Обманщик и его маскарад

Глава 13. Человек в дорожной шляпе проявляет немалую гуманность, выказанную таким образом, чтобы можно было представить его самым логичным из оптимистов

Несколько лет назад авторитетный ученый муж из США, будучи в Лондоне, заметил на вечеринке некоего фатоватого типа с абсурдной лентой на лацкане, сыпавшего легкомысленными шутками и расхаживавшего вокруг к восхищению тех, кто был расположен восхищаться его манерами. Презрение ученого мужа было велико; однако вскоре он оказался в уголке рядом с этим щеголем, который завязал беседу с ним, когда он был не готов к чужому остроумию, и впоследствии немало изумился, услышав шепотом от знакомого, что «фатоватый тип» был никем иным, как сэром Хамфри Дэви, не менее знаменитым ученым.[64]

Вышеупомянутый анекдот приведен здесь в качестве предупредительного напоминания для читателей, которые, в силу беспечного оптимизма, часто выказываемого человеком в дорожной шляпе, составили более или менее поспешное мнение о нем. Когда такие читатели обнаружат, что тот самый человек способен рассуждать на философские и гуманитарные темы, – не просто отдельными фразами, как иногда бывало до сих пор, но подробно и с солидной аргументацией в ходе долгой беседы, – тогда они, в отличие от американского ученого мужа, не будут введены в заблуждение внешними признаками и обмануты своим проницательным мнением, основанным на предыдущих наблюдениях.

Когда торговец закончил свой рассказ, его спутник не мог отрицать, что эта история произвела определенное впечатление на него. Он надеялся в подлинности своего сочувствия к несчастному мужчине. Но ему хотелось узнать, в каком духе этот бедняга воспринял свои несчастья. Утратил ли он надежду и впал в уныние, или сохранил веру в людей?

Пожалуй, торговец не уловил точный смысл последнего вопроса, но ответил, что независимо от того, смирился ли несчастный со своими невзгодами, или нет, он производил впечатление абсолютно смиренного человека, ибо не только воздерживался от категорических суждений о человеческой доброте и справедливости, но и выказывал признаки твердой уверенности, а иногда и умеренной жизнерадостности.

На это человек в дорожной шляпе заметил, что поскольку жизненный опыт несчастного мужчины не мог склонить его к лучшему мнению о человеческой природе, чем она есть на самом деле, то лишь благодаря своему великодушию и добродетельности при всех попытках разубедить его в пользе филантропии, он, в момент крайнего душевного волнения, все-таки не перешел в ряды мизантропов. Он также сомневался, что человек с таким жизненным опытом в конце концов мог претерпеть полную и благотворную душевную трансформацию и безусловно подтвердить свое доверие к человеческому роду. Более вероятно, что он (несчастный мужчина) в конце концов уверился в том, что его решение отвернуться от Гонерильи не во всех отношениях было честной игрой. Судя по описанию этой дамы и ее поступков, его милосердие было более или менее преувеличенным, а потому несправедливым. По всей вероятности, это была женщина, чьи недостатки в равной степени перемешивались с достоинствами. Но когда ее недостатки проявлялись с особенной силой, то ее муж, невеликий знаток женской натуры, пытался увещевать ее доводами рассудка вместо того, чтобы попробовать нечто гораздо более убедительное. При описанных обстоятельствах разрыв отношений с ней выглядел грубой неожиданностью. Короче говоря, было похоже, что мелкие недостатки обеих сторон более чем уравновешивались крупными достоинствами, так что не следует быть слишком поспешным в суждениях.[65]

Когда торговец, как ни странно, принялся возражать против такого спокойного и беспристрастного подхода, и не без горячности выразил глубокое сочувствие к судьбе несчастного мужчины, его спутник с серьезным видом прервал его излияния и счел их неубедительными. Он сказал, что лишь в самых исключительных случаях несчастье можно признать незаслуженным, а конкретно, – когда оно происходит в результате беспрепятственных действий злонамеренных людей. Но в данном случае такое допущение было бы по меньшей мере неблагоразумным, так как у некоторых людей оно приводило бы к прискорбному искажению их важнейших убеждений. Дело не в том, что их убеждения обоснованно подвержены такому влиянию; дело в том, что распространенные жизненные происшествия по самой своей природе не предполагают односторонней трактовки и единственной интерпретации, подобно флагам на пассатных ветрах. Если, к примеру, убежденность в воле Провидения в какой-либо мере зависело от подобного непостоянства повседневных событий, то степень этой убежденность в мыслящих умах была бы подвержена флуктуациям, подобным колебаниям биржевого индекса во время долгой войны с неясным исходом. Тут он посмотрел на свою трансфертную книгу, и продолжил после недолгой паузы. По его словам, суть убежденности в божественной природе вещей и правильных убеждений о человеческой натуре, основанная не столько на жизненном опыте, сколько на интуиции, возвышалась над всеми погодными зонами и аномалиями.

