Пепел Мнемозины. За каждым фасадом скрывается тайна

Глава 5. Хозяин «Силуэта»

В десять утра Марина стояла перед дверью кабинета Кротова на пятом этаже делового крыла. Дверь была массивной, из тёмного дуба, без таблички, без намёка на то, кто находится за ней. Только едва заметная царапина на ручке — след от ключа, который вставляли второпях, дрожащей рукой. Она заметила эту царапину сразу. Её пальцы коснулись гладкого металла, и она нажала.

Кабинет оказался пуст. Свет горел, на столе стояла чашка с остывшим кофе, в воздухе висел запах табака и дорогой кожи. Марина вошла, огляделась. Ничего лишнего: стол, два кресла, шкаф с папками. На стене — карта города, испещрённая пометками. Ни фотографий, ни наград, ни намёка на личную жизнь. Только на подоконнике — детский рисунок, приколотый кнопкой к жалюзи. Она не стала подходить ближе, но краем глаза разглядела яркие пятна: солнце, дом, дерево. Подпись корявыми печатными буквами: «Папе».

Она ждала пятнадцать минут. Тишина в приёмной за спиной была неестественной — секретарша, которая проводила её сюда, исчезла, и даже её компьютер не гудел. Марина сидела в кресле, чувствуя, как медленно закипает раздражение. Кротов назначил встречу сам, и теперь он опаздывал. Это могло быть проверкой, а могло — обстоятельствами, о которых она не знала.

На двадцатой минуте она встала, решив уйти. Но в коридоре столкнулась с Кирой Вадимовной.

— Он в паркинге, — сказала та, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на усталую усмешку. — Машина приказала долго жить. Или он приказал ей. Идите, он вас ждёт.

Она повернулась и ушла, не добавив ни слова. Марина смотрела ей вслед, гадая, что за отношения связывают эту сухую, выверенную женщину с человеком, который вместо встречи в кабинете возится с железом в подземелье.

Лифт спустил её на уровень минус один. Паркинг встретил всё тем же гулом люминесцентных ламп и запахом бетона. Марина прошла к тому месту, где вчера стоял его внедорожник. Машина была на месте, но теперь она стояла, задрав капот, а рядом, на брезенте, был разложен целый арсенал инструментов.

Кротов сидел на корточках перед мотором, и, судя по количеству масляных пятен на его руках и лице, он был здесь уже давно. Рядом, на полу, валялся мобильный телефон — экран разбит, но, кажется, ещё работал.

— Вы опоздали, — сказала Марина, подходя.

— А вы нетерпеливы, — ответил он, не поднимая головы. — Я знаю. Видел в вашем личном деле: «Излишняя требовательность к соблюдению сроков может создавать конфликтные ситуации в коллективе». Это вам написали перед увольнением?

Она промолчала. Он поднял голову, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то — не насмешка, скорее проверка. Он ждал реакции.

— Вы читали моё личное дело, — сказала Марина, и это был не вопрос.

— Я читал личное дело каждого, кто работает в этом комплексе, — он вытер руки ветошью, оставляя на ней новые масляные разводы. — В том числе тех, кто приходит на две недели. Это не паранойя. Это… опыт.

Он замолчал, и она поняла, что он ждёт отчёта. Марина начала говорить о том, что увидела за два дня: о структуре коллектива, о трёх неформальных группах, о Зинаиде Павловне, которую сторонятся, но уважают. Он слушал, не перебивая, иногда кивая, но она чувствовала, что его мысли где-то далеко. Его руки, лежащие на коленях, были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, и она заметила, как мелко дрожит указательный на правой — тот самый, на котором шрам от ожога уходил под рукав.

— Вы не слушаете, — сказала она.

— Слушаю, — он поднял голову. — Но вы говорите не то, что думаете. Вы думаете о девушке на седьмом этаже.

Сердце Марины пропустило удар. Она смотрела на него, чувствуя, как лицо заливает жар. Он знал. Конечно, он знал. В этом комплексе камеры были везде, а она, самоуверенная дура, полезла через люк, как нашкодивший подросток.

— Я… — начала она.

— Не надо, — он поднял руку, останавливая её. — Не надо оправданий. Я бы на вашем месте сделал то же самое. Вы искали то, что не давало вам покоя. И нашли.

Он встал, и она увидела, как он устал. Не физически — он был сильным, поджарым, с жилистой шеей и широкими плечами, которые, казалось, могли выдержать любую тяжесть. Но глаза выдавали его. Под ними залегли глубокие тени, и морщины у рта стали резче, чем вчера.

— Кто она? — спросила Марина, и в её голосе не было профессионального любопытства. Только тихая, почти робкая просьба о правде.

Кротов посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл глаза на свой разбитый телефон, на инструменты, на машину, которую пытался починить, но, кажется, бросил это занятие.

— Пойдёмте, — сказал он. — Здесь не место для таких разговоров.

Он закрыл капот, собрал инструменты, сунул их в багажник. Марина стояла рядом, чувствуя, как бетонный холод пробирается сквозь подошву ботинок. Он взял её за локоть — жест был неожиданным, но не навязчивым, скорее поддерживающим, — и повёл к лифту.

