Сувенир из «Клуба мушкетеров»

Я собрался было уже уходить, когда внезапно у меня появилась мысль.

– Ты занят сегодня вечером, часов около семи?

Его лицо расплылось в ухмылке:

– Спрашиваешь? Сегодня вечером у меня уйма дел. Я жил как в тюрьме у этого старого негодяя целых двадцать месяцев. Сегодня мне ничего так не нужно, как хорошенько напиться. А почему это тебя интересует?

– Я сам собираюсь напиться, – сказал я. – Может, мы повеселимся вместе?

Он недоверчиво посмотрел на меня:

– Ты что, любитель закладывать?

– По особым случаям. Мне кажется, сегодня как раз такой случай.

– Ну что же, идет. Моя девочка не терпит пьяных, и, по правде сказать, я собираюсь нализаться в одиночку. Но кто же станет отказываться от компании? Где и когда?

– Против семи возражений нет? А где – это уж тебе виднее.

– Тогда в баре у Сэма. Спроси любого, и тебе объяснят, как пройти туда. Кстати, меня зовут Тим Фултон, а тебя?

– Лу Брэндон. Ну, будь здоров!

– Пока!

Перепрыгивая через ступени, я взбежал по лестнице, свернул налево и, миновав красивую террасу, очутился у парадных дверей: в запасе у меня оставалась одна минута.

Дверь отворил худой высокий старик в традиционной одежде голливудского мажордома. Сделав шаг в сторону и слегка наклонившись, он любезно разрешил мне пройти в холл, который, используйся он в качестве гаража, свободно вместил бы шесть «кадиллаков» последней модели.

– Мистер Брэндон?

Я ответил, что он не ошибся.

Я последовал за стариком и, пройдя залитый солнцем внутренний дворик, оказался в приемной. Шесть бизнесменов, зажав в руках портфели, с утомленным видом сидели в креслах. При моем появлении они уставились на меня с таким тупым безразличием, что я понял: бедняги давно потеряли счет времени.

– Мистер Криди вызовет вас, – степенно произнес мажордом и плавно, словно передвигаясь на колесах, удалился.

Положив шляпу на колени, я сел и стал смотреть в потолок; бизнесмены, устав глазеть на меня, вновь погрузились в состояние транса.

Ровно в половине четвертого дверь распахнулась, и на пороге появился моложавый мужчина с коротко стриженными волосами и волевым подбородком. На нем были черный пиджак, серые твиловые брюки и черный галстук. Бизнесмены, выпрямившись в креслах, схватились за портфели и застыли, словно охотничьи собаки при виде дичи.

Неприветливые глаза вошедшего прошлись по приемной и остановились на мне.

– Мистер Брэндон?

– Я.

– Мистер Криди просит вас зайти.

– Прошу прощения, мистер Хаммершалт, – сказал один из дельцов, – но я жду с двенадцати. Вы сказали, что следующим на прием пойду я.

– Разве? – Хаммершалт посмотрел на него безразличным взглядом. – К сожалению, мистер Криди полагает иначе. Теперь, господа, он не освободится до четырех.

Мы вошли в другую приемную, несколько меньшую, чем первая. Здесь, возле массивной двери из полированного красного дерева, Хаммершалт остановился.

– Брэндон здесь, сэр! – приоткрыв дверь, сказал он. Потом, отойдя в сторону, пропустил меня вперед.

Офис Криди напоминал рабочий кабинет Муссолини, фотографию которого мне довелось однажды видеть. Длиною он был футов шестьдесят, с двумя широкими окнами, из которых открывался чудесный вид на море и часть залива. В дальнем углу стоял письменный стол, по размерам не уступавший бильярдному столу. Еще я заметил несколько кресел и две потускневшие картины, принадлежавшие, вероятней всего, кисти Рембрандта.

За столом, сдвинув на лоб очки в роговой оправе, сидел маленький тщедушный мужчина. Он был лыс; его костистый, казавшийся очень твердым череп обрамляла лишь реденькая бахрома седых волос. Худое с мелкими чертами лицо имело напряженное выражение, которое еще более подчеркивали запавшие щеки и очень маленький, плотно сжатый рот. Лишь глаза, излучавшие незаурядную силу, свидетельствовали о том, что сидевший передо мной человек принадлежал к «великим мира сего».

Он впился в меня немигающим взглядом, и я почувствовал себя так, будто меня поместили в рентгеновский аппарат и теперь стараются сосчитать позвонки на спине.

