- -
- 100%
- +
- Варь, – набычивается. – На хуй он тебе нужен? Женат же, – презрительно косится.
Меня закорачивает. Ах, ты двуличный. А сам? А сам???
Нечего ко мне лезть. Сама разберусь. Жалею, что повелась и ткнулась в плечо в поисках поддержки, ведь знала какая реакция может быть. Он мне косы плел до третьего класса, конечно, сожрет за меня любого. Больше ничего и никогда не скажу.
- Не лезь, – задыхаясь, выдаю брату с хрипами.
- Иди ко мне, Варь, – тянет к себе Олег.
Пошатнувшись на высоких каблуках, падаю Олегу в руки. Он так крепко прижимает, что становится нечем дышать. Горячими губами втыкается в шею сбоку, слышу сдавленный стон. Почти оседаю от ощущения крепкого тела. Болтает, будто в шторм попала. Стою как на качающейся палубе, зацепиться можно только за Жданова. Я цепляюсь, чтобы не погибнуть.
Это ошибка.
Получаю разряд в двести двадцать, вздрагиваю. С отрывом лечу в другие руки. Словно в скалу врезаюсь. Брат как в самбо забрасывает меня за спину.
- Еще тронешь ее, – рычит, как раненый волчара. – Руки сломаю.
- Я тебя сам поломаю, – грозит Жданов. – Отдай.
Угроза зашкаливает. Меня разбивает об острые камни эмоций после угрожающего, собственнического «отдай».
Молочу Даню по спине. Ситуацией больше не владею. Вскакиваю на загривок брату, душу.
- Прекрати устраивать цирк. Я выросла! Задолбали!
Не то, что хочу в руки Олегу упасть. Не то совсем. Неужели непонятно им, что разрывает надвое.
- Я сказал, – мотает башкой. – Поняла?! На хуй нужен.
- Варя, – напряженно смотрит Олег. – Прошу выйдем. Я объясню.
Закрываю уши. Еще немного и заору. Жданов упрямо гипнотизирует. Обваривает посылом насквозь. Не видит никого кроме меня. Дана игнорирует.
Ааах, как же это все достало.
Уже поняла. По глазам поняла, как заклинило. Шея перерезана крупными венами, легкие как кузнечные меха раздуваются. Режет под колени виноватый взгляд. Там столько всего намешано. Столько всего, что становится намного больнее.
Солью по ране его намек на продажную вину проходится. Перестаю дышать. Я не могу набрать воздуха, потому что реально замыкает.
- Нет, – глухо бахаю. – Уходим, Даня, – беру брата под руку.
- Варь! – обваривает хват по голому локтю.
По телу яд, в голове напрочь размело. Нейронка в полной заднице. Я отключаюсь, не трогает ничего кроме долбаного ощущения от любимых предательских рук.
- Ммм.
Мычу и мотаю головой. В уголках закипают слезы. Сейчас все, предел. Надо сбегать.
- Ооо, – веселый голос разрывает пространство, – вы здесь, – Ирина влетает к нам. – Секретики? – подмигивает. Милый, – шагает к Жданову, отодвигая нас в сторону. – Я соскучилась, – вымазывает щеки яркой помадой.
Меня сейчас вырвет. Олег с каменным лицом принимает ласку. Ирина с интересом рассматривает Дана, залихватски подмигивает.
- Твой? Ой, красавчииик, – ощупывает фигуру брата глазами.
- Брат, – резковато отвечаю. – Занят. Двое детей.
- А-ха-ха! – заливается смехом. – Да я просто так посмотрела.
- Нам пора.
Ирина не слушает больше. Она вновь повисает на Жданове, прижимается лицом. Хватаюсь за брата. Он с силой притискивает к боку. Шипит ругательства, тащит на выход. Перебираю ногами почти в воздухе, слепо хлопаю ресницами.
Дан ставит, держит крепко. Заглядывает в глаза, приглаживает волосы, как в детстве.
- Увижу рядом с тобой, ноги вырву. Я все сказал.
5. Тебе лучше открыть.
- Куда так гонишь? На тот свет?
Ирина недовольно поджимает губы.
Одним взглядом заставляю ее замолчать. Фыркает и отворачивается.
Смыкаю челюсти, дальше некуда, но все равно жму. До крошева. До хруста. Раздирает внутри от злости и ярости. Выжимаю педаль в пол. Машина ревет зверем. Мне откликается. Я сам такой сейчас. За грудиной клокочет, бурлит.
