Игра в наемника. Книга 1
- -
- 100%
- +
В совокупности, вывод таков, что нет, ни за что она не согласится отправляться с ними. Да и сам Лес Теней не место для сбора грибов и ягод на досуге. И вообще, это не ее работа.
– Я не верю никому, Тереза, – прошептала Валерия. Еще немного, и дрожь в голосе превратится в слезы. – Только сестре. А она верит тебе. Ты Гончая, и к тебе есть доверие. Только ты и можешь пойти с Миротворцами.
Тереза решила промолчать о перекладывании ответственности.
– Вернемся к Лесу Теней, – проворчала она. – Мне кажется, вы не совсем понимаете, что это за место.
– Там огромное количество нечисти, – дернула плечом Валерия.
– Куча никем неописанных, неизвестных тварей, злобных духов, порождений запрещенных ритуалов, питающихся кровью, плотью, страхами и жизненной силой! – Тереза всплеснула руками. – Никто не выживает в этом Лесу! В истории всего пара случаев, когда кому-то удавалось пройти Лес по самой короткой его тропе и выйти живым и невредимым. Лес живет по своим правилам, он появился еще до того, как разросся Северный край. Нет на него управы, нет такой магии, что смогла бы на все сто защитить от его исчадий.
– И тем не менее, это короткая тропа существует. И она ведет от Пограничного города как раз во Владения Тумана. Всего день, и вы на месте.
С грохотом придвинув стул, Тереза уселась вплотную перед Валерией. Та отпрянула, когда наемница наклонилась к ее лицу, и инстинктивно выставила перед собой руку в защитном жесте.
– Всего час в этом Лесу, и мы на том свете. Вы знаете, для чего существует Пограничный город? –поинтересовалась Тереза. Как она и ожидала, Валерия покачала головой. – Не чтобы не впускать в Лес. В Лес можно войти хоть где. Пограничный город служит форпостом для того, чтобы в случае чего дать сигнал. В случае, если из Леса что-то выйдет.
– Выбора нет. Им придется пройти через Лес. И чтобы хоть как-то их защитить, прошу тебя сопроводить их.
– Почему не конвой? – Тереза наклонила голову. – Корпус Дракона? Корпус Льва на худой конец?
– Большое количество солдат привлечет внимание, – бесцветно ответила Валерия.
– Вы уже придумали, как объяснитесь, если Миротворцы не выйдут из Леса?
– Они выйдут, – в голосе упрямство и непоколебимая вера, вызвавшая у Терезы нервную усмешку. – И ты им поможешь.
– Я не соглашалась.
– Проси, что хочешь, – Валерия схватила ее за руку. – Я выполню все, что ты попросишь. Деньги, дом, титул, что угодно! Я могу ввести тебя в общество аристократии, тебе больше не надо будет скрывать свое лицо и заниматься наемничеством.
– Если бы я хотела, – с нажимом произнесла Тереза, деликатно высвобождая руку. – У меня это все было бы и без вашей помощи, княгиня.
Валерия поджала губы, пытливо глядя на Гончую. Она действительно верила, что задуманное возможно. Миротворцы пройдут самое опасное место в Джахаре и выполнят свою миссию. И неважно, какую цену за это придется заплатить.
– Просто назови цену, – с мольбой произнесла Валерия.
Тереза задумалась. Во-первых, она была жутко зла на сестру княгини за длинный язык. Станет ли она высказывать свое недовольство и просить извинений за это? Конечно, нет. Мора Розы ни перед кем не извиняется. Затаит ли временную обиду на нее? Вполне. Во-вторых, предложение Валерии заманчиво обещаемой платой. Только есть ли что-то такое, что станет равносильным встрече с людьми, которых приходилось избегать всего лишь целых четырнадцать лет?
Тереза не просто избегала Миротворцев. Она старалась даже уходить подальше от людей, начавших праздный разговор о них. Гончую всегда подводили эмоции, а любое упоминание о Миротворцах приводило к всплеску пресловутых чувств. Например, как сейчас. Разум говорил отказаться. Сердце рвалось согласиться.
Она слишком давно их не видела, давно не слышала их голосов, хоть каждый день воскрешала их в своей памяти, чтобы убедиться – помнит.
До события четырнадцатилетней давности, они были вместе три года. Рей, Дикой и, не Тереза – Дафна. Тогда она была Дафна Сарреван, Рей Коттерштейн был в пике своей демонической силы, а Дикой Онец смело подвергал сомнению фундаментальные устои на тему вражды ангелов и демонов. Дафна четырнадцать лет как мертва, но для Терезы Рей и Дикой все еще самые дорогие люди.
