Эрнест Хемингуэй. Обреченный победитель

Хотя Эрнест усердно работал на летней ферме, он никогда не убегал из дому и не позволял своим домашним гадать о том, что с ним случилось. Такие инциденты впоследствии вольно излагались биографами и журналистами. Эрнест всегда посылал почтовые открытки, рассказывая об увиденных им птицах и зверях, даже о ночных походах вниз по реке Иллинойс до озера Цюрих в штате Висконсин.

Отец был самым серьезным покровителем Эрнеста всю свою жизнь. В детские годы Эрнест обучился всему, что умел отец, и глубоко любил его. Кроме того, что они проводили вместе все летние каникулы, они вместе ходили на охоту осенью, когда открывался охотничий сезон. У нашего отца была большая коллекция ружей. Он относился к ним с большим уважением, хотя однажды чуть не ослеп, когда ружье разорвалось рядом с его лицом во время работы в геодезической партии в Грейт-Смоукиз.

Познания Эрнеста в области оружия помогали ему во время учебы в колледже. Он испытал истинное удовольствие, организовав юношеский ружейный клуб. Эта идея родилась в момент, когда Эрнест редактировал выпуск еженедельной газеты «Трэпез».

– Надо заполнить эту пустоту, – решил он.

И вскоре он придумал новое исключительное сообщество. Подобная организация для девушек реально существовала, и ей всегда отводилось много места на страницах газеты и уделялось много внимания.

Включив в списки себя и еще полдюжину друзей, Эрнест начал обдумывать те великие деяния, которые можно было бы совершить. Амбиции юношеского стрелкового клуба были столь высоки, что могли заставить побледнеть большинство стрелков-любителей. Члены клуба имели внутренний устав и поклялись сохранять тайну. Деятельность клуба никогда не интересовала посторонних. Не было проблем вплоть до конца года, когда членов правления попросили представить на рассмотрение фотографии для «Табулы», ежегодного школьного издания. По этому случаю Эрнест устроил свой финальный розыгрыш. Он собрал членов своего клуба для фотографирования и занял видную позицию с левого края. Каждый из выдающихся стрелков держал ружье. Этот факт проскользнул мимо редакторов и оказывающих финансовую поддержку учителей. Это остается по сей день подобающим финалом фрагмента легенды о Хемингуэе.

В колледже Эрнест написал сочинение на английском языке, где постарался рассказать как можно лучше о том, что стимулировало его в жизни. В начальные годы обучения он написал четыре пьесы, которые были рассмотрены преподавателями и сочтены подходящим материалом для «Табулы». Затем он работал корреспондентом в «Трэпез». В середине учебы его избрали одним из шести редакторов «Трэпез», среди которых была и Марселлайн.

Эрнест вел раздел юмора, составленный в духе статей Ринга Ларднера, признанного лучшим корреспондента чикагских газет. Приняв взгляды на жизнь и жаргон Ларднера, Эрнест сумел оживить изначально скучные материалы колонок. Прищуренный глаз Эрнеста подмечал потрясающие комедийные ситуации в жизни колледжа вплоть до высших его членов. Марселлайн казалась ему олицетворением ханжеской светской красавицы, и он особенно любил отпускать шпильки в ее адрес. Он придумал вечеринку под названием «против всех запретов» и однажды сообщил, что фамильное серебро, принадлежащее члену клуба «Трэп шутинг клаб», сменило владельца в результате какого-то пари. В типичной газетной колонке, озаглавленной «Ринг Ларднер-младший пишет о соревнованиях по плаванию, Оук-Парк состязается с прибрежным районом», Эрнест тонко насмехается над лицами, занимающими высокие посты в колледже.

«Дорогой Пэшли (это редактор еженедельного издания).

Ну, Пэш, раз ты куда-то удалился и оставил меня писать рассказ о соревнованиях по плаванию, что ж, я займусь этим, поскольку в противном случае ты уволишь меня из редакции. А затем мне, возможно, захотелось бы развеять ту чушь, которую высказали в адрес нового пилота самолета Перкинса. Я должен буду уйти и стать военным лектором или кем-то еще.

Понимаешь, Пэшли, каждый раз, когда я пишу что-нибудь для твоей газеты, много парней хотят разорвать меня в клочья, так что на этот раз я буду очень осторожен в выражениях. Я буду писать только о себе и тех ребятах, которых я вовсе не хочу зацепить.

