Свобода – опасная вещь
- -
- 100%
- +
Флойд Дилейни с досады щелкнул пальцами:
– Черт-те что! Так-то вы следите за своей юной звездой? Ладно, на нет и суда нет. Разберись с этим сам, Гарри, – добавил он, обращаясь к Стоуну. – Я хочу успеть на последний просмотр.
– Будет сделано, мистер Дилейни, – заверил Стоун.
– Завтра она к вашим услугам в любое время, мистер Дилейни, я прослежу, – жалко лепетал Тири. – Бывает, вы же знаете, как назло… Кто-то позвал…
Дилейни не слушал его. Он подошел к Джею.
– Пойдешь со мной, – приказал он. – Хочу, чтобы ты посмотрел этот фильм.
Вот уж чего Джей никак не ожидал! Он начал спешно придумывать отговорки. Его удивила откровенная неприязнь в отцовском взгляде. Неужели София рассказала ему?.. Она обещала молчать, но кто ее знает!
Зачем она заходила в его комнату? Этот вопрос весь вечер не давал ему покоя. Хорошо еще, он догадался запереть шкаф и ключ взять с собой.
– И сними наконец эти очки! – продолжал командовать папаша. – Не можешь расстаться с ними ни днем ни ночью?
Джей снял очки и сунул их в нагрудный карман.
– Мне не хочется смотреть кино, папа. Да я и не одет. Я думал прогуляться по набережной, поплавать в море.
– А я хочу, чтобы ты посмотрел этот фильм, – повторил Дилейни тоном, не допускающим возражений. – Мне нужно знать твое мнение. Что ты за человек? Через год тебе надо начинать работать на студии. Чего ты добьешься, черт побери, если у тебя нет ни малейшего интереса к профессии?
– Хорошо, – понуро согласился Джей. – Если тебе так важно знать мое мнение, я, конечно, пойду. Только сбегаю наверх переодеться.
– Ага, давай.
Дилейни сменил гнев на милость и дружески хлопнул сына по плечу. Хороший он парень. Правда, любит пофилонить, но, если взять с ним верный тон, быстро соображает, что к чему. София говорит, он странный. Ну вот вам наглядный пример. Женщины вечно делают из мухи слона. Странный?.. Чепуха!
– Я скажу билетеру, чтобы оставил тебе место рядом со мной. Шевелись, сынок. Сеанс через двадцать минут. До встречи.
Напутствовав Джея и в упор не замечая Тири, Дилейни быстро направился к выходу. Справа и слева мелькали знакомые лица – он только успевал взмахивать рукой в знак приветствия.
Едва отец скрылся из виду, Джей снова надел темные очки. Он спокойно допил свой томатный сок и передвинулся поближе к Тири и Стоуну.
– Да – да, нет – нет. В Штатах ее никто не знает, – услышал он голос Стоуна.
Джея так и подмывало сказать Стоуну, чтобы не тратил зря время. Он представил мертвую девушку в шкафу у себя в спальне и почувствовал, как по спине пробежала сладострастная дрожь. Попытаться вынести ее из номера можно будет только часов через шесть. Чем слоняться без дела, лишь бы убить время, и правда лучше уж посидеть в кинотеатре. Джей не стал больше прислушиваться к переговорам Стоуна и Тири, вышел из бара и направился к лифту.
– А когда лифт переключают на автоматический режим? – как бы из праздного любопытства спросил он лифтера.
– В три ночи, сэр.
Джей кивнул.
Он так и думал. Лифт ему понадобится, чтобы избавиться от трупа. Мысль о том, как через шесть часов он вытащит ее из шкафа и понесет через гостиную и коридор к лифту, заставляла его сердце ускоренно биться. Несомненно, он рисковал: кто-то из старших, София или отец, может услышать шум, когда он будет выносить тело из номера; кто-то из постояльцев или персонала гостиницы может увидеть его в коридоре… Но он не прочь рискнуть: риск – непременная составляющая острых ощущений, которые он так жаждал испытать.
Увидев, что дверь в люкс 27 не заперта, Джей слегка переполошился. Осторожно войдя внутрь, он заглянул в гостиную. Там горел свет, а из спальни Софии доносились приглушенные звуки. Он неслышно проскользнул в свою комнату и, прежде чем включить свет, плотно притворил дверь.
По-видимому, София собирается в кино и через минуту-другую выйдет из номера. Он достал из кармана ключ от шкафа, отпер замок и настежь раскрыл дверцы. Мертвая девушка лежала точь-в-точь так, как он ее оставил. Убедившись в этом, он нагнулся и дотронулся до ее голой руки. Какая холодная и твердая! Брр! Он недовольно поморщился. Намучаешься с ней, если к нужному моменту окоченение не пройдет. Он где-то читал, что окоченение со временем проходит, но через сколько часов, теперь уже не помнил.
Джей снял вешалку со смокингом и бросил ее на кровать. Потом, сгорая от нетерпения выяснить все немедленно, взял девушку за руку и потянул на себя – посмотреть, получится ли распрямить тело.