Пока я шел через кабинет, он продолжал гипнотизировать меня, и, когда я добрался до стола, тело мое было влажным от пота. Откинувшись в кресле, он разглядывал меня теперь уже с близкого расстояния, как смотрят на отвратительную сине-зеленую муху, угодившую в суп.

– Что вам здесь нужно? – произнес он.

Голос звучал необычайно мягко и женственно.

Криди, по-видимому, полагал, что, морально подавленный, уничтоженный его презрением, я буду чуть ли не на коленях излагать суть своего дела. Однако ожиданиям его не суждено было сбыться.

– Меня зовут Брэндон, – бодро сказал я. – Я из Сан-Франциско. Четыре дня назад вы наняли моего компаньона по детективному агентству «Стар».

Худое лицо Криди оставалось бесстрастным: оно было таким же маловыразительным, как задняя стенка автобуса.

– Что заставляет вас предполагать, что я его нанял? – осведомился он.

Вопрос был задан осторожно, и я почувствовал, что он не вполне уверен в прочности своих позиций. Прежде чем пустить в ход тяжелую артиллерию, Криди решил, очевидно, провести основательный зондаж.

– Мы ведем учет наших клиентов, – не моргнув глазом, соврал я. – До того, как уехать в Сан-Рафел, Шеппи записал, что вы его наняли.

– Шеппи? Кто он такой?

– Мой компаньон. Человек, которого вы наняли, мистер Криди.

Он облокотился о стол, сцепил пальцы рук и положил на них свой заостренный подбородок.

– Я нанимаю двадцать – тридцать человек в неделю, – сказал он, – но среди них, насколько я помню, не было никого с фамилией Шеппи. Мне непонятно, какое отношение к этому имеете вы. Я спрашиваю еще раз: что вам от меня нужно?

– Шеппи был убит сегодня утром. Я полагаю, что смогу закончить дело, над которым он для вас работал.

– Над каким делом он для меня работал?

Я знал, что рано или поздно разговор коснется этой самой уязвимой стороны вопроса. Криди, как выяснилось, не собирался так просто раскрывать свои карты.

– Вы знаете об этом больше, чем я.

Откинувшись в кресле, он несколько секунд барабанил пальцами по столу. Хотя лицо его было по-прежнему непроницаемым, я знал, что голова его лихорадочно работает. Наконец он нажал на кнопку звонка.

Дверь немедленно отворилась, и в кабинет вошел Хаммершалт. Он должен был ожидать вызова возле дверей, иначе его мгновенное появление объяснить было невозможно.

– Херц, – сказал Криди, не взглянув на вошедшего.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Хаммершалт и снова исчез.

Криди продолжал барабанить по столу, взгляд его был обращен вниз.

Мы сидели в молчании около минуты, затем раздался легкий стук, и в отворившуюся дверь вошел приземистый, коренастый мужчина. Я обратил внимание, что его правое ухо разорвано и прилегало к голове настолько плотно, будто кто-то кирпичом или кувалдой попытался однажды вдавить его внутрь: ни один кулак не смог бы нанести удар такой силы. Его расплющенный нос расползся по лицу, маленькие глаза горели неистовством, как у злобного орангутанга. На воротник густой гривой падали иссиня-черные волосы. Херц был одет в коричневые с желтоватым оттенком брюки и белый спортивного покроя пиджак, из-под которого виднелся ярко расцвеченный галстук.

Он двигался стремительно и бесшумно, как балетный танцор.

Выставив вперед острый подбородок, Криди кивнул в мою сторону.

– Посмотри на этого человека, Херц, – сказал он, – и запомни его хорошенько. Может быть, тебе придется им заняться. Если, конечно, он не окажется умнее, чем выглядит.

Вперив буравчики-глаза, Херц изучал меня несколько секунд. На его искалеченном лице не дрогнул ни один мускул.

– Я узнаю его, босс, – ответил он сиплым голосом.

Криди жестом приказал ему выйти. Когда он бесшумно удалился, я сказал:

– Он должен превратить меня в отбивную, или я ошибаюсь?

Не ответив, Криди снял очки и, вытащив белоснежный носовой платок, начал тщательно протирать стекла.

