Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету

Океанолог по воле случая

Идти в океанологию я, признаться, никогда не мечтала и не планировала. Росла я в Манчестере, и когда слышала слово «океан», оно казалось мне чересчур экзотическим, ведь у нас, на севере Англии, – только море. Точнее, два моря: дико холодное Северное с восточной стороны и сумрачное, шумливое Ирландское – с западной. Ни то ни другое не казалось особенно привлекательным. Мне хотелось понять, как устроен наш мир, и я стала изучать физику. Природными явлениями я тоже интересовалась, и время от времени меня посещала мысль: а не заняться ли еще и географией, но я не видела возможности совместить обе дисциплины. В итоге я получила PhD по экспериментальной физике взрывчатых веществ, после чего еще с полгода дописывала разные статьи и пыталась придумать новую тему научной работы – желательно такую, чтобы и дальше ставить увлекательные эксперименты, но более, скажем так, опрятные. После взрывов все-таки остается многовато мусора… Физика газовых пузырьков подходила как будто идеально, к тому же доктор Грант Дин из калифорнийского Института океанографии Скриппса не побоялся рискнуть и пригласил меня на год в качестве своего ассистента. Новое место работы меня покорило: уже через пару недель я чувствовала себя в лаборатории Гранта как дома. Там было полно осциллографов и прочей милой моему сердцу аппаратуры – этакий гигантский «Лего» с массой всевозможных ящичков и шкафчиков, в которых есть все, что угодно душе физика-экспериментатора. Но в один прекрасный день у дверей лаборатории появилось нечто странное: массивная рама с буйками по углам и датчиками в водонепроницаемых контейнерах по центру. Предназначалась она, как выяснилось, для проведения измерений в океане. Внушительная разлапистая конструкция маячила в углу, точно огромный паук, вызывая необычайное оживление коллег. Такого диковинного зверя мне еще не доводилось видеть. Никогда бы не подумала, что подобные штуки вообще применяются в научных исследованиях. А между тем коллеги явно были в восторге от неказистого агрегата, и какое-то время спустя я сообразила, в чем тут дело: да это же ключ к таинственному подводному царству, настоящие ворота в другой мир! Моя судьба была решена: я опрометью бросилась в неведомую бездну океанологии, о существовании которой раньше даже не подозревала.

Поначалу я просто внимательно слушала, присматривалась, впитывала – и насилу могла скрыть свое изумление. Впрочем, последнее очень скоро сменилось недоуменным возмущением. Почему же мне в жизни ни о чем таком не рассказывали? Как вышло, что я умудрилась получить три степени по физике, перелопатить сотни книг, статей, лекций, и при этом никто никогда не упоминал об океане? А ведь более увлекательной области исследований нельзя и вообразить! Я принялась наверстывать упущенное: взахлеб читала специальную литературу, училась плавать с аквалангом, с открытым ртом сидела на конференциях, жадно постигая премудрости океанологии.

Меня и сейчас озадачивает, что об океане говорят так мало. Парадоксальным образом эта гигантская и столь важная энергетическая машина оказывается почти невидимой. Чем больше я узнаю об океане, тем острее ощущаю несправедливость такого отношения. Я даже не говорю о том, что этот удивительный механизм завораживает сам по себе, но ведь его работа еще и напрямую влияет на нашу среду обитания: чем мы дышим и чем питаемся, в каком климате живем, какое сырье используем… Океан составляет огромную часть экологической системы нашей богатой и разнообразной планеты. Жизнь океана – не просто набор занимательных фактов о свойствах соленой воды. Это история, определяющая судьбы Земли.

Увлечение каноэ тоже пришло неожиданно. Я тогда только недавно переехала в Лондон, и кто-то из знакомых упомянул о клубе гребли на гавайских каноэ с балансиром. Тренировки, как мне сказали, проходят в устье Темзы. Что такое «балансир», я понятия не имела, но это меня не смутило. Раз нашлась кучка сумасшедших, готовых рассекать наши мутные северные воды на судах, что созданы для тропических широт, – подумала я, – мы найдем общий язык. Так оно и вышло. Но по-настоящему прикипела я к этому занятию чуть позже, примерно через год, успев уже приобрести солидный опыт гребли непосредственно в Тихом океане. Другого подобного спорта я не знаю – до того он уникален и тесно сплавлен с гавайской культурой. Посторонний, наверное, не сразу заметит эту особенность, но если приглядеться, она становится очевидной. Отношения внутри экипажа каноэ очень теплые и сердечные, все пронизано духом товарищества и открытости. Тебя сразу же принимают в дружную охану

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Льдина – кусок дрейфующего льда. Конкретно этот экземпляр был под 2 километра шириной, но большинство льдин имеют гораздо более скромные размеры. – Здесь и далее, если не указано иное, примеч. автора.

2

Буквально – «синий марбл» (цветной стеклянный шарик). – Примеч. перев.

3

Речь идет о так называемой Имперской трансантарктической экспедиции, которая вошла в историю благодаря незаурядным лидерским качествам и героизму Шеклтона, сумевшего в экстремальных условиях спасти свой отряд после того, как экспедиционное судно было раздавлено льдами и затонуло.

4

Вспоминая унылые официальные портреты британских монархов в школьных учебниках истории, не могу отделаться от мысли: до чего напыщенными и неживыми, а то и попросту жалкими выглядят наши правители. Занятия серфингом явно пошли бы им на пользу.