- Ты все штрафы соберешь.
Отвечать охоты нет. Отдираю пальцы от руля, закидываю в рот сигарету. Не отрывая воспаленные глаза от дороги, подкуриваю. За две тяги половину спаливаю в надежде прочистить забитые мозги.
- Олеж, – на бедро ложится рука жены. Глаза застилает белым. Ладонь ползет к паху. Зажав сигу в зубах, пресекаю попытки Ирины. – Ты вообще? – морщится, потирая кисть. – Озверел?
- Заткнись.
- Ты что себе позволяешь?
Ничего не считаю нужным отвечать. Пишу Суворовой сообщение.
Жданов: «Варя, нам надо поговорить»
- Брось телефон, – орет жена, – ты хочешь, чтобы мы разбились?
- По работе, – цежу.
- Подождет твоя работа. Я тебе сказала!
Жданов: «Варя, ответь»
До рези в глазах пытаюсь увидеть, прочитано или нет. Как назло, свет от фонарей недостаточно яркий. Врубаю подсветку сверху. Прочитано.
Мне рожу как осколками стекла посекло. Болит, зудит, чешется. Какого вот так все? Я не так хотел. Не так.
Не простит же. Я ее знаю.
Жданов: «Вижу, что читаешь»
Ничего. По нулям.
Сильнее сжимаю руль. До треска кожи на костяшках. До боли. На очередном рывке газую. Обхожу машины впритирку, виляю как ебучий безголовый стритрейсер. Гоню, пытаясь выбраться из пропасти, куда сам себя загнал.
Ведь можно исправить. Я смогу. Я должен.
- Кому ты пишешь? – наклоняется Ирина.
- Сказал же, по работе.
Хмыкает. Гребанный хмык ожидаемо выбешивает.
- Да? А что за девушка с вами разговаривала? Так смешно, я с ней в бутике столкнулась. Выбирали белье. Подсказала ей что и как.
Лицо набок сворачивает. Для меня выбирала. Для меня …
Фантазии не к месту ярко вспыхивают перед глазами. Варя очень красивая. Такое тело, что летаю не приземляясь. Темперамент шкалит. Граната, а не женщина. Пока чеку в руке держишь, хоть что-то контролируешь, но херня в том, что чеку Варя сразу выдирает, сама решает, когда взрываться.
- Коллега, – цежу.
- Ммм, ясно, – обвинительно ревниво. – Часто будешь с ней работать?
- Ирин! – рву сухожилия. – Хватит!
С визгом торможу около подъезда. Перегибаясь, толкаю дверь.
- Выходи.
- А ты? – растерянно.
- Мне еще надо в контору заехать.
- Зачем? – округляет глаза.
- Затем! Иди сказал.
Молча выходит. Останавливается, внимательно смотрит. Объясняться не хочу. Хлопаю дверью, срываюсь с места. С облегчением понимаю, что дышать становится легче. Удавка на шею, а не брак. В жизни нужно иногда жертвовать, да?
С ненавистью смотрю на блеснувшее в свете обручальное. Сдираю зубами, сую в карман.
Жданов: «Варя! Еду к тебе»
Вот так в открытую еду в ней впервые. Плевать на все. Пусть Суворов хоть усрется там, когда узнает. Переживет как-нибудь. Злость подпитывает решения. Всех ненавижу, весь мир. Никого, кроме нее не надо сейчас.
В башке кроме Вари никого сейчас нет. Долбит имя звоном.
Варвара: «Не смей. Не пущу»
Ответила.
Сердце бесится, лупит, проламывая ребра. Резко заворачиваю на обочину, иначе реально не доеду. Вмажусь куда-нибудь с дуру.
Всматриваюсь в буквы. Перечитываю. Что нарыть хочу, хер знаю. Налаживаю кое-как работу организма, едва утихомирив дрожащие пальцы, набираю.
Жданов: «Все равно приеду. И тебе лучше открыть мне дверь»
Осторожно дышу. Жду, что скажет. Варя читает, но ничего не отвечает. Принимаю, как согласие. Ровно через пятнадцать минут останавливаюсь у пятиэтажки.
6. Иди к жене.
- Если не откроешь, дверь вынесу с петель. Варь!
Сползаю по полотну, поджимая под себя босые стопы. Вынесет. Знаю.
- Нам не о чем болтать, Жданов.
Говорю тихо, просто знаю, что слышит. Он всегда меня слышит, даже если молчу. Сжимаю пальцами виски, пытаюсь остановить поток мыслей, не получается. Бегут. Не спрашивая меня, бегут подобно грозному потоку на угловатых порогах.
