскими воспоминаниями, которые могли привести меня к этому поступку. Иногда убийцы бывают слишком дерзкими. Возможно, причина в том, что они стараются не размышлять, а, возможно, и в том, что они попросту не способны на размышления. Короче, я не удовлетворен тем, что вообразил себе, потому что я не настоящий убийца. Думаю, у настоящего убийцы были бы другие мысли и ощущения, чем у меня. Да и почему бы им быть такими же? Мои реакции – всего лишь результат условий, в которых нахожусь я. Многие из сложившихся ситуаций я просто не смог предугадать.»
Он сидел неподвижно, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство. Стук в дверь вывел его из задумчивости. Стучали сильно, значит, это не миссис Лилибэнкс. Сидней положил ручку, закрыл тетрадь и пошел открывать. Он был удивлен, увидев в дверях высокую фигуру инспектора Брокуэя.
– Профессор, Брокуэй! Извините… инспектор, – сказал Сидней.
Он тут же подумал, что миссис Лилибэнкс, должно быть, рассказала историю с ковром его тестю с тещей, но мысль эта не вызвала в нем привычного чувства вины.
– Добрый вечер, – сказал инспектор Брокуэй, поднося ко рту свой огромный кулак и сильно кашляя. – Надеюсь, я не очень вас побеспокоил.
Сидней так близко стоял к инспектору, что кашель заставил его отшатнуться.
– Ничуть. Входите. Я сейчас выключу. Он остановил проигрыватель.
Инспектор расстегнул пуговицы своего костюма из сине-коричневого твида, снял шляпу и сел на стул.
– Вы, кажется, встречались сегодня со Снизамами?
– Да, они приезжали в три часа.
– Как я понимаю, у них нет ничего нового?
– Нет.
– А у вас?
Инспектор Брокуэй взглядом окинул комнату, на мгновение задержавшись на коричневой тетрадке, потрепанной скорей от времени, чем от частого применения, после чего снова повернулся к Сиднею.
– Нет.
Сидней пожалел, что оставил тетрадь на столике, на самом виду. Инспектор потрогал ее пальцами правой руки и слегка пододвинул к себе.
– Сегодня миссис Лилибэнкс рассказала мне что видела, как вы выходили из этого дома с ковром, и что вы сказали, будто где-то закопали его. Это правда?
– Да, – ответил Сидней, и его голос заметно и совершенно неожиданно дрогнул. – Это был старый ковер, полный личинок моли. Я не хотел сжигать его, а так как мусор вывозят только раз в две недели, я его закопал.
– Когда вы его закопали? – спросил инспектор.
– О… несколько недель назад.
– В июле?
– Да.
– Вы не помните точной даты?
– Сразу после отъезда моей жены, я хорошо помню. Я проснулся утром… Это было на следующий день после ее отъезда.
– Еще до восхода солнца?
– Да. (Нужно, не колеблясь, излагать факты, как бы подозрительно они не звучали, подумал он.)
– Где вы зарыли ковер?
– Где-то неподалеку от Пархама. По дороге в Пархам. В лесу.
Инспектор, наморщив лоб, посмотрел на него.
– Расскажите, как вы это сделали.
Сидней глубоко вздохнул и вдруг почувствовал настоящую боль. Да-да, сначала я столкнул ее с лестницы, подумал он. Всю ночь тело пролежало в доме. Он провел рукой по волосам, нерешительно посмотрел в другой конец комнаты и обернулся к Брокуэю.
– Вилами я выкопал яму…
Инспектор Брокуэй вытащил пачку сигарет и протянул Сиднею, но тот отказался, покачав головой. Впервые инспектор закурил в его присутствии. Что ж, можно расслабиться теперь, когда тайна разгадана?
– Вы можете найти это место?
– Думаю, да. В любом случае могу попробовать, – со слабой улыбкой сказал Сидней. Все шло как и должно было идти.
– Хорошо.
Инспектор выпустил первое облако дыма, встал, направился к окну и вдруг закашлял так, что снова заставил Сиднея вздрогнуть. Сидней неожиданно понял, что напоминает ему этот кашель: звук, когда нога давит в мелкие щепки пустой деревянный ящик.