Они отправятся в Лес Теней, где рискуют расстаться с жизнью. Просто потому, что Валерия правила из ряда вон плохо, ее сестра ей совершенно не помогала исправить ситуацию, как и клятый Совет Феникса, а народ в ответ на паршивое правление решил повергнуть княжество в хаос. Они могут там умереть.
Была ли Тереза могущественной колдуньей, владеющей редкими дарами? Нет. Была ли она втайне влиятельной персоной, способной заткнуть даже княгиню? Тоже нет. Она была никем в своей новой жизни, просто Гончей, пусть и имеющей некоторую славу. Она ничем не сможет помочь Миротворцам в Лесу Теней.
Сказывались отголоски прошлой жизни. Она была Миротворцем. Она помогала и старалась приложить все силы даже тогда, когда помощь казалась бессмысленной. Рей и Дикой все еще в ее сердце. Она может постараться им помочь, если Лес Теней попытается их убить.
«Лицо скрыто под маской, я ее никогда не сниму. Они даже голоса моего не узнают. Внешний вид изменился, волосы обрезаны и перекрашены. Ничто не напомнит им обо мне. Для них я всего лишь какая-то Гончая. Никто. Чужая. Они никак не свяжут Гончую Терезу с Миротворцем Дафной, – Тереза покачала головой, откидывая мысли. Мысли не откидывались. – Рей человек. Он не сможет увидеть. Он давно забыл и отпустил. Он не узнает под маской свою погибшую невесту. И Дикой ничего не поймет. Я настолько изменилась, что он не узнает ни по моей ауре, ни по моему настроению мое истинное нутро. Никто не свяжет Гончую с наложившей на себя руки Миротворцем. Дафна для них мертва. А если я ничего не предприму, то мертвы будут они сами».
– Тереза? – голос Валерии вывел из мыслительной битвы. Внутренние баталии затянулись, увлекая в глубины собственных переживаний. – Твоя цена? – повторила княгиня, склоняя голову набок.
Тереза не страдала мстительностью, но все же некоторые человеческие пороки ей были не чужды. Валерия всем своим видом показывала, что готова на любую цену. Гончая не смогла справиться с искушением.
– Отставка второго Миротворца, – заявила она. – Моя цена – ее увольнение.
Княгиня вытаращила глаза, не сразу справившись с удивлением.
– Эльвира хороший солдат, преданный и верный. Большая потеря, если она покинет ряды Миротворцев, – пробормотала она, нервно заерзав на стуле.
Тереза скрестила на груди руки, всем своим видом показывая, что только такая цена ее и устроит.
– Хорошо, – вымученно кивнула Валерия. – Но только после того, как мятеж будет подавлен. Им и так предстоит нелегкая работа, без Эльвиры не обойтись.
– Вы же знаете, что Гончих нельзя обманывать? – предостерегающе протянула Тереза.
Сама бы она ни за что не убила второго Миротворца. Во-первых, за такое деяние ей самой потом снесут голову и совсем даже не другие Миротворцы или княжеские солдаты. Во-вторых, у нее просто не поднимется рука сделать это. Лишение звания – милосердная справедливость в ответ на то, что Эльвира Ронаш сделала четырнадцать лет назад.
– Сделка в силе, – Валерия встала, зашелестев юбками. – Даю тебе княжеское слово, что твоя работа будет оплачена согласно твоему требованию. После подавления мятежа я лишу Эльвиру Ронаш звания Миротворца. Они выступают завтра днем. В полдень официальные проводины на площади порталов. Они прибудут в Пограничный город, оттуда сразу в Лес Теней.
Тереза удовлетворенно кивнула, испытывая странное смятение. Княгиня слишком быстро согласилась.
Глава 2
Трактиров в Столице пруд пруди, все они работают денно и нощно, подстраиваясь под разнородную фауну обитателей города. В редком месте бывало, что после полуночи количество гостей сокращалось, особенно если заведение располагалось в безопасной середине между княжеским замком с обилием около него стражи и спальными окраинами, где порой можно было наткнуться на недружелюбных работяг, желавших ночью спать в тишине.
В одном из заведений, вопреки привычному, обреталось совсем немного посетителей. В окружении пустых столов и под косыми взглядами товарищей неясного рода сидел мужчина. На вид усталый, замученный, с нездоровым хмельным блеском в темных глазах. Волосы его были растрепаны, а одежда сидела на нем небрежно и вообще выглядела так, словно он снял ее с первого попавшегося бродяги на улице. И если весь его вид от куртки до сапог казался неряшливым, то шейный платок повязан был с особой тщательностью, плотно закрывая горло. Мужчина сидел один, глядя перед собой в одну точку, то и дело прикладываясь к бокалу с коньяком, или тем, что таковым здесь так называлось. Мужчина был пьян, изможден и в скверном расположении духа.