В этих состязаниях команда «Эванстон» не представляла для нас никакого интереса. Если бы мы набрали на двадцать очков больше, мы победили бы их. А если я проплыл бы на пятнадцать футов дальше, я был бы недосягаем в подводном плавании, ну и если б Хьюис привлек на свою сторону еще четыре штата, это обеспечило бы ему победу на выборах.

Но, как говорится в Библии, нечего рыдать над разорванной рубахой, или что-то в этом духе, я не помню, что именно. В команде «Эванстон» был подводный ныряльщик по имени Коулер. Ведь эта птичка шлепнулась в воду и всплыла на другом конце бассейна в лучезарном сиянии славы. Но этому парню больше не одолеть нас, потому что мы с Джеком Пентекостом разработали гениальный план.

На дне бассейна, от одного конца до другого, нарисована черная полоса. Мы проложим приводимый в движение ремень вдоль этой линии, затем мы с Крафтом ныряем и хватаем его руками, а он тащит нас до конца бассейна. Это великолепная схема, Пэш, так что держи ее в тайне, чтобы никто об этом не пронюхал.

Но есть еще один вариант, и мы можем победить в соревнованиях по плаванию без участия Гэйл в нашей команде. Мы организуем особые этапы в соревнованиях. Они будут называться так:

1. Мелем чушь (вольный стиль).

2. Мелем чушь (на время).

3. Разделяем неопределенное.

4. Катаем шарики (на время).

5. Кидаемся пеной (гандикап).

На первый этап мы можем поставить Гарри Макнамару, тебя и меня. Во втором, без всякого сомнения, будет первым Лерой Хаксхэм. В третьем я готов поставить последний цент, что победит Микки Кэнни, а в последних двух всем даст фору Кокси Мур.

Эти дополнительные этапы принесут нам кучу дополнительных очков, так что мы выиграем соревнование без проблем! На этом, Пэш, кажется, пора закругляться. Иначе, если я открою что-нибудь еще из наших планов, ты, возможно, запустишь эту информацию в другие колледжи. Кроме того, на завтра я должен изучить производство дамских шляп, потому что мы должны спасти наш округ любой ценой.

С уважением

Эрнест Хемингуэй.

P.S. Пожалуйста, пусть печатник изготовит дополнительно несколько копий газеты. Мне хотелось бы отослать их своим друзьям в старом городе.

Ваш Э.Х.

P.P.S. На соревнованиях я взял интервью у многих известных людей, и вот что они сказали.

Тренер Рейнольдс:________!!

Капитан Уайт: ____________!!!!!

Стью Стэндиш: ___________!!!!!!!

Гарри Макнамара: Я проиграл выборы!

Де Вев Джордж: Славьтесь, братья, славьтесь!

Марселлайн Хемингуэй: Да, он какой-то очень дальний мой родственник!

Капитан Стивер: Это мужская игра!

Э.Х.»

За тот последний год обучения в колледже Эрнест написал много литературных материалов, которые были оценены руководителями факультета как подходящие для издания в «Табуле». В одном из этих очерков Бог был представлен «с большой ниспадающей бородой и очень напоминал графа Толстого». Эрнест написал два рассказа об индейцах, основанных на его знаниях о племени оджибуэев в штате Мичиган. Это также было опубликовано в «Табуле».

Он переработал несколько ранних своих сочинений, не имевших ничего общего с заданиями в колледже. Когда я разбирал семейный архив после смерти матери, в мои руки попал блокнот с его серьезными ранними фантазиями. Я передал его нашей сестре Санни. В то время Эрнест назначил ее официальным представителем семьи.

Хотя во время учебы Эрнеста в колледже состояние финансов семьи Хемингуэй было вполне приличным, отсутствие у него свободных карманных денег было социальной проблемой. Нашего отца с детства приучили к бережливости. Он верил в то, что дорога в ад устлана легкими деньгами. Так что он давал деньги в руки своих отпрысков только при выполнении ими определенных заданий по низким, изначально установленным расценкам. Никогда доход Эрнеста от семейной работы во время учебы в колледже не превышал двадцати пяти центов в неделю, а эта сумма даже в те дни была скудной. Требовалось особое проворство, чтобы позволить себе редкие свидания с девушками, такими, как красотка Кэролайн Бэйли и Люсил Дик.

Но Эрнест испытывал муки и от другой проблемы, которая была для него похуже отсутствия денег. Это не понравилось бы даже деревенскому мужлану, а тем более блестящему молодому репортеру и атлету. В те времена наши родители в духе строгой викторианской морали заставляли Эрнеста сопровождать Марселлайн на светские сборища. Это было неприемлемо для каждого из них, как посягательство на право свободы выбора.