– Еще не стемнело, попробуем, – спросил инспектор.
– Как вам угодно.
Машина инспектора стояла перед домом миссис Лилибэнкс. Инспектор знал дорогу на Пархам, и Сидней помог ему, лишь когда они поехали через лес.
– Немного притормозите. Здесь налево.
Сидней повел его в лес. Он осмотрелся кругом, пытаясь найти знакомые деревья и кусты, но не смог. Ничего, сказал он себе. Обернулся и попытался вспомнить, на каком расстоянии от дороги было то место.
– С того дня кустарник сильно разросся.
– Очень может быть, но вы все-таки попробуйте.
Сидней медленно двинулся вперед. Остановился на небольшой полянке и осмотрел землю.
– Может быть, здесь.
Инспектор посмотрел, но не увидел следов вил.
– Прекрасно. Я отмечу это место, и мы вернемся сюда завтра, – он вырвал из своей записной книжки листок, положил его на землю и придавил камнем.
Они вернулись к машине. Инспектор молча отвез Сиднея домой, и, попрощавшись, пожелал ему доброй ночи.
Вот она, чисто английская, спокойная манера вести дела, подумал Сидней. Оставить убийце еще одну ночь. Отвезти его домой и пожелать на прощание доброй ночи: ничего, мол, мы накинем тебе веревку на шею! Сидней вообразил, что в ковре и в самом деле лежит труп Алисии, уже полуразложившийся, и он сам пытается уснуть в своей постели и все вертится с боку на бок, изнывая от страха, ведь миссис Лилибэнкс видела его с ковром на плече и навела на его след полицию. Ему оставалось провести на свободе всего несколько часов. Убийца, решил он, наверное, сразу же отправился бы мстить миссис Лилибэнкс. Странно, что полиция не охраняет ее дом или не посоветовала ей уехать на время. При этой мысли Сидней вылез из постели и выглянул в окно.
Было слишком темно, чтобы разглядеть перед ее домом машину или человека. Возможно, миссис Лилибэнкс ночует сейчас у соседей. А может быть, сама позвала кого-нибудь переночевать в комнате для гостей. Сидней снова лег. Он пытался вообразить еще что-нибудь, но очень быстро заснул.
На следующее утро, около восьми часов, Сидней увидел, что миссис Лилибэнкс, как обычно, наливает воду в поилку для птиц, стоящую на газоне. У него мелькнула мысль, что полицейские, должно быть, уже перекопали все вокруг и нашли наконец пустой ковер без единого пятнышка крови. Он усмехнулся и отправился варить себе кофе. Перед тем, как сесть за работу, он снова взглянул в окно кабинета в сторону дома миссис Лилибэнкс. Старой дамы не было, хотя в это время она обычно работала в саду. Сидней решил, что она, должно быть, чувствует себя неуютно, ее мучает тревога, и нужно сходить как-нибудь ее успокоить. Миссис Лилибэнкс могла подумать, что он сердится за то, что она нарушила обещание и рассказала инспектору историю с ковром. Но Сидней решил подождать, пока полицейские не скажут, что ничего не нашли. Конечно, она могла поверить, когда он имел глупость внушить ей будто в ковре что-то было. И теперь придется объяснить, что у него просто разыгралось воображение, что он шутил. (Миссис Лилибэнкс, вероятно, не оценит такой мрачный юмор, но тем хуже.) Он может также сказать, что стал жертвой минутного помутнения разума, галлюцинации, ужаса, беспокойства и сам в тот вечер по-настоящему поверил, что убил Алисию. Ни одно из этих объяснений нельзя счесть удовлетворительным, но важно как можно скорее сказать миссис Лилибэнкс, что в ковре ничего не было. (Как? Не может быть! – скажет он инспектору. – Кто-то похитил тело! Я этого не переживу! Ищите лучше!) И Сидней переключил внимание на новую историю о Лэше.
Ровно в десять зазвонил телефон.
– У аппарата инспектор Брокуэй. В месте, которое вы указали вчера вечером, нет зарытого ковра. Вы не могли бы немедленно приехать, мистер Бартлеби. Может быть, днем вам легче будет отыскать это место?