- Варя, – сокрушительный удар. – Если не откроешь, буду крушить. Снесу!
Еще один удар.
Зажмуриваюсь. Мотаю головой, стискиваю зубы. Перед глазами образ Ирины яркими сполохами вспыхивает. И Олег вместе с ней рядом. Сквозь нарастающий грохот и страшный мат вижу, как целует его, как собственнически кладет руки на плечи.
Бах! Бах-бах-бах!
Закрываю уши.
- Уходи, – выдаю с расстановкой сквозь зубы.
- Открыла дверь, – рёв за стеной. – Быстро. Суворова!
Обдирает кожу на спине. В который раз когтями дерет по-звериному. Выгибаюсь фантому. Сдобренному отголосками грозового рокота. Ору в немом крике. Лицо сводит и перекашивает.
Зачем он так со мной. Не понимаю. Ведь думала, что пронесет, что не тронет дебильная доля брошенок. А теперь хоть разорвись надвое. Но я не могу. Мне по должности рыдать не положено. Я рыдать разучилась еще в академии. После мудака, которому девственность подарила. Сцепила зубы, улыбку на лицо надела и сгорев за сутки, снова воскресла.
Шум стихает. Настороженно вслушиваюсь, наполовину выплывая из реальности. Не надеюсь, что ушел ни разу. Жданов пока крепость измором не возьмет, ни шагу назад. Олег не сдается. Он делает шаг назад лишь для того, чтобы разогнаться, впиться смертельным хватом в глотку. И рвать.
- Варь, – сдержанный голос подпаливает сгоревшую в лохмотья душу. – Не уйду же.
Пару коротких вдохов реанимируют. Поднимаюсь на ногу, ищу опору. Едва нащупав, щелкаю замок. Дверь тотчас отпрыгивает в стену, оглушает грохотом. Держу оборону. Закрываюсь руками, топлю себя в оверсайз.
Жданов стоит взмыленный, как жеребец на скачках, пришедшей к финишу первым, потому что на него поставили абсолютно все. Нависает, опершись на своды двумя руками. Предплечья оголены. Вычурно пересечены крупными венами. Длинные пальцы подрагивают.
Отступаю под натиском, но взгляд не опускаю. Мантра - держу оборону.
- Пройду?
В глазах буря напополам с молнией. Глаза сверкают, рассыпают предупреждения. Ноздри трепещут и раздуваются. Я знаю. Знаю его такого. Наблюдала не раз. На шее колотится вена, почти наружу вылезает. Бьется так, что кажется слышу стук о натянутую кожу.
- Зачем?
- Грррмм …
Неясный звук заставляет дернуться. Еще немного и титанические усилия Жданова взорвутся к чертовой матери. Он и так еле справляется с гневом. Но я тоже … Сорри … Не тихая речка. Не я пришла с мужем, о котором Олег не знал.
- Иди к жене, – выплевываю с желчью.
Жданов ведет головой, будто пощечину получил. Медленно отводит взгляд, по лицу судорога идет. Зависает взглядом, а потом им же меня насквозь пронизывает.
Гетерохромийные глаза сражают. Там столько намешано …
- Пиздец ситуация, да? – хрипит.
Перехватывает дыхание. Бессильно снова съезжаю по стене. Свободный свитер задирается. Лишь усевшись, понимаю, что задрался, обнажив трусы, какие для него выбирала. Вместе с его женой. Вместе с ней, вот надо же так. Перфоманс судьбы.
От нелепости и тупой боли, поднимаю голову вверх. Пытаюсь смеяться. Выходит не очень. Я всегда была хреновой актрисой.
- Шел бы ты.
Повторяю, якобы вытирая слезы от смеха. Держу оборону даже таким ублюдским способом.
- Варь, – идет, садится, наклоняется. В нос забивается запах его воды. Сечет по нервам. Запах альфача и непокорного воина. Это его аромат. Задерживаю дыхание, медленно умираю. Внешне я кремень, но внутри в щепы. – Прости, не сказал. Надо было сразу.
- Прикинь? – прищуриваюсь, копая в себе злость.
Впиваемся друг в друга, как в один капкан попавшие. Зная, что зажало с потерями, рвемся: он ко мне, я от него. И все мысленно.
- Олег, – голос почти пропадает. – Нам не о чем больше … трахаться.
- Что ты сказала? – белеет, набирая обороты яростного гнева.