Еще сквернее настроение стало, когда косящиеся из дальнего угла – при этом не рискующие подойти и сказать что-либо в лицо – вдруг смолки и расплылись в слащавых улыбках. Приободрился и владелец таверны, за стойкой натиравший кружки.
– Госпожа Гош, рад видеть! – поприветствовал владелец, обтирая руки о фартук и быстрыми движениями поправляя волосы.
Госпожа Гош вошла в полутемный зал таверны и улыбнулась на приветствие.
– Госпожа Гош! – троица из дальнего угла приветственно подняла свои мутные стаканы, привлекая внимание гостьи. – Вы наш весенний ручей!
Кивнув и им, девушка подошла к владельцу таверны и перекинулась с ним парой слов. Все еще старательно прихорашивающийся мужчина нехотя кивнул в сторону одинокого посетителя. Несмотря на шепот, голос его был вполне различим.
– Я ведь и не против, мне-то что. Да только при виде него гости в моем трактире не задерживаются. Кто сам выходит, кого выносят потом. Не более часа назад очередная перепалка была, да похоже еще одна назревает, – кивнул в сторону хмельной троицы. – Вы бы это, подсобили бы как, говорят, есть травы для людей, что лечат их от пристрастий всяких. Такой мужик пропадает, жалко даже, да и на вас лица из-за этого нет, госпожа Гош.
Рей вскинул брови, болтая в стакане янтарным пойлом и ненароком подслушивая болтовню трактирщика. И он оказался подлецом. Никакой мужской солидарности.
Двери нескольких трактиров уже навсегда закрылись для первого Миротворца. Вообще-то он по натуре не сторонник поспешного насилия, все же предпочитал пытаться разрешить конфликты словом и угрозами, не торопясь засучивать рукава. Но стоило перебрать с алкоголем, – это, увы, происходило часто – как кулаки летели вперед мысли. Так что да, некоторые трактиры попросили Рея больше к ним не приходить и по возможности возместить материальный ущерб заведению.
Все же некоторые трактирщики не рисковали напрямую ссориться с первым Миротворцем, а потому придумали план похитрее, после чего Рей и разуверился в мужской солидарности. Много раз бывало, что едва он успевал как следует набраться, а на плечи уже ложились руки Майи, что настойчиво уводила его подальше от неприятностей. Такие вечера Рей считал неполноценными и испытывал разочарование оттого, что не смог поставить точку своим кулаком на чьем-нибудь лице.
К этой троице он присматривался последний час. Опытным глазом уже определил кто у них за главного, и что он из себя представляет. Юркий и долговязый, с туповатым ножичком на поясе. Скалится, но пугается громких звуков. Два его подпевалы телами потучнее, но менее проворны. К тому же, все трое в изрядном подпитии. Впрочем, как и сам Рей. Но это могло быть веселое завершение вечера. Если бы не Майя.
Рей с досадой швырнул стакан с недопитым пойлом на пол. Тот разлетелся со звоном, напитывая и без того удушливый воздух спиртом. Трактирщик и Майя выпучили на него глаза. Троица в углу напружинилась, вскочив со своих мест. Рей испытал небывалое удовольствие от получившегося эффекта. Но увы, Майя уже подоспела и успокаивающе положила руки ему на плечи. Поднявшееся было настроение снова испортилось.
– Пойдем домой, милый, – произнесла она.
Рей вдруг засомневался. Взглянул еще раз на стол в дальнем углу и попытался понять, все-таки трое или шестеро засели там, последний час отпуская ехидные смешки в его адрес и откровенно нарываясь на мордобой. Попробовал посчитать, но число выходило каждый раз разным, от двух до восьми.
Навалилась усталость, а пресловутые смешки почти забылись. Какая разница, что они там несли, если все равно так не подошли и не сказали ничего в лицо?
Майя помогла ему подняться. Подставила плечо и спину, на которую Рея повалился. Из него можно было слепить две таких Майи, но это не мешало ей с легкостью удерживать его на ногах.
– Приходите к нам, госпожа Гош, угощу вас лучшей медовухой! – крикнул вдогонку трактирщик.
Майю хотели видеть всегда и везде, а Рея никто и нигде. Пока они шли по темной улице, нередкие прохожие здоровались с Майей, кто-то почтительно кланялся, кто-то позволял себе комплименты. Ее неизменно приветствовали, обращаясь не иначе как «госпожа» или «наш весенний ручей». От Рея же старались отводить взгляд, опуская головы, скомкано бормоча вежливое приветствие с убеждением, что ночь непременно добрая, да и только. А ведь когда-то скандировали его имя, вскидывая вверх руки, сжатые в кулаки. «Бездна за плечами!» – кричали они, едва завидев его.