Теперь, когда торговец от всей души согласился с ним (будучи не только здравомыслящим, но и религиозным человеком, он не мог этого не сделать), его спутник выразил удовлетворение, что в эпоху взаимного недоверия по большинству вопросов еще можно встретить человека, который почти целиком разделяет с ним такую логичную и возвышенную вещь, как доверие.

Тем не менее, он был далек от узколобого отрицания допустимости иного, должным образом аргументированного объяснения. Он лишь считал как минимум желательным, чтобы при рассмотрении подобных случаев, когда они становились предметом философской дискуссии, собеседники не отвлекались на малозначительные подробности и относились к делу с ясным пониманием. К примеру, предположение о том, что в деле несчастного мужчины было много загадочного и даже мистического, подразумевало скрытый уход от главного вопроса. Что касается вольного допущения о победе зла над добром (по отношению к Гонерилье и ее несчастному мужу), то было бы неблагоразумно в полемическом рвении упирать на доктрину о будущем воздаянии как о каре за нынешнюю безнаказанность. Хотя конечно же, благонамеренному человеку такая доктрина представляется разумным и достаточным утешением, но при использовании в качестве превратного полемического аргумента она лишь провоцирует мелочную и тщеславную самоуверенность в том, что Провидение якобы не существует сейчас, но обязательно случится потом. Иными словами, для всех кавалеров и их окружения было бы лучше, если бы обладатель истинного света надежно укрепился на Млаховом кургане[66] уверенности, не поддаваясь искушению ввязываться в опасные стычки на открытой местности рассудка. Таким образом, он считал нежелательным для благоразумного человека, даже наедине с собственным разумом или же в союзе с близкими по духу, предаваться чересчур обширному философствованию или даже состраданию, так как это создавало привычку к несдержанности в мыслях и чувствах, которая могла неожиданно подвести его в неподходящее время. Поистине, в обществе или наедине с собой благоразумный человек в определенных вопросах должен был более всего опасаться эмоциональной несдержанности своих душевных порывов, ибо в определенных случаях сердечные склонности обманывают нас, о чем предостерегают авторитетные умы.

Но теперь ему хотелось промочить горло.

Торговец, преисполненный благодушия, возразил ему и сказал, что хотел бы целый день услаждать себя такими сочными плодами. Скамья под кафедрой философа была лучше скамьи под персиковым деревом в сезон урожая.

Собеседник был доволен тем, что его речь не оказалась скучной декламацией; оне хотел бы, чтобы его рассматривали в качестве проповедника и предпочитал видеть себя в роли равного и откровенного компаньона. С каковой целью, вложив еще больше непринужденности в свою манеру речи, он снова обратился к вопросу о несчастном мужчине. Давайте представим наихудший вариант и допустим, что его Гонерилься была шекспировской Гонерильей; насколько благоприятным было избавление от этой Гонерильи согласно закону и человеческой природе? Если бы он бал знаком с этим несчастным мужчиной, а не обсуждал его поступки, то мог бы поздравит его. Этому бедняге выпала большая удача, и его можно считать счастливчиком.

Торговец ответил, что он искренне надеется на это, и в любом случае, он пытается утешить себя представлением, что если несчастный мужчина был несчастен в этом мире, то он хотя бы будет счастлив в ином мире.

Его спутник не усомнился в счастливом исходе для несчастного мужчины в обоих мирах. Он тут же заказал шампанское и предложил торговцу выпить с ним под шутливым предлогом, что какие бы благоприятные или неблагоприятные последствия не ожидали беднягу, его путь будет отмечен брызгами шампанского.

Так, в задумчивом молчании, они пропустили несколько бокалов. Наконец, выразительное лицо торговца раскраснелось, его глаза влажно блеснули, а губы дрогнули и сложились в сентиментальную, почти женственную улыбку. Вино не ударило ему в голову, но попало в сердце и начало свою утешительную работу.

– Ах! – воскликнул он и отодвинул бокал. – Ах это хорошее вино и превосходное доверие, но может ли вино и доверие проникнуть через окаменелые слои жестких соображений и направить теплую, целительную струю в холодный грот истины? Истина всегда будет неуютной. Ласковое милосердие, сладостная надежда, любвеобильные сочинения стремятся совершить этот подвиг, но тщетно: мечты и идеалы взрываются у вас в руках, не оставляя ничего, кроме выжженной земли!

