Мой закон: быть веселым и вечно хмельным
- -
- 100%
- +
© Плисецкий Г.Б., перевод на русский язык, наследники, 2018
© Плисецкий Д.Г., составление, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018
Живая личность поэта
Стихи такого поэта, как Омар Хайам, возможно, не нуждаются в предисловии. Но поскольку время его творчества отделено от нас восемью веками, я решаюсь добавить несколько слов от себя. Всё, что я узнал о Хайаме, всё, что понял в нем за время работы, – всё это без остатка ушло в переводы. Итог – перед читателем. Но мне хочется сказать о том, как постепенно менялось мое собственное представление о переводимом поэте, как живая логика его стихов изменяла предвзятый, односторонний образ, существовавший в моем воображении.
Ибо помимо поэтических и переводческих традиций существует еще инерция восприятия. Сложный поэт нередко упрощен, иногда (невольно) на первый план выступает одна какая-нибудь его черта, затеняя собой остальные. Так возникают «байронизм», «киплингианство», «есенинщина». То же произошло и с Хайамом. У многих, и у меня в том числе, сложился образ этакого веселого старца, с неизменной чашей в руке, между делом изрекающего истины. (Кабачки имени Омара Хайама, открывшиеся в начале XX века в Европе и Америке, – только крайнее выражение этого понимания поэта.)
Несоответствие этого шаблона истинной поэзии Хайама я почувствовал уже при работе над пробными четверостишиями. Из двадцати надо было перевести на выбор десять. Я решил перевести все двадцать, а потом отобрать из них лучшие. И оказалось, что лицо Хайама определяют не гедонические мотивы, а четверостишия, полные сосредоточенного, скорбного размышления. Именно они определили выбор стихотворного размера для перевода, именно они получились удачней других.
Чем больше я погружался в работу, тем дальше отходил от первоначального образа-схемы. Количество выпитого вина в тексте не убавлялось, но как бы уходило в придаточное предложение, становилось орнаментом. И постепенно сквозь стихотворные строки стал проступать облик совсем другого человека.
Спорщик с Богом, бесстрашный ум, чуждый иллюзий, ученый, и в стихе стремящийся к точной формуле, к афоризму, – таков Хайам, астроном и математик. Каждое четверостишие – уравнение. Ученый по-новому комбинирует известные ему величины, стремясь найти Неизвестное. Четверостишия слагаются в серии. Одна и та же мысль варьируется многократно, рассматривается с разных сторон. Посылки все те же, а выводы порой прямо противоположны. Не думаю, что «противоречивость» Хайама может служить основанием для того, чтобы отвергать его авторство в доброй половине четверостиший (так полагали многие ученые востоковеды). Есть в этих крайностях высшее единство – живая личность поэта, стоящая над собственной исследовательской мыслью, примиряющая противоречия.
Если уж говорить о сомнительной принадлежности Хайаму некоторых четверостиший, то они отличаются не противоположностью суждений, а принципом поэтической организации. Так, мне кажется, что Хайаму чуждо «живописание». Он точно, четко мыслит в стихе, а не рисует картины. Поэтому несколько чужеродными мне представляются немногие пейзажные четверостишия. Внимательный читатель без труда отыщет их. В этом отличие Хайама от других великих персидских поэтов и в этом, может быть, секрет его широкой популярности за пределами родной страны.
Точность, немногословность, отсутствие случайного, симметрия формы – всё это роднит рубаи Хайама с математической формулой. Форма хайамовского рубаи необычайно дисциплинирует переводчика, ставит жесткие границы, и в то же время сама подсказывает приемы работы. Упомяну из них то, что я назвал бы «взаимозаменяемостью деталей» у Хайама. Полстроки, целая строка, а порой и двустишие целиком повторяются в разных четверостишиях, могут быть перенесены из одного в другое. Что это? Позднейшие варианты? Я предпочитаю думать, что это поэтический принцип, и полностью использовал его в переводе.