Уже давно он не слышал, чтобы кто-то хотя бы произносил его имя. А может и произносили, но ему каждый раз слышалось не оно, а презрительное: «человек». Тот Миротворец, что человек! Первый Миротворец, ну который человек. Человек, человек, человек.
Что же могло сломить такого героя, незнающего когда-то устали и жалости, не допускавшего в свою сторону не только слова, а даже взгляда с намеком на презрение? Начало его сложной истории укоренилось в начале истории мира.
Мир, в котором жил Рей Коттерштейн, когда-то давно создался из ничего. Из пустоты, где властвовали лишь тьма и покой. Масштабный взрыв ли, слияние сфер или чих божества всколыхнул пустоту, но в какой-то миг вселенной пустота разродилась целым миром, вместившим в себя существ от мала до велика. И главными, как водится, в этом мире стали существа основным законам неподвластные – боги. Боги те были просты и честны, без лишних чувств обустроившие зародившееся начало.
С появлением первых существ, – эльфы считают, что то были они, оборотни – они и так далее, и так далее – бесчувственность богов пошатнулась, они заразились эмоциями и переживаниями, и привело это к тому, что разделились они на два лагеря. Один божественный лагерь захворал от чувств светлых и добрых, а другой инфицировался самыми темными помыслами.
Так и повелось разделение на свет и тьму в мире, где жил Рей Коттерштейн. Светлые боги породили ангелов – хранителей мира, Черные боги – демонов, карателей мира. Так, ангелы заселили Небесные Чертоги, а демоны Преддверие Бездны.
Преддверие начинается там, где на западе садится солнце, а заканчивается, где высится черный замок, в холодном зале которого стоит высокий трон, а за троном высятся кованные ворота, уходящие в вышину вечности. За воротами начинается Бездна.
Рей был тем, чьи глаза и кровь черны, как смоль, а субъективные воззрения еще чернее. Преддверие Бездны было его домом и царством, там он занимал далеко не последнюю роль. Но сейчас он уже с трудом вспоминал какого это, когда железный венец впивается в кожу головы, а все склоняются в пояс со словами «Ваше Высочество».
Рей был вторым в престолонаследии при жизни своего отца. С его гибелью трон занял старший брат Рея – вот уже лет пятьсот назад. И стал Рей единственным наследником Преддверия – брат его детей не имел, ведь с деторождением у демонов дела обстоят туго. Но четырнадцать лет назад вышло так, что Преддверие Бездны лишилось своего единственного наследника, и если нынешний Владыка потомством не обзаведется, закончится эпоха правления одной из самых сильных династий мира демонов.
Итак, отчего же четырнадцать лет назад Преддверие Бездны лишилось наследника, а Рей Коттерштейн лишился устойчивости к алкоголю?
У демонов нет души и, бытует мнение, что даже сердца нет. Все же, оно было, хоть и стучало в несколько раз реже, чем у обычного человека или даже колдуна. Оказавшись на колдовской земле после столетий в Преддверие Бездны, сердце Рея стало биться чуть чаще, чем полагалось демонам по нормам приличия. Он полюбил, и сделал это со всей силой, что имелась у него. Любил он искренне и взаимно, чувствуя что-то светлое и неизведанное, чему он сам дал имя – Дафна.
Дафна стала тем самым смыслом существования, заставившим пересмотреть свою жизнь. Больше всего радости приносило то, что и она любила его, да настолько сильно, что даже согласилась стать его женой. И все было хорошо пока Дафна не умерла.
Многие демоны лелеют надежду однажды обрести душу, прожить жизнь светлую и далекую от пороков. Рей тоже подумывал об этом, глядя на улыбку Дафны, на ее искрящиеся глаза, на золотистый блеск ее волос.
Сейчас он проклинает тот день четырнадцатилетней давности, что отнял у него Дафну и подарил душу, а еще оставил на шее клеймо – руническую татуировку, как символ проведенного ритуала отречения от самого себя.
С того момента как шею обвил узор проклятой татуировки, навсегда сковавшим его истинное естество, не прошло и дня, чтобы он не вспоминал о своем былом могуществе. Ни дня без боли в возродившейся душе и тоски в сердце по Дафне.
– Хенна делает успехи, – пока они шли, Майя о чем-то ему рассказывала.