– Слышал.
- Всё?
- А что хотел? – почти взрываюсь. – Думаешь, буду за спиной отели собирать? Иди. К жене. Я сказала! – вызверяюсь.
- Ты ничего не знаешь.
Шипит.
Плавим пространство гневом и непониманием. Я хочу, чтобы Олег ушел, оставил в покое. Порыдаю без него. И так из последних держусь.
Как только собираюсь выгнать окончательно, над головами гремит.
- Ты как посмел прийти в дом моей дочери?
7. Потом.
Выпрямляюсь в немалый рост. Ретро-генерал пожаловал собственной персоной, пришел дочь от суки-гуляки защищать. Схлестываюсь взглядами. У Суворова желваки буграми ходят, пялится так, что только дым из бороды не идет. Понимаю почему подчиненные в штаны от гнева начальника не только ссут, а кое-что похуже. Вся херня в том, что я не подчиненный пока. Ссать не собираюсь.
- Как ты посмел прийти в дом моей дочери? – давит.
- Пап, – писк Вари взлетает раненой птицей в потолок.
Секундой разбивает вдребезги. Такая она сейчас … голая беспомощность. В моменте хочу схватить на руки, прижать и утащить в берлогу. Зализать царапины, вылечить. Не дастся. Пошлет на хер мелкими шагами. Не осуждаю ни разу.
- Замолчи, – рычу, хоть не прав со всех сторон. – Александр Михайлович, проблема?
Упрямо бычу на генерала. Сейчас рванет ядерка. Брови Суворова идут на излом, борода распушается, как хвост у бешеного кота. Старик распрямляется, еще чуть и всечет. Мельком оцениваю кулаки – пудовые. В ответ не вмажешь, так что челюсти моей пиздец.
- Паап! –набирает обороты.
- Ушла отсюда! – орет. – Бегом.
Варя взметывается искрами, загорается в секунду. Начальная растерянность улетучивается без следа. Осознано шагаю к ней, закрываю собой от гнева разбушевавшегося старого супермена. Варя посыл не принимает, небрежно пихает и избавляется от защиты, обогнув по боку.
- Прекратить, товарищ генерал. С поставленной задачей справлюсь сама. Попрошу Вас не вмешиваться в личную жизнь.
В голосе металл скрежещет.
Он полощется красной тряпкой на ветру. Хотя какая нахер тряпка, Суворов крепкий брезент, если так-то разобраться. Бесит, что Варя от защиты отказывается. Исхожу дерьмом на происходящее, схапать бы ее и донести хоть что-то. Цепляюсь за последние крохи надежды, а в душе подло выбивается красной строкой – ты в жопе, Жданов, ни одна баба не прощала мужику скрытый брак, какая бы подоплека под ним не скрывалась.
Похер! Каждая хочет быть единственной. На двух стульях не усидишь, даже если у стульев ножки из начиненных гранатами трубок.
- Я тебе слово давал? – орет.
Терпелке приходит конец. Выдвигаюсь снова вперед, почти в генерала утыкаюсь. Захватываю внимание на себя.
- Мне нужно поговорить с ней. Вы лишний.
- Отставить, майор.
- Мы не на службе, – бычу, нарушая все правила устава. – Не по форме. Я пришел к своей женщине и имею право …
Сносит нахуй в стену. Очумело трясу башкой. Искры вокруг разлетаются. Отфыркиваюсь, будто пес намокший. В челюсти разливается оглушительная боль. Варя вскрикивает и что-то говорит. Не слышу. Контузило что ли?
- … домой …не появляйся … жена! … пиздаболище … вон … раз … подойдешь … земли … сотру …
Твою мать. Ловлю землю под ногами. Сил как у мамонта вымершего. Кое-как сгребаюсь в кучу, собираю себя по осколкам. К щеке прилипает что-то ледяное. С трудом навожу взгляд, Варя втыкает полотенце со льдом. Перехватываю.
- Товарищ генерал, – скриплю просевшим голосом, – только потому, что Вы … – сглатываю злобу, не договариваю очевидного. – Только поэтому.
- Иди! Пиздюльва! – блюет желчью. – Султан, блядь.
Ответку зарядить не получится. Понимаю. Ни о чем не думаю, кроме того, что больше Варю не выцепить. Отморозится по полной проге. Хоть башкой дверь выбей.
Иду в ва-банк.
Игнорю присутствие генерала. Ловлю Варю в прицел.
- Один разговор. Любое время. Любое место, – глухо проминаю воздух. – Я все объясню.