Как Хайам на протяжении своей долгой жизни возвращался к важным для него мыслям, пересматривая их снова и снова, так и мы, переводчики, будем еще не раз возвращаться к его творчеству, казалось бы, столь ясному и осознанному, но каждый раз открывающему новые возможности, новую точку зрения. Работа эта, как я убедился на собственном опыте, практически бесконечна. Перечитывая сделанное, вдруг видишь места, которые можно усилить. Но стоит улучшить одно четверостишие, как соседнее начинает выглядеть слабым. Чтобы издать книгу, нужно было однажды остановиться.
Герман Плисецкий
Рубайат
1. «Много лет размышлял я над жизнью земной…»
Много лет размышлял я над жизнью земной.Непонятного нет для меня под луной.Мне известно, что мне ничего не известно, —Вот последний секрет из постигнутых мной.2. «Я – школяр в этом лучшем из лучших миров…»
Я – школяр в этом лучшем из лучших миров.Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!До седин я у жизни хожу в подмастерьях,Всё еще не зачислен в разряд мастеров…3. «И пылинка – живою частицей была…»
И пылинка – живою частицей была,Черным локоном, длинной ресницей была.Пыль с лица вытирай осторожно и нежно:Пыль, возможно, Зухрой яснолицей была!4. «Тот усердствует слишком, кричит: «Это – я!»…»
Тот усердствует слишком, кричит: «Это – я!»В кошельке золотишком бренчит: «Это – я!»Но едва лишь успеет наладить делишки —Смерть в окно к хвастунишке стучит: «Это – я!»5. «Этот старый кувшин безутешней вдовца…»
Этот старый кувшин безутешней вдовцаС полки, в лавке гончарной, кричит без конца:«Где, – кричит он, – гончар, продавец, покупатель?Нет на свете купца, гончара, продавца!»6. «Я однажды кувшин говорящий купил…»
Я однажды кувшин говорящий купил.«Был я шахом! – кувшин безутешно вопил. —Стал я прахом. Гончар меня вызвал из праха —Сделал бывшего шаха утехой кутил».7. «Этот старый кувшин на столе бедняка…»
Этот старый кувшин на столе беднякаБыл всесильным везиром в былые века.Эта чаша, которую держит рука, —Грудь умершей красавицы или щека…8. «Когда плачут весной облака – не грусти…»
Когда плачут весной облака – не грусти.Прикажи себе чашу вина принести.Травка эта, которая радует взоры,Завтра будет из нашего праха расти.9. «Был ли в самом начале у мира исток?..»
Был ли в самом начале у мира исток?Вот загадка, которую задал нам Бог.Мудрецы толковали о ней, как хотели, —Ни один разгадать ее толком не смог.10. «Видишь этого мальчика, старый мудрец?..»
Видишь этого мальчика, старый мудрец?Он песком забавляется – строит дворец.Дай совет ему: «Будь осторожен, юнец,С прахом мудрых голов и влюбленных сердец!»11. «Управляется мир Четырьмя и Семью…»
Управляется мир Четырьмя и Семью.Раб магических чисел – смиряюсь и пью.Всё равно семь планет и четыре стихииВ грош не ставят свободную волю мою!12. «В колыбели – младенец, покойник – в гробу…»
В колыбели – младенец, покойник – в гробу:Вот и всё, что известно про нашу судьбу.Выпей чашу до дна – и не спрашивай много:Господин не откроет секрета рабу.13. «Я познание сделал своим ремеслом…»
Я познание сделал своим ремеслом,Я знаком с высшей правдой и с низменным злом.Все тугие узлы я распутал на свете,Кроме смерти, завязанной мертвым узлом.14. «Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь…»
Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь,Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь,Ни былой, ни грядущей минуте не верь,Верь минуте текущей – будь счастлив теперь!15. «Месяца месяцами сменялись до нас…»
Месяца месяцами сменялись до нас,Мудрецы мудрецами сменялись до нас.Эти мертвые камни у нас под ногамиПрежде были зрачками пленительных глаз.16. «Как жар-птица, как в сказочном замке княжна…»