Менее двух минут понадобилось Сиднею, чтобы выйти из дома. Какая жалость! Несчастные полицейские потратили все утро, ковыряясь в твердой земле! Наверное, занимались этим с самого рассвета!
Когда он приехал, инспектор стоял у своей машины, курил и беседовал с молодым полицейским из Ронси Нолла. Сидней поставил свою машину сзади.
– Здравствуйте, инспектор! Здравствуйте, – кивнул он и молодому полицейскому. – Мне очень жаль, что я ввел вас в заблуждение. Мне следовало бы посмотреть подальше от дороги. Возможно, там мы и найдем.
– Как вам будет угодно, – сказал инспектор.
Сидней пошел по левой стороне дороги, внимательно вглядываясь в заросли, но каждый метр казался ему неотличимым от предыдущего, и он повернул обратно. Подойдя к инспектору, который ждал, облокотившись о машину, Сидней сказал:
– Очень жаль, инспектор, но мне кажется, что это не там. Это где-то здесь, мне нужно еще посмотреть.
– Пойдемте, – согласился инспектор и двинулся следом.
Через двадцать-тридцать шагов Сидней увидел темные силуэты двух полицейских, один сидел на поваленном дереве, другой стучал вилами по дереву, пытаясь стряхнуть с них землю. Сидней направился к ним.
– Кажется, вам не повезло, – сказал он. – Мне очень жаль, что я причинил вам столько беспокойства.
Земля была изрыта так, словно здесь копали бомбоубежище. Полицейские расстегнули свои мундиры.
– Здесь ужасно твердая земля, – пожаловался тот, что стоял.
– Но я уверен, что это где-то здесь, – настаивал Сидней и пошел немного вправо и параллельно дороге, которую скрывали деревья. Колючки цеплялись за его брюки. Поскользнувшись на чем-то, он с отвращением увидел под ногами огромного черного слизняка. Он вышел на маленькую прогалину и в нерешительности остановился.
– Возможно, здесь, – сказал Сидней молодому полицейскому, стоявшему у него за спиной.
Полицейский вынул карманный нож и сделал две отметки на молодом деревце, потом счистил кору, и стало видно белые следы. Инспектор внимательно изучал землю.
Сидней направился к дороге. Ему попалось еще одно похожее место.
– К сожалению, трава сильно разрослась. Поэтому и трудно найти.
– Прошло ведь много времени, почти два месяца, – ответил молодой полицейский.
Сидней подумал о том, в каком состоянии будет труп спустя столько времени.
– Больше ничем не могу помочь, – произнес он, вернувшись туда, где молодой полицейский сделал отметку на дереве.
Неожиданно прямо перед ними из-за деревьев возник инспектор.
– На какую глубину вы копали?
– Метра на полтора, кажется, – ответил Сидней. – Возможно, именно поэтому они и не нашли ничего в том месте. Надо проверить, как глубоко они копали.
Инспектор и молодой полицейский двинулись за ним. Вернувшись к первому месту, Сидней попросил вилы, и начал тыкать ими в землю возле большого дерева и выкопал несколько комков темной земли. Там, где копали полицейские, земля была плотной, и корни деревьев казались нетронутыми.
– Ничего не понимаю, – проговорил Сидней. Четверо полицейских стояли вокруг и смотрели на него.
– Ребята, я думаю, нужно копать глубже в месте, где только что копал мистер Бартлеби, – сказал инспектор. – И там, подальше, есть еще одно место.
Полицейские вяло принялись за работу.
Сидней постоял какое-то время, затем спросил инспектора:
– Есть ли смысл мне оставаться тут? У меня много работы дома.
Инспектор разрешил ему идти, сказав, что вскоре сам позвонит.
Сидней вернулся к машине. На траве к месту раскопок уже протопталась дорожка.
В час дня позвонил инспектор и сообщил, что раскопки во втором месте ничего не дали.
– Странно, ковер был скручен, но не свернут пополам, он длинный, и его легко найти.
Инспектор сказал, что после обеда они попробуют покопать еще в одном месте, которое им указал Сидней.