Варя, хмурясь, отводит глаза. Делаю к ней шаг.
- Стой на месте, – рявкает. – Потом.
Даже если потому, что родитель здесь, она говорит, что «все потом», становится легче. Даже если показывает на дверь, уже не так невмоготу. Вываливаюсь на выход, на адреналине спускаюсь вниз. Отхожу от крайней стадии шизы в процессе.
Попадос. Реальный причем.
По левой стороне расползается припухлость. Нехреновая такая. Старый буйвол … Вмазал бы. Да совесть не позволяет. Мысли о Варе разрывают надвое. Не могу свыкнуться с мыслью, что лишусь ее раз и навсегда. Не готов.
Поднимаясь по ступеням, набираю номер. Молчит, а потом и вовсе в блок ставит. От досады скриплю зубами. Упрямая жесть. Злой как черт на максимальной скорости долетаю до дома, вваливаюсь в квартиру, на ходу сдираю одежду, сразу иду в душ.
Врубаю холодный. Напрягая все мышцы, стою, терплю и привыкаю.
Думаю о Варе. Член подрывает, соскучился невозможно. Ствол неумолимо наливается, тяжелеет. Падаю в мысли о ней, как в бездну лечу. Хочу … Хочу так, что уши закладывает.
Закрываю глаза. Мысли не остановить. Дышу, как трактор.
- Я скучала, Олег, – нежные руки обвивают спину, замыкаясь на животе.
Голое тело прижимается, губы утыкаются между лопаток. Ирина. Жена пришла.
Поворачиваюсь к ней.
- Ты смотрю тоже скучал.
Взгляд падает на мой вздыбленный член.
8. Надо с этим что-то делать.
Приторный запах парфюма забивает нос и рот. Гель с цитрусом не справляется с долбанными духами. Задерживаю дыхание, пытаясь глубоко не всасывать густой аромат. Раздраженно дергаю плечами. Сколько раз просил, не поливайся как дешевка. Бесполезно. Че за бабы? Лишь воняло посильнее.
- Жданооов, – капризно.
Скользкие ладони смещаются ниже, задевая раздраженную плоть. Импульс независимо шкалит за красную линию. Не успеваю переключиться, волны отдают в поджавшиеся яйца. Ирка ловит головку, сжимает.
- Муррр.
Шкура на спине натягивается, пробирает холодом под горячими струями. Смахиваю водопад с лица, скидываю ладонь жены с члена. Лицом к лицу оказываюсь. Вода с силой льется, но и того хватает, чтобы увидеть боевой раскрас второй половины. Пиздец у нее загоны, даже косметика несмываемая. Кукла, а не баба.
- На хера в белье?
Показываю на кружево.
Она кокетливо закусывает накачанную резиной губу, медленно стягивает бретельку с какой-то хуёвиной. Независимо от мыслей взгляд роняю вниз. Крупный сосок и темно-коричневая ореола. Хмыкаю.
- Для тебя … – выдыхает томно.
- Че для меня? – бычу.
- Смотри.
Душевая у нас огромная. Ирка, раскинув руки, медленно поворачивается вокруг себя. Струи хлещут. Ну прям таитянка под водопадом. Не хватает красной помады. И пиздец, реклама из «О чем думают женщины» (герой М. Гибсона фантазировал о рекламе красной помады-прим.авт) подана в реале.
Ирка поворачивается, упирает руки в бедра, невесомо качает ими призывно. Мгм. Заебца наоборот.
Никак не отреагировав, беру губку, наливаю полфлакона геля, намыливаюсь. Я же мыться пришел?
- Олеееж.
Выносит от ебанутого имени. Я, сука, Олег, а не Олежа. По спине снова струей льется холодок. После разъеба генерала не по себе. Не потому, что по роже засветил. На это насрать. Варя! Под ложкой высасывает до дна, загибаюсь, как старый сапог.
- Ир, иди, – показываю на дверь. – Я устал.
Жена стягивает с себя трусы, как заправская стрипуха. Навидался таких вдоволь. Где только нахваталась. Чуть становится в прогиб, перекидывая влажные волосы на мокрое плечо.
- Помогу расслабиться. Хочешь … в рот мне …
Когда-то не брезговал. Стиснув зубы, драл Ирку, как сидорову козу. Так было нужно. Выбора, блядь, у меня не было. Задумчиво смотрю на жену. Придраться не к чему так-то, но у меня не горит. Не пылает.