– Ба! С чего бы это? – осведомился его собеседник, изумленный такой вспышкой. – Значит, правдивы слова In vino veritas, ибо за совершенным доверием ко мне, в котором вы открыто признавались, скрывается глубочайшее недоверие, умноженное тысячекратно, подобно Ирландскому восстанию,[67] и только теперь нашедшее выход! Только подумать, что может совершить действие доброго вина! Ей-богу, – полушутливо добавил он и забрал бутылку, – вам больше не стоит пить. Вино предназначено для сердечного увеселения, а не для душевного сокрушения; для укрепления уверенности, а не для ее угнетения.

Протрезвевший и пристыженный, смущенный добродушной насмешкой, которая в данных обстоятельствах была самым красноречивым упреком, торговец огляделся по сторонам со скорбной миной и сбивчиво признался, что не менее собеседника удивлен собственными словами. Он не понимал, каким образом это произошло, и затруднялся объяснить, как эта напыщенная речь самым непрошенным образом сорвалась с его уст. Едва ли дело было в шампанском; он чувствовал что его разум остался нетронутым. В сущности, если вино и произвело какое-то воздействие, то сходное с яичным белком в кофе, – проясняющее и укрепляющее.

– Проясняющее? Возможно, но не так, как яичный белок в кофе, а скорее, как вспышка пламени в дровяной плите. Честно говоря, я жалею, что заказал шампанское; оно не рекомендуется для вашего темперамента. Скажите, дорогой сэр, вы вполне пришли в себя? Ваше доверие восстановилось?

– Надеюсь, что да; думаю, так оно и есть Но мы долго беседовали, и кажется, мне нужно отдохнуть.

С этими словами торговец поднялся из-за стола, вежливо попрощался и вышел из кают-компании с видом человека, подавленного соблазном для своего искреннего великодушия, случайно побудившим его к неистовым разоблачениям, – как перед собой, так и перед собеседником, – эксцентричных и необъяснимых причуд его собственной души.

Глава 14. Достойная для обсуждения теми, кому она покажется достойной для обсуждения[68]

Предыдущая глава началась с напоминания о предусмотрительности; пусть эта глава начнется с необходимости оглянуться назад.

Некоторых может удивить, что человек, настолько преисполненный уверенности, как наш торговец, в последний момент поддался внезапному порыву и обнаружил такое глубокое неудовольствие положением дел. Его можно назвать непоследовательным, да так оно и есть. Но стоит ли возлагать вину на автора? В самом деле, вдумчивый читатель может полагать, что создатель художественного произведения должен быть более тщательным в изображении любого персонажа; нужно сохранять последовательность его характера. Но, хотя с первого взгляда это кажется вполне разумным, при более внимательном рассмотрении оказывается, что это не так. Ибо как это сочетается с другим требованием, – на котором, пожалуй, настаивают в равной мере, – что, хотя любой авторский вымысел предполагает свободную игру воображения, но вымысел, основанный на фактах, не допускает противоречий; а разве не факт, что в реальной жизни постоянство характера является rara avis?[69] Без этого обстоятельства неприязнь читателей к противоречивому характеру персонажей едва ли может возникнуть из-за ощущения их вымышленности. Скорее, оно может возникнуть от сложности их понимания. Но если даже величайшие знатоки часто теряют терпение в деле понимания живого человеческого характера, могут ли все остальные надеяться, что они будут с легкостью воспринимать и толковать намерения персонажей[70] в тех фантомах, которые мелькают на страницах, подобно теням на стене? Такой художественный вымысел, где каждый персонаж, по причине своей неизменности, может быть постигнут с первого взгляда, либо показывает лишь отдельные части характера, выдавая их за целое, либо вовсе не соответствует действительности. С другой стороны, когда автор изображает характер, даже для обычного читателя несообразный в своих проявлениях, словно белка-летяга, или же в разное время противоречащий своей природе, как гусеница и бабочка, в которую он превращается, он может быть не выдумщиком, но описателем реальных жизненных фактов.

Если бы рассудок был верховным судьей, никакой писатель не создал бы таких непоследовательных героев, каких создает природа. От читателя требуется немалая изощренность для нахождения различий между несогласованностью замысла и повседневной жизни. Здесь опыт служит единственным проводником, – но, поскольку ни один человек не может занимать единого положения во времени и пространстве с реальностью сущего, было бы неразумно в каждом случае опираться на свое мнение. Когда чучело австралийского бобра с утиным клювом[71] впервые привезли в Англию, то все натуралисты, обратившись к своим классификациям, единодушно постановили, что такое существо не может существовать в природе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

День Дурака, что имеет значение в контексте повествования (прим. пер.).