В конце концов они его найдут, подумал Сидней, не мог же ковер испариться. И он вернулся к сценарию. Лэша пригласили в полицию (они по-прежнему не подозревали о его преступной деятельности) и попросили помочь поймать банду грабителей, совершивших уже несколько крупных преступлений в Паддингтоне. Выдавая себя за рецидивиста, недавно освободившегося из тюрьмы, Лэш проникает в банду и ждет подходящего момента, чтобы выдать злодеев полиции, самого ловкого оставив себе для личных нужд.
В четыре Брокуэй не позвонил.
Сидней вдруг подумал об Алисии. Где она, черт возьми, чем занимается? С кем она? У нее непременно кто-то есть. У Алисии были богатые друзья, но вряд ли в этой ситуации она обратилась к ним за помощью. Нет, тут что-то другое. Скорее всего, ее содержит какой-то мужчина, и она стала его любовницей. Сидней нахмурился, одновременно задетый и заинтригованный таким предположением. Он встал из-за стола и в этот день больше уже к нему не подходил.
Около пяти, когда он слонялся по двору, зазвонил телефон. Сидней едва успел добежать и снять трубку.
– Алло, Сидней. Это Элспет Крэгг. Как ваши дела?
– Спасибо, прекрасно. А ваши?
– Есть какие-нибудь новости от Алисии?
Они проговорили около пяти минут. Элспет уже вызывали в полицию? Нет, она только что родила ребенка. Они с мужем жили в Вудбридже и были людьми довольно скучными. Вопросы и реплики Элспет так надоели Сиднею, что он хотел уже, чтобы как-то оживить беседу, рассказать о том, как полиция перерыла землю в поисках старого ковра, в котором они рассчитывали найти труп Алисии; но потом решил, что Элспет не заслуживает таких интересных сведений. К тому же он и не хотел говорить об этом по телефону: а вдруг полиция прослушивает его номер. И Сидней постарался поскорей закончить разговор.
– Уф, – вздохнул он, положив трубку. Инспектор Брокуэй позвонил в шесть.
– Мы наконец нашли его, мистер Бартлеби. С пятого раза.
– О, боже! Мне очень жаль.
– Ничего не поделаешь, это наша работа, – он усмехнулся.
– Вы все описали верно – старый, изъеденный молью, а теперь еще и заплесневевший ковер.
– Могу себе представить.
– В тот день у вас наверное было много сил.
Сиднея подмывало сказать ему: «А вы покопайте еще немного и найдете тело, ковер – просто маскировка».
– Да-да, в самом деле так… я хотел зарыть его так же глубоко, как если бы я действительно хотел что-то закопать. Просто я проводил некоторые опыты для одной из моих историй. Я хотел знать, сколько там попадается корней, сколько времени это может занять… в общем, вы сами видели.
– Чисто писательские проблемы.
– Да, точнее, автора телевизионных историй… Большое спасибо, что позвонили, инспектор.
– Вы завтра будете дома? Завтра был понедельник.
– Да-да, в принципе я целый день буду дома и, если выйду, то только за покупками.
– Я заеду к вам после обеда.
Сидней принял ванну, надел чистую рубашку и хорошо выглаженные брюки. Он спешил, не желая, чтобы инспектор опередил его и первым сообщил новость миссис Лилибэнкс. Может быть, отнести ей цветов? Розу или цветную капусту? Нет, без глупостей. На прошлой неделе Сидней приносил ей брюссельскую капусту. Он просто сделает ей короткий визит, извинится, что не мог прийти раньше, так как помогал полиции и затем ждал звонка от инспектора.
Придав своему лицу самое строгое и серьезное выражение, он направился к дому миссис Лилибэнкс, с дорожки пытаясь разглядеть, где находится старая дама. Ничего не увидев, Сидней решил войти через кухню.
– Миссис Лилибэнкс! – позвал он, повернув ручку двери. Дверь отворилась. В кухне никого не было.
– Миссис Лилибэнкс! – он вошел в столовую.
Миссис Лилибэнкс стояла в гостиной, прислонившись к дивану и прижав к груди правую руку. В первый момент Сиднею показалось, что она что-то держит в руке, но миссис Лилибэнкс просто прижимала кулак к левой груди.