Труп был такой тяжелый и негнущийся, что он ужаснулся. Его одолело сомнение: по силам ли ему перетащить мертвую девушку из спальни к лифту? Он просунул ладони ей под мышки и, сопя от напряжения, сумел поставить ее вертикально, прислонив к задней стенке шкафа. И тут раздался стук в дверь.
Сердце у него упало, а потом заколотилось так, что он чуть не задохнулся. Он услышал, как у него за спиной повернулась дверная ручка. Выпустив труп из рук, он поскорее захлопнул дверцы шкафа. И в тот же миг дверь в его спальню распахнулась.
Он обернулся, чувствуя на лице холодный липкий пот.
В дверном проеме стояла София. На ней было огненно-красное вечернее платье в талию с глубоким декольте и широкой юбкой. На стройной шее – бриллиантовое ожерелье, в волосах – большая бриллиантовая брошь-заколка.
Они оторопело смотрели друг на друга.
София не ожидала застать его в спальне. Пока она одевалась, полагая, что, кроме нее, в номере никого нет, ее вновь охватило беспокойство, и она решила еще раз наведаться в комнату Джея в надежде обнаружить там что-нибудь такое, что развеяло бы ее подозрения – либо окончательно утвердило в их обоснованности.
Глядя на неподвижно застывшего Джея, на его побледневшее, явно испуганное лицо, София поняла, что застигла его с поличным.
Она видела, как он старается взять себя в руки.
– Привет, – сказал он чуть дрогнувшим голосом. – Я зашел переодеться. Отец хочет, чтобы я посмотрел кино.
– Неужели?
Повисла пауза.
– У меня мало времени, – наконец продолжил он. – Ты ведь тоже идешь?
– Да, иду.
Он переместился от шкафа к комоду и начал выкладывать на столешницу содержимое карманов – золотой портсигар, зажигалку, носовой платок, деньги.
София тяжело вздохнула:
– Джей… что-то не так?
Он замер, потом медленно повернул к ней голову. Темные очки зловеще блеснули.
– Не так? Да нет. Ты о чем?
– У меня какое-то предчувствие, – ответила она, не двигаясь с места. – Та девушка…
– Тебе не о чем беспокоиться. С ней покончено.
– От нее не будет неприятностей?
– Каких?
– Она может попытаться шантажировать тебя.
Джей улыбнулся, – вернее, его губы растянулись в улыбке, хотя лицо было неподвижно и напряжено.
– Это вряд ли. С чего ты взяла?
– Такие девицы… – Она не договорила.
София увидела, как глаза Джея метнулись к шкафу, и тоже взглянула туда.
Как в замедленной съемке, дверцы шкафа начали открываться.
Софию внезапно охватил животный страх.
Джей рванулся было вперед, но осадил себя. Кровь отхлынула от его лица.
Дверцы шкафа распахнулись.
Окоченевшее тело Люсиль Балу зашаталось, и в тот миг, когда рука Софии прижалась к губам, из которых рвался вопль ужаса, труп съехал на пол к ее ногам.
Глава четвертая
1Никто из близких ей людей, даже ее муж, не подозревал, что за прелестной, женственной оболочкой Софии прячется стальной стержень, выкованный нищетой и мытарствами ее безотрадного детства. Лишь очень немногие знали, что София – дитя неаполитанских трущоб. Едва научившись ходить, она вместе с другими чумазыми маленькими оборвышами бегала за туристами. Стоило приезжему зазеваться, как его окружала стая настырных попрошаек – каждый тянул свою грязную ручонку и нараспев повторял единственное известное им английское слово: «Деньги… деньги… деньги…»
Вечером девочка возвращалась «домой» – в убежище, сложенное из двух деревянных контейнеров и куска гофрированного железа. Там она и жила вместе с отцом. Ее папаша – приземистый квадратный итальянец с черными разбойничьими глазами – за всю жизнь ни дня не работал.
Если маленькая София приносила домой меньше пятисот лир, отец немилосердно порол ее ремнем. Так продолжалось, пока ей не исполнилось тринадцать.
Однажды она пришла домой, сжимаясь от страха, потому что не сумела насобирать заветные пятьсот лир, и увидела отца в нелепой позе на куче тряпья, служившей ему постелью: кто-то всадил ему в сердце нож по самую рукоять.
Она долго смотрела на него, не веря своему счастью, потом подошла, плюнула в его оскаленную рожу и навсегда покинула родительскую конуру. Наконец она избавилась от нахлебника – может жить как хочет и не бояться побоев!
Ни лохмотья, ни грязь не могли скрыть красоты юной Софии. Вскоре на нее обратил внимание один тип, называвший себя Джузеппе Франчини, – сутенер, промышлявший в кабаках на задворках Виа Рома. Он с первого взгляда оценил ее потенциал, взял девочку под свое крыло, одел, снял ей более-менее чистую комнату и сделал из нее проститутку. Ей не было еще и пятнадцати.
Уразумев, какие заработки сулит ей новая профессия, София принялась за дело с большим энтузиазмом. Изумленный Франчини не мог на нее нарадоваться. Он быстро сообразил, что разменивать такой талант на всякую шушеру из низкопробных забегаловок просто глупо, и на паях с приятелем снял ей квартиру в Риме.