– Я не люблю частных сыщиков, – сказал он через некоторое время, посмотрев на меня. – Я считаю их никчемными людьми, вымогателями и шантажистами. Я не нанимал вашего компаньона Шеппи, и мне никогда не приходила в голову подобная абсурдная мысль. Я советую вам немедленно уехать из нашего города. Чтобы избавиться от назойливых типов вроде вас, я прибегаю иногда к помощи Херца. Это экономит время и бережет нервы. Херц – удивительный человеческий экземпляр, он твердо верит, что я его благодетель. Если я говорю ему, что мне докучает такой-то человек, он считает своим первейшим долгом воздействовать на наглеца, чтобы тот прекратил свои домогательства. Я никогда не спрашивал, как он добивается этого, но не было еще случая, чтобы Херц не оправдал моих надежд. Так обстоит дело, мистер Брэндон. Я не знаю вашего Шеппи, и я безусловно не нанимал его. Я не желаю иметь ничего общего с вами. Вы можете идти.

Я улыбнулся. Если вначале вся обстановка в доме миллионера, даже его пронизывающий взгляд, действовали мне на нервы и против воли внушали какой-то подсознательный страх, то теперь от этого не осталось и следа. Сейчас я ощущал лишь справедливое возмущение и злость, и это было моим сильнейшим оружием.

– Послушайте теперь меня, – ответил я, крепко опершись о стол руками и глядя ему прямо в глаза. – Я думал, вы поумнее и понаходчивей, мистер Криди, чем оказались на самом деле. Мне было неизвестно, нанимали вы Шеппи или нет, теперь я знаю, что да. Когда я звонил вашему секретарю, то был уверен, что вы не примете меня. Стоит ли человеку в вашем положении тратить время на мелкого сыщика, если, конечно, этого человека что-то серьезно не беспокоит? Не дает, как говорится, уснуть по ночам… Но вы рассудили иначе: вам не терпелось выяснить, что же я все-таки знаю. И вы приняли меня в обход других, куда более важных посетителей, ожидавших уже несколько часов. Тогда я понял: вы чего-то боитесь, так боитесь, что страх мешает вам трезво рассуждать. Но вам повезло: я знаю очень мало, и вы убедились в этом. И вы решили не церемониться со мной и, чтобы я больше не мозолил вам глаза, как следует припугнуть. Для этого вам понадобилась ваша дрессированная горилла. Но я не собираюсь доставлять вам удовольствия и не уеду из города, пока не разберусь в гибели друга.

Криди продолжал невозмутимо сидеть в кресле. Его лицо оставалось бесстрастным, тонкие длинные пальцы по-прежнему протирали линзы очков.

– Вы все сказали? – спросил он.

– Почти. Я уверен, что Шеппи был нанят именно вами, что ему удалось докопаться до чего-то очень опасного для некоторых лиц. Поэтому его и убрали. В ваших руках должен быть ключ, который наведет полицию на след убийцы. Но вы молчите, вы не желаете быть замешанным в это грязное дело. Иначе вас спросят, зачем вам понадобилось нанимать Шеппи. У меня есть опыт ведения дел с миллионерами. Если они решают нанять частного сыщика из другого города, значит, дело настолько деликатное, что местным детективам о нем лучше не знать. Я не знаю, найдет ли полиция убийцу, но я, во всяком случае, постараюсь это сделать. Теперь все. Можете не звать лакея, я сам найду выход.

Поднявшись, я пошел к двери. За спиной послышался женственный голос Криди:

– Я предупредил вас, мистер Брэндон, теперь пеняйте на себя.

По дороге в гостиницу я размышлял о встрече с Криди.

Я был доволен ее результатами: ясно, что клиентом Шеппи мог быть только он. Но все же оставалась непонятной причина смерти Джека: убили его потому, что он раскопал что-то, работая по заданию Криди, или его прикончил из ревности какой-нибудь гангстер. Мысленно я проклинал его страсть к амурным делишкам, из-за которых моя задача становилась вдвойне сложнее. Я был рад, что договорился о встрече с Тимом Фултоном. Нередко озлобленные служащие выбалтывают много интересного о своих бывших хозяевах, а именно информации мне сейчас и недоставало.

Я ехал по городу не спеша, и, когда минут через сорок добрался до гостиницы, у подъезда стояла полицейская машина.

При моем появлении дверца автомобиля распахнулась, и Кенди тяжело двинулся в мою сторону, старательно работая на ходу челюстями.

– С тобой желает говорить капитан Кетчен, – произнес он, останавливаясь в ярде от меня. – Поехали?

– А если я не желаю?

– Поехали, – не меняя интонации, повторил он. – Мне приказано привести тебя силой, если будешь упрямиться.

– Он не сказал, что ему нужно?