Раздраженно смахиваю пену с лица.
Да на хер! Так случилось, что мы вместе, вот и все дела.
- Иди, Ир.
Отворачиваюсь, врубая сильнее воду. Шумом заглушаю просящий шепот жены. Ничего не хочу. Выйди ты отсюда на хуй!
Ира гладит спину, спускается ниже. Фыркаю, давлю чтобы ушла.
Благо уходит. Сопит обиженно, но уходит.
Закрываю плотнее дверь, упираюсь руками в стенки. Варюсь под кипятком. Как назло, Варя в голове кадрами вспыхивает. Извивается. Грудь в руку помещается. Пухлогубая. Поджарая. Жадная. Коса ее … Такое ощущение, что не я ее трахаю, она меня. Я под ней горю. Не ней дрожу, как последний пацан. Не девка, ведьма.
Вся ласковая, беспомощная наедине, а в жизни … Мужики сосут. Характер железный. С виду милаха, внутри Тор на максималках. И знает же, как себя подать, как действовать. Глазами хлопает, когда ей надо, а потом с двух рук из ПЯ (пистолет Ярыгина, надежный, высокая боеспособность, взят на вооружение в 2003 г, является базой - прим.авт) расстреливает в ошметки.
Судорожно со звуком вдыхаю. Пока думал, чуть не задохнулся. Прихожу в себя, моргаю. Член колом, в башке красным взрывы подсвечивают.
Попал ты, Жданов. Жопа твоя со всех сторон зажата. Шаг в сторону и полетит все к хренам собачьим. Еще оборону Суворовских продавить надо. Это было потяжелее задачи, поставленной ранее. Там доверия ноль.
- Олег, тебе еду подавать?
Крик Иры выносит в современные реалии. Бью по крану, вырубаю. Натягиваю на мокрое тело полотенце. Толкаю дверь и, оставляя за собой лужи, иду мимо жены.
- Олеж, есть хочешь?
- Нет.
На лице Иры мелькает удивление напополам с обидой. На самого себя выливается раздражение, справиться с собой без вариантов. Прет, как психбольного.
- Извини, – рычу.
- Может вина? Я понимаю, день был тяжелым.
- Не надо. Спать пойду.
- Я постелила.
- Лягу в гостиной.
- Почему?!
Слепо пялю в стену. Что за клоунада?
- Не еби мозги. Наверное, потому что мы давно спим в разных местах.
Хлопаю дверью, не включая свет, падаю на диван. Накрываю кипящую голову подушкой. В глазах Варя-Варя-Варя. Челюсть ноет, напоминая о запрете Черной Бороды. Но мне же похер.
Все равно свое возьму. Варя … Голая. Влажная. Возбужденная. Ааах, твою ж … Сжимаю зубы, из кожи вырываюсь напрочь.
Еще немного и сдохну. Надо с этим что-то делать.
***
Кому зашло можно смело "звездулить")) Спасибо!
9. Одно дело на двоих.
Все совпадения с реальной жизнью случайны. Ход действия героев и расследований выдуман автором полностью.
- Для расследования подрывной деятельности в отдел направлен майор Жданов, – Зверев прицельно рассматривает сидящих за прямоугольным столом. – В последний месяц активизировались вербовщики. Основная угроза ложиться на молодняк. Умы неокрепшие, подвластны влиянию. Работу с молодняком ведет младший состав, наша задача выйти на основных заказчиков. Ответственным за операцию назначен Жданов. В команде: Суворова, Михалев, Казанцев и Любимов.
Зверев скупо роняет слова. В кабинете тишина давящая. Никто не шевелится. Я затаиваю дыхание, понимая, что влипла по уши, но протестовать не могу. Не положено. Это приказ.
Медленно едва заметно выдыхаю. В конце концов, это работа. Наши отношения никого не волнуют. О них знать никому не положено. Главное, вычленить и урыть тварей, которые обрабатывают уязвимый контингент.
Обнаглели дальше некуда, парни с ног сбились. Прокуратура тоже не спит, не ест. Ездят по адресам, пробивают компы и телефоны слабозащищенных. Иногда старше попадаются, их тоже немало. Мы берем вербовщиков, но никак не можем выйти на большую акулу. Эта тварь затаилась в мутных водах - не сыщешь. А мир большой. Поди отыщи …
Самое поганое трясти свою систему, там тоже хватает. Мало, но есть. Это хуже чумы, от которой надо избавиться.
Ради этого надо потерпеть, засунув свои печали подальше. И я засуну.