К семнадцати годам София многого достигла. Она избавилась от Франчини и переехала в роскошные апартаменты в фешенебельном римском квартале. Теперь у нее был солидный доход, новенький «альфа-ромео» и шикарный гардероб, включавший в себя норковое манто.
На восемнадцатом году жизни она познакомилась с Хэмишем Уорделлом, голливудским кинорежиссером, проводившим отпуск в Риме. Ее красота и редкостная самоотдача в постели произвели на Уорделла такое впечатление, что он забрал ее в Голливуд и дал ей маленькую роль в своем новом фильме.
София имела бешеный успех. Сексапильная итальянская красотка сразу затмила на экране всех прочих актрис и актеров. Зрители были в восторге, и киностудия немедленно заключила с ней контракт на шестизначную сумму за каждый из трех новых фильмов, сразу оговорив, что за первыми тремя последуют еще три – с повышением гонорарной ставки. Деньги потоком потекли на ее банковские счета, публика ее обожала, и все ужасы ее детства, как и гадкие воспоминания о свинстве клиентов в ее бытность уличной проституткой, скрылись в тумане прошлого.
В двадцать четыре она встретила Флойда Дилейни. Он влюбился в нее, и меньше чем через полгода они поженились. Она стала законной женой одного из самых богатых и влиятельных людей в Голливуде. У нее было все, чего только можно желать. С таким положением она могла чувствовать себя как за каменной стеной, а этим ощущением она дорожила больше всего на свете, почти как самой жизнью…
София сидела на диване в семейном люксе, плотно сдвинув колени и сжав руки в кулаки, и неподвижно смотрела на Джея, усевшегося напротив. Он был бледен и мрачен, уголок левого глаза слабо подергивался.
Она больше не сомневалась, что он убил девушку, и вполне отдавала себе отчет в том, что его дикий поступок ставит под угрозу ее собственное благополучие. Как только эта новость попадет в заголовки мировой прессы, не будет у нее больше ни покоя, ни положения, которые оплачены долгими годами нужды и боли.
Она начала понемногу приходить в себя после страшного шока – когда к ее ногам упало мертвое тело. Силы воли ей было не занимать, и, едва оправившись от потрясения, она вернула себе способность мыслить здраво. Нужно было срочно найти выход из кошмарной ситуации. Она не собиралась опускать руки и полагаться на судьбу. Однако, прежде чем принять решение, необходимо знать все обстоятельства.
– Это Люсиль Балу? – спросила она, в упор глядя на Джея.
– Да.
Он тоже заставил себя собраться, выбросить из головы ужасный момент, когда дверцы шкафа начали медленно раскрываться, и сосредоточиться на главном: как поступит София? Во рту у него пересохло. Он с удивлением вынужден был признать, что нервы-то у нее покрепче, чем у него.
– И ты убил ее, – констатировала София, снова сжав кулаки.
– Это был несчастный случай. – Джей выдавил из себя жалкую, бессмысленную улыбку.
– То есть?
Он немного помедлил, провел языком по губам и сказал:
– Я не соврал тебе. Как только я увидел ее здесь, в номере, я понял, что свалял дурака. Наверное, я повел себя грубо. Сказал ей убираться. Она разозлилась. Пригрозила, что закричит. Я испугался, как бы кто не услышал. Зажал ей рот рукой. Она стала отбиваться. Девчонка оказалась сильнее, чем я думал. Я… сам не знаю, как это вышло. Она вдруг сникла. Я решил – у нее обморок. Начал приводить ее в чувство и увидел, что она мертва.
Пристально глядя на него и вслушиваясь в его монотонную интонацию, София понимала, что он лжет. У нее в памяти всплыла недавняя картина: Джей угрожающе приближается к ней, в руках у него алый шнур… Она не сомневалась, что он намеренно задушил девушку.
София молча изучала его.
Темные очки скрывали его глаза, как надежный камуфляж.
– Сними очки! – приказала она.
Он нахмурился. Его рука потянулась к очкам и на мгновение замерла. Но он снял их. Его бледные, водянисто-голубые глаза смотрели растерянно и трусливо, как у пойманного воришки. София видела: он напуган и выбит из колеи даже больше, чем она сама. Это ее обнадежило.
– Ты врешь, – холодно сказала она. – Ты нарочно заманил ее сюда и убил. Задушил шнуром от портьеры.
Глаза Джея сделались пустыми, как у слепца. Потом уголки его рта поползли кверху, а из горла вырвался какой-то клекот, как будто он подавил смешок.
– Угадала. Ты намного умнее, чем я предполагал. Да, конечно. Это не был несчастный случай.
София втянула в себя воздух и резко встала. Потом подошла к столу и вынула сигарету из сигаретницы. Закуривая, она отметила, что руки у нее нисколечко не дрожат, как ни странно.
Теперь она была совершенно уверена: парень ненормальный. Она всегда подозревала, что он унаследовал от матери больную психику. Не опасно ли ей самой оставаться с ним наедине? Вдруг он и на нее набросится? Нужно постараться не настраивать его против себя. Она снова села.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.