– Если бы этот вопрос задал кто-нибудь другой, я подумал бы, что передо мной идиот. Но тебе я прощаю – ты незнаком с нашими порядками.

Решив не связываться с полицией, я направился к машине и устроился с Кенди на заднем сиденье. Полицейский, сидевший за баранкой, рванул машину с места и с бешеной скоростью помчался по улицам.

– Капитан не делится с подчиненными своими мыслями, ты это хочешь сказать?

– Вот именно, – ответил Кенди. – Если не хочешь остаться на всю жизнь калекой, смотри в оба, когда будешь у нас в управлении. Не болтай языком, если тебя не спрашивают, отвечай на вопросы быстро и правдиво. Веди себя так, будто ты в церкви.

– У капитана вспыльчивый характер?

Кенди кисло усмехнулся:

– Вот сейчас ты говоришь со смыслом. Капитан Кетчен и впрямь немного вспыльчив. Так ведь, Джо?

Водитель сплюнул в окошко.

– Как медведь с чирьем на заднице, – сказал он.

Кенди затрясся от смеха.

– Джо любит поболтать о капитане, когда того нет поблизости. При капитане из него не вытянешь и слова.

Джо снова сплюнул:

– Что делать! Человек должен есть, а у меня и так всего восемь зубов осталось.

– Шутник! – Кенди достал сигарету и закурил. – В общем, смотри, не болтай понапрасну.

– Убийцу еще не нашли? – спросил я.

– Пока нет, но найдут. За последние десять лет у нас укокошили пять человек, но преступники будто в воду канули, ни одного не поймали. Надо же и нам когда-нибудь отличиться. Вот мы и будем стараться на этот раз. Правильно я говорю, Джо?

– Поживем – увидим, – уклончиво ответил Джо. – Людей у нас, конечно, хватает, и есть неплохие ребята. Наши инспектора могут раскопать любое дело, если захотят, но им почему-то всегда не везет. Они могут найти убийцу, но я не стал бы спорить на получку, что его обязательно найдут.

– Вот так-то, – сказал Кенди, широко улыбаясь, хотя в его глазах я не заметил особой радости.

– А что думает об этом капитан Кетчен?

– Никто не задает капитану дурацких вопросов: его мысли – тайна для всех. Он всегда немного обижается, когда его просят поделиться ими. На твоем месте я не стал бы обижать малыша.

Мы проехали еще с полмили, прежде чем я спросил:

– Нож вы тоже не нашли?

Кенди отрицательно покачал головой:

– Нет. Лейтенант считает, что убийца забрал его с собой. Возможно, так оно и было, но на получку Джо я спорить не стал бы: его могли зарыть, на пляже сколько угодно песка.

– А тело девушки?

– Искали, но не нашли. Я так и знал, что не найдут. Лейтенант думает, что она успела удрать еще до того, как прикончили твоего дружка.

– Может, она его и убила?

В машине было душно, и Кенди пыхтел от жары.

– Нет. Удар был такой силы, что вряд ли это сделала женщина.

– Женщины не такие уж слабые создания…

Кенди докурил сигарету и выкинул ее в окно.

– Не стал бы я спорить на твою получку.

Машина остановилась возле полицейского управления. Мы поднялись по лестнице. Воздух был густо напоен специфическим казенным запахом.

– Не лезь на рожон, – еще раз предупредил меня Кенди. – Думай не только о себе, но и о других. Капитану ничего не стоит впасть в ярость, и тогда достается всем его подчиненным.

Он постучал в дверь и замер в ожидании.

– Что надо? – прогремел изнутри голос, показавшийся мне таким же нежным и приятным, как звук сирены, завывающей на кораблях во время тумана.

Кенди нерешительно передернул плечами; улыбка на его лице была робкой и подобострастной. Повернув ручку, он открыл дверь и вошел в небольшую, неряшливо обставленную комнату, полную табачного дыма.

– Лу Брэндон, сэр.

За обшарпанным столом, положив перед собой волосатые руки, сидел громадного роста грузный мужчина. Он был не первой молодости, но еще в хорошей физической форме. Его жиденькие седые волосы были словно прилизаны коровой. На тяжелом лице, отталкивающем своей жестокостью, сверкали устремленные на меня глаза.

Кенди прикрыл за нами дверь, обращаясь с нею осторожно, будто она была сделана из яичной скорлупы.

– Брэндон? – переспросил Кетчен, яростно ткнув сигарой в пепельницу. Потерев ладонью щеку, он продолжал: – Когда ты уберешься из города?