2

Считалось, что Манко Капак, основатель инкской империи, был ниспослан на землю его отцом, Солнцем (прим. пер.).

3

От латинского fides (вера). Авторская ирония очевидна, но название может также намекать на Фиделию в шекспировском «Цимбелине», на Фиделию в «Простодушном дельце» Уичерли или на «Фиделио» Бетховена; все эти персонажи действуют под чужими личинами. Возможна также аллюзия на правомерность латинского изречения in bona fide, то есть «добросовестно».

4

Отсылка к chevaliers d’industrie (аферисты, мошенники).

5

Сэмюэл Мизан был разбойником, о котором Джеймс Холл пишет в «Эссе о жизни, истории и нравах Запада». Джон Муррел был кровожадным и коварным бандитом, сколотившим шайку из тысячи с лишним человек под названием «Таинственный клан Муррела». Братья Харпы отличались особой жестокостью; младший из них обезглавил Мизана после вступления в его банду (прим. пер.).

6

Все цитаты на грифельной доске взяты из 1-го Послания Коринфянам, 13.

7

Отсылка к Посланию Ефесянам, 6:14: «Итак, встаньте, препоясавши чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности».

8

Каспар Хаузер (1812–1833), или «дитя Европы», – найденыш, обнаруженный в Нюрнберге в возрасте 16 лет, не умевший ходить и говорить. О его судьбе написано несколько книг. По мнению современных неврологов, он испытал жесткую сенсорную депривацию в возрасте от нескольких месяцев до пяти лет (прим. пер.).

9

Судя по времени повествования, имеется в виду Тейлор Джонс (1808–1887), третий пророк церкви Иисуса Христа Святых последних дней (прим. пер.).

10

Согласно некоторым источникам древнегреческой мифологии, Эндимион, любовник богини луны Селесты, ночью смотрел на звезды, а днем спал (прим. пер.).

11

См. Быт. 28.19. Иаков переименовал угартитский город Луз в Вефиль, нынешний Бейт-Эль в Израиле. Позднее там находилась статуя золотого тельца (3-я Царств, 12.28–30). Лестница Иакова соединяла землю и небо. – (прим. пер.).

12

В примечаниях к английскому академическому изданию «Моби Дика» указано, что Мелвилл имел в виду тот же канал, о котором там было написано: «Ведь в Китае на великом канале Хань-Хэ, или как бишь он называется, пять или шесть кули тянут вдоль берега тяжело нагруженную джонку…». На самом деле речь идет о китайском Великом канале (Даньюхэ), который соединяет Янцзы и Хуанхэ (прим. пер.).

13

Англо-канадский писатель Малькольм Лаури (1909–1957) использовал это описание в своем романе «Без груза к Белому морю» (прим. пер.).

14

Сравнивая «Фидель» с секретером, Мелвилл подчеркивает текстологическую сущность ее пассажиров, чьи истоии и характеры нуждаются в исследовании, анализе и интерпретации (прим. пер).

15

Миссури впадает в Миссисипи недалеко от Сент-Луиса (прим. пер.).

16

Намек на библейскую притчу о богаче и Лазаре (Лк. 16:19–31).

17

Барон Жан-Батист де Клоотс, (1755–1794), принявший греческое имя Анахарсис, был пруссаком и «гражданином мира», который во время французской Революции возглавил делегацию «человеческой расы» в Национальной ассамблее. Карлейль упоминает о нем во «Французской революции», а Мелвилл пользуется его именем в «Моби Дике» и «Билли Бадде».

18

Шекспир, «Сон в летнюю ночь», акт II, сцена 2 (перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник).

19

В этот перечне есть несколько личин Обманщика (прим. пер.)

20

Аллюзия на предательство Иуды (прим. пер.).

21

Одношкивный блок со стопором (прим. пер.).

22

«Корабль дураков» – сатирическая и дидактическая поэма немецкого гуманиста Себастьяна Брандта, опубликованная в 1494 году (прим. пер.).

23

Тимон из Флиунта (320–230 г. до н. э.) – древнегреческий философ-скептик и автор сатирических произведений. Но в данном случае речь идет о пьесе Шекспира «Тимон Афинский», где главный герой становится мизантропом, когда друзья покидают его после утраты богатства. (прим. пер.).