Как жар-птица, как в сказочном замке княжна,В сердце истина скрытно храниться должна.И жемчужине, чтобы налиться сияньем,Точно так же глубокая тайна нужна.17. «Не тверди нам о том, что в раю – благодать…»
Не тверди нам о том, что в раю – благодать.Прикажи нам вина поскорее подать.Звук пустой – эти гурии, розы, фонтаны…Лучше пить, чем о жизни загробной гадать!18. «Ты едва ли былых мудрецов превзойдешь…»
Ты едва ли былых мудрецов превзойдешь,Вечной тайны разгадку едва ли найдешь.Чем не рай тебе – эта лужайка земная?После смерти едва ли в другой попадешь…19. «Знай, рожденный в рубашке любимец судьбы…»
Знай, рожденный в рубашке любимец судьбы:Твой шатер подпирают гнилые столбы.Если плотью душа, как палаткой, укрыта —Берегись, ибо колья палатки слабы!20. «Те, что веруют слепо, – пути не найдут…»
Те, что веруют слепо, – пути не найдут.Тех, кто мыслит, – сомнения вечно гнетут.Опасаюсь, что голос раздастся однажды:«О невежды! Дорога не там и не тут!»21. «Лучше впасть в нищету, голодать или красть…»
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,Чем в число блюдолизов презренных попасть.Лучше кости глодать, чем прельститься сластямиЗа столом у мерзавцев, имеющих власть.22. «Недостойно – стремиться к тарелке любой…»
Недостойно – стремиться к тарелке любой,Словно жадная муха, рискуя собой.Лучше пусть у Хайама ни крошки не будет,Чем подлец его будет кормить на убой!23. «Если труженик, в поте лица своего…»
Если труженик, в поте лица своегоДобывающий хлеб, не стяжал ничего —Почему он ничтожеству кланяться долженИли даже тому, кто не хуже его?24. «Вижу смутную землю – обитель скорбей…»
Вижу смутную землю – обитель скорбей,Вижу смертных, спешащих к могиле своей,Вижу славных царей, луноликих красавиц,Отблиставших и ставших добычей червей.25. «Не одерживал смертный над небом побед…»
Не одерживал смертный над небом побед.Всех подряд пожирает земля-людоед.Ты пока еще цел? И бахвалишься этим?Погоди: попадешь муравьям на обед!26. «Всё, что видим мы, – видимость только одна…»
Всё, что видим мы, – видимость только одна.Далеко от поверхности мира до дна.Полагай несущественным явное в мире,Ибо тайная сущность вещей – не видна.27. «Даже самые светлые в мире умы…»
Даже самые светлые в мире умыНе смогли разогнать окружающей тьмы.Рассказали нам несколько сказочек на ночь —И отправились, мудрые, спать, как и мы.28. «Удивленья достойны поступки Творца!..»
Удивленья достойны поступки Творца!Переполнены горечью наши сердца.Мы уходим из этого мира, не знаяНи начала, ни смысла его, ни конца.29. «Круг небес ослепляет нас блеском своим…»
Круг небес ослепляет нас блеском своим,Ни конца, ни начала его мы не зрим,Смысл его недоступен для логики нашей,Меркой разума нашего неизмерим.30. «В поднебесье – светил ослепительных тьма…»
В поднебесье – светил ослепительных тьма,Помыкая тобою, блуждает сама.О мудрец! Заблуждаясь, в сомненьях теряясь,Не теряй путеводную нитку ума!31. «Если истина вечно уходит из рук…»
Если истина вечно уходит из рук —Не пытайся понять непонятное, друг.Чашу в руки бери, оставайся невеждой,Нету смысла, поверь, в изученье наук!32. «Ты с душою расстанешься скоро, поверь…»
Ты с душою расстанешься скоро, поверь,Ждет за темной завесою тайная дверь.Пей вино! Ибо ты – неизвестно откуда.Веселись! Неизвестно – куда же отсель…33. «Нет ни рая, ни ада, о сердце мое!..»
Нет ни рая, ни ада, о сердце мое!Нет из мрака возврата, о сердце мое!И не надо надеяться, о мое сердце,И бояться не надо, о сердце мое!Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.