– Не знаю, – стараясь говорить мягко и вежливо, ответил я. – Возможно, через неделю.

– Что собираешься делать здесь еще целую неделю?

– Знакомиться с достопримечательностями, ходить с девушками на пляж, загорать и купаться.

Он вряд ли ожидал подобного ответа.

– И ты не собираешься совать нос в чужие дела?

– Конечно, мне интересно знать, как лейтенант Ренкин ведет следствие, – сказал я, – но я уверен, он прекрасно справится и без моей помощи.

Кетчен откинулся в кресле, спинка кресла жалобно заскрипела.

– Что-то слишком мягко ты стелешь… – Несколько секунд он подозрительно смотрел на меня. – Я не люблю чужих ищеек в наших краях. Когда мне удается их поймать, я беру их к ногтю.

– Охотно верю, капитан.

– Да? Не думай, что сумеешь меня одурачить. Сунься разок в это дело – и будешь всю жизнь вкалывать на лекарства. Понял?

– Да, капитан.

На лице у него появилась издевательская ухмылка:

– Значит, все понятно? Так-так… Запомни, о чем я предупреждал тебя. Держись подальше, не лезь куда не следует – и, может, ты выберешься отсюда целым и невредимым. Не появляйся больше в моем управлении. Если ты выкинешь какую-нибудь штуку и тебя притащат сюда, ты надолго запомнишь нашу вторую встречу. Я все сказал. Не забудь мои слова, повторять не буду. Попробуй обмануть меня – и тобой займутся мои ребята. – Он глянул на Кенди: – Забери эту трусливую мразь, пока меня не вырвало от ее вида.

Кенди тяжело оторвался от стены и распахнул дверь.

Кетчен угрожающе поднял палец и ткнул им в мою сторону.

– Держись подальше от этого дела, не то…

Я шагнул к двери, затем остановился и сказал:

– Можно задать вам один вопрос, капитан?

Кончиком языка он облизал толстые, похожие на пористую резину губы.

– Какой вопрос?

– Вызвать меня в управление предложил Ли Криди?

Его глаза сузились, огромные волосатые пальцы сжались в кулаки.

– Ты это о чем?

– Мистер Криди нанял моего компаньона Шеппи. Я не знаю, что он ему поручил, но Шеппи убили. Если дело касается убийства, в суд принято вызывать свидетелей, а Криди не очень-то хочется быть одним из них. Тогда ведь придется объяснять, для чего он нанимал частного сыщика. Я виделся с ним, и он заявил, что не знает никакого Шеппи. Он пробовал даже припугнуть меня своим наемным бандитом Херцем. Но, видно, он не очень доверяет ему, если обращается еще в полицию.

В наступившей тишине было слышно, как Кенди тяжело перевел дыхание.

Кетчен побагровел. Медленно, очень медленно он поднялся на ноги. Я наблюдал, как он приближается ко мне.

– Значит, я еще не вытряс из тебя твою подлую душонку, – произнес он сквозь зубы. – Ну, хорошо, у меня есть кое-что про запас…

Я ожидал удара и успел немного отклониться в сторону. Этим я частично ослабил его силу, и все же в голове у меня зазвенело, и я чуть не упал.

Когда через некоторое время я с трудом выпрямился, темно-багровое от застоявшейся крови лицо Кетчена было в нескольких дюймах от моих глаз.

– Ну, а теперь, – злобным шепотом произнес он, – попробуй, ударь меня!

Соблазн заехать ему в скулу был велик. По собственному опыту я знал, что люди такого телосложения часто не выдерживают удара в эту часть лица, если он нанесен достаточно точно. Но я понимал, что он ждет от меня неосторожного шага: стоило мне замахнуться, и я моментально угодил бы в кутузку, где со мной расправились бы его молодчики.

И я не шелохнулся. Некоторое время мы смотрели друг другу прямо в глаза. Потом, отступив назад, он заорал, обращаясь к Кенди:

– Убери эту грязную собаку, пока я ее не прикончил!

Кенди не мешкая схватил меня за руку и поволок из комнаты. За дверью он отпустил меня.

– Что я тебе говорил, идиот! Теперь ты действительно заварил кашу! Убирайся!..

Я потрогал лицо: щека моя нестерпимо ныла.

– Хотел бы я встретиться с этой обезьяной где-нибудь в темной аллее. До свиданья, сержант, нелегкая у тебя служба!

Я быстро зашагал по коридору и, распахнув дверь, вышел на залитую солнцем улицу.