24

По мнению американского литературоведа Элен Тримпи, за этим проявлением Обманщика стоит известный поэт и редактор Уильям Кален Брайант (1794–1878).

25

Аллюзия на шутливое стихотворение Теккерея «Страдания Вертера», которое заканчивается следующим образом: «Несравненная Шарлотта, / Повздыхав при виде гроба, / Стала делать бутерброды, / Как тактичная особа» (пер. Е. Печерской).

26

Исайя, 64:8.

27

Трансфер-агент – агент по выдаче ценных бумаг и регистрации трансфертов (прим. пер.).

28

Критик Генри Ф. Поммер видит здесь аллюзию на речь Сатаны в «Потерянном Рае» Мильтона. «Пусть мы побеждены, / Низвергнуты, и все же Небеса / Утраченными почитать не должно, / И силы вековечные, восстав / Из этой бездны, явятся вдвойне / Увенчанными славой и грозней, / Чем до паденья, твердость обретут, / Повторного разгрома не страшась» (пер. А. Штейнберга).

29

Публий Корнелий Тацит (ок.50 – ок.120 г. н. э.) – один из величайших древнеримских историков. Они не писал никаких моральных трактатов, и его сочинения были никак не связаны с эстетическими категориями меланхолии и безобразия (прим. пер.).

30

Оберн и Гринвуд – кладбища в Кембридже, штат Массачусетс, и в Бруклине, штат Нью-Йорк (прим. пер).

31

Марк Эйкенсайд (1721–1770) английский врач и поэт; о его поэтических опытах с одобрением отзывался Алесандр Поуп (прим. пер.).

32

Здесь речь о том, что Тацит всегда был осторожен в количественных оценках и перекрестном анализе источников. Иными словами, неизвестный выражает ненависть к научному методу (прим. пер.).

33

Астрея – древнегреческая богиня справедливости, которая жила вместе с людьми в Золотом Веке и последней из богов вознеслась на небо, когда люди стали нарушать ее заветы (прим. пер.).

34

Семинолы – племя индейцев, коренных выходцев из Флориды, также проживающих в Оклахоме (прим. пер.).

35

Реакция человека в сером на эту «историю внутри истории» предваряет реакции других персонажей. Обманщик, всегда сознающий двусмысленность повествования, под разными обличьями выступает в роли сведущего литературного критика (прим. пер.).

36

Спорщик играет словами на том основании, что в английском языке глагол act (действовать) имеет контекстное значение «притворяться» или «лицедействовать» (прим. пер.).

37

Уильям Уилберфорс (1759–1833) – британский политик и член парламента, благодаря которому в Англии в 1807 году был принят закон о запрете работорговли (прим. пер.).

38

Послание к Римлянам, 5: 7 (прим. пер.).

39

Первая Всемирная ярмарка была проведена в 1851 году в лондонском Кристал-Пэлэс (прим. пер.).

40

Здесь речь идет о Шарле Фурье (1772–1837), французском социологе, философе и социалисте утопического толка (прим. пер.).

41

Вариация на тему Мф. 7:12: «Ибо во сем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки». Здесь человек в сером хитроумно превращает идеал христианского милосердия в апологию целесообразности (прим. пер.).

42

Имеется в виду изречение, приписываемое Архимеду: «Дайте мне точку опоры, и я переверну целый мир» (прим. пер.).

43

Здесь: в массовом порядке (прим. пер.).

44

Библейская Сара, жена Авраама, была бесплодна. Бог наградил ее за веру, сказав «И произойдут от нее народы, и цари народов произойдут от нее» (Быт. 17:16). Сара родила сына Исаака в 90 лет (прим. пер.).

45

Быт. 7:16–17. Когда Бог сообщил Аврааму, что его жена родит сына, тот посмеялся над Ним (прим. пер.).

46

Аллюзия на 1-е Коринфянам, 13:2: «Если имею всякое познание и всю веру, что могу и горы переставлять, но любви не имею, то я – ничто» (прим. пер.).

47

Откровение 20:1–3: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от неба и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет. И низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, пока не окончится тысяча лет…»

48

2-е Коринфянам, 7:16.

49

Имеются в виду обличительные жалобы библейского пророка Иеремии, особенно «Плач Иеремии» (прим. пер.).

50

Гераклит (ок. 540–475 г. до н. э.) говорил, что все в мире постоянно изменяется (прим. пер.).

51

Джон Пирпойнт Морган (1837–1913) – американский банкир, доминировавший в сфере корпоративных финансов и промышленной консолидации в США (прим. пер.).