Они шли по серому коридору, и Марина услышала шаги сзади. Не свои, не Кротова — третьи. Оборачиваться было нельзя — профессиональная привычка не показывать страх. Она ускорила шаг, Кротов синхронно. Шаги тоже ускорились. Прямо перед лифтом Марина резко обернулась. Никого. Пустой коридор, стерильный свет, только на полу — лужица. Не воды. Масла. Свежая, ещё блестит. Кротов посмотрел на неё и молча нажал кнопку вызова. В лифте они стояли слишком близко. Она чувствовала его запах — не табак, не пот, а что-то горькое, как миндаль. Яд? Или её собственный страх? Двери закрылись, и в зеркале кабины она увидела своё лицо. Бледное, с расширенными зрачками. Только что здесь был кто-то ещё. И этот кто-то знал, куда они идут.

Они поднялись не в деловое крыло и не в его кабинет. Лифт поехал на седьмой этаж — туда, где она была вчера. Марина напряглась, но он не обратил внимания. Они вышли в коридор с мягким светом, прошли мимо комнаты, где вчера рисовала девушка, и остановились у последней двери. Кротов приложил ладонь к сенсорной панели, замок щёлкнул, и дверь открылась.

Его квартира была не похожа на кабинет. Здесь было тепло, пахло деревом и табаком, и в этой теплоте было что-то… домашнее. Просторная гостиная с низким диваном, обтянутым тёмной кожей, книжные стеллажи от пола до потолка, на стенах — фотографии в чёрных рамках. Марина не успела разглядеть их, потому что он провёл её дальше, в комнату, которая, судя по всему, служила ему кабинетом. Здесь было меньше уюта и больше порядка: стол, компьютер, стопки папок. Но на столе стояла чашка с недопитым чаем, и на краю папки лежала детская заколка — розовый бантик, зацепившийся за скрепки.

— Садитесь, — он указал на кресло, а сам сел напротив, за стол.

Марина села, чувствуя, как спина напряжена, как пальцы сами собой сжимаются в замок на коленях. Он смотрел на неё, и она смотрела на него. Тишина затягивалась, и в этой тишине она слышала своё дыхание, слишком частое, и его — ровное, глубокое, как у человека, который готовится к прыжку.

— Я хочу извиниться, — сказала она первой, потому что молчать дальше было невозможно. — За вчерашнее. Я не имела права лезть туда без разрешения. Это нарушение всех профессиональных норм.

— Нарушение профессиональных норм, — повторил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Вы думаете, меня волнуют профессиональные нормы? Марина Сергеевна, я десять лет живу в нарушении всех норм. Я построил этот комплекс, чтобы защитить её. Я купил камеры, консьержей, охрану, чтобы никто не знал, что она здесь. Я плачу врачам, психологам, учителям, которые приходят к ней, потому что она не может выйти на улицу. И я до сих пор не знаю, правильно ли я сделал.

Он замолчал, провёл рукой по лицу, и она увидела, как его пальцы дрожат. Тот же дрожащий указательный, что и в паркинге. Она поняла, что этот человек не спал много ночей. Может быть, лет.

— Её зовут Алиса, — сказал он тихо. — Ей двадцать. Она моя дочь.

Марина ждала продолжения, но он смотрел куда-то в сторону, на фотографию на стене. Она проследила за его взглядом и увидела то, что не заметила раньше: снимок, сделанный на плёнку, чуть выцветший. Молодая женщина с ребёнком на руках — девочкой лет трёх, в пушистом комбинезоне. Женщина улыбалась, и в этой улыбке было столько света, что, глядя на неё, хотелось улыбнуться в ответ.

— Это её мать, — сказал Кротов. — Екатерина. Она погибла в той аварии. Десять лет назад. Вы нашли заметку, я знаю.

— Откуда вы…

— Кира Вадимовна сказала, что вы запрашивали вчера у Громова моё личное дело. Она всё ещё работает в системе, и у неё есть доступ. Она же предупредила меня, что вы полезли на седьмой этаж.

Марина почувствовала, как краска заливает лицо. Её просчитали с самого начала. Каждое её действие было под наблюдением, каждый шаг — проанализирован. И всё же она не чувствовала злости. Только странное облегчение. Наконец-то всё выйдет наружу.

— Я не хотел делать из этого тайну, — продолжал он, и в его голосе появилась хрипота. — Но вы видели, как реагируют люди, когда узнают. Она не опасна. Она просто… застряла. В том дне, когда всё сгорело.

Он встал, подошёл к окну. За окнами уже темнело, и первые капли дождя начали разбиваться о стекло. Марина смотрела на его спину — прямую, напряжённую, — и думала о том, что он сейчас расскажет то, что никому не рассказывал. Или рассказывал, но те, кто слушал, не понимали.

— Я был следователем по особо важным делам, — начал он, не оборачиваясь. — Вы это знаете. В ту ночь я возвращался со служебного задания, ехал по трассе. Увидел дым. Машина лежала в кювете, перевёрнутая, уже горела. Я остановился, подбежал. Водительская дверь была зажата, из салона шёл дым. Я слышал крик. Детский крик.

Он замолчал, и она услышала, как он дышит — тяжело, с надрывом. Она не торопила. В комнате стало душно, и она машинально расстегнула верхнюю пуговицу кителя. Жест, который она никогда не позволяла себе на людях, даже в самой неформальной обстановке. Сейчас ей было всё равно.

— Я выбил стекло, — продолжил он. — Рукой. Схватил девочку, вытащил. А мать… она была уже мертва. Руль вдавило в грудь, и она не кричала. Она смотрела на меня. Прямо перед тем, как я вытащил ребёнка, она посмотрела на меня и сказала… она не сказала, она прошептала: «Спаси её». И умерла.

Он повернулся, и Марина увидела его лицо. Оно было серым, как бетон паркинга, и глаза — тёмные, бездонные — смотрели на неё с такой болью, что у неё перехватило дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.