Рей невпопад кивал, считая шаги. Сколько раз она его так тащила? Больше половины он не помнил, знал лишь со слов очевидцев. Сейчас они шли от площади порталов по прямой аллее до замка. Всего какой-то километр, но растянулся он в бесконечность. У Рея заплетались ноги.
– Учителя хвалят ее, говорят, что она очень талантливая. Это у нее от тебя способность быстро всему учиться. Жаль, что ты не пришел.
Рей наморщил лоб, собираясь с силами, чтобы ответить что-то вразумительное. Для этого он сначала попытался понять смысл мягкой претензии, предъявленной ему. После некоторых раздумий он вспомнил.
Его дочь сегодня сдавала свой первый вступительный экзамен для зачисления в джахарианскую академию. Ей уже двенадцать лет и к осени она должна перейти в класс для юных даровитых колдунов.
Да, у него росла дочь. Сам порой с трудом в этом верил.
– И как все прошло? – поинтересовался он, кивая двум стражникам, стоящим у ворот в замок.
– Хорошо, – ответила Майя, улыбаясь солдатам. – Впереди еще пять экзаменов.
Если бы Рей был один, ему бы пришлось топать множество лестничных пролетов, чтобы забраться в нужное крыло западной башни замка феникса. Скорее всего, он бы не стал этого делать и нашел бы себе пристанище где-нибудь на земле – сверзнуться в его состоянии с каменных скользких ступеней не прельщало. Но с ним была Майя, и благодаря ей ему не пришлось терзать свои колени на подъеме. Войдя в башню, они встали в расчерченный рунами квадрат и их охватило сияние – напитавшись магией Майи, телепорт перенес их за одну секунду в жилое крыло башни.
Как и любая телепортация, – посредством приобретенного навыка, портала или специального рунического заклинания – этот переход выворачивал наизнанку все внутренности. Едва свет перемещения погас, Рея тут же вырвало в ближайшую вазу. Майя отвернулась, возведя глаза к потолку.
Опираясь на стену, он пробирался по коридору. Почти бесшумно рядом шла Майя. Не говоря ни слова, подставляя в нужный момент руку, она сопровождала его до спальни.
Полумрак коридора разбавился световым пятном. В одной из общих комнат блуждали светящиеся огоньки. Дверь была не заперта и, прислонившись плечом к косяку и щурясь, Рей заглянул в эту комнату.
– О, привет! – посреди комнаты стояла огромная ванна, до краев наполненная пеной. В этой ванне и с пеной на голове, уложенной в корону, лежал молодой мужчина. – Представляю себя царем! Похож?
Рей поморщился от звонкого голоса. Вода и пена были повсюду.
– Зачем вы притащили сюда ванну? – спросил Рей.
– Эльвира решила, что мои крылья слишком грязные, – пожал плечами мужчина и пенная корона сползла ему на лоб.
Вместе с водой почти весь пол занимали огромные крылья, похожие на крылья альбатроса – мощные, белые, с длинными острыми перьями. И среди пены сидела женщина, с особой тщательностью эти крылья намыливавшая.
– Как тебя угораздило? – Майя выглянула из-за плеча Рея.
– Порывом ветра врезало в скалу, а там оползень сошел, – пояснил мужчина, засмеявшись.
Сидевшая на коленях женщина фыркнула и запястьем постаралась убрать со лба мешавшую прядь волос. Швырнув мочалку на пол, она встала. Закатанные до колен штаны и выпущенная из-за пояса рубашка были насквозь мокрыми.
– Зачем мыть крылья, если ты их все равно дематериализуешь? – удивилась Майя, засмеявшись.
Их крылатый товарищ по имени Дикой Онец имел особый дар – настоящие крылья. Он мог летать, рассекая просторы и ловя потоки воздуха, но по желанию мог ходить и на своих двоих – силой мысли он крылья призывал и отзывал. Так мог любой ангел, но при этом абсолютно каждый отрицал свою причастность к колдовству. Одна из прописных истин Небесных Чертогов заключала в себе заверение о том, что магия и ангелы вещи несовместимые, а дар полета дан им высшей волей. И ничего общего с колдовством.
– Это не повод оставлять грязь, – отозвалась женщина. – Нужно соблюдать порядок всегда и во всем.
Дикой зачерпнул рукой пену и возложил ее себе на голову. Женщина покачала головой, тяжело вздохнув. Она повернулась и взглянула на Рея, и взгляд ее был смесью осуждения и разочарования.
– Ты едва на ногах стоишь, – процедила она, обходя ванну и примериваясь ко второму крылу.
– Мы уже идем спать, – Майя положила ладонь Рею на спину.
Рей отстранился от дверного косяка, демонстрируя, что вполне себе уверенно стоит на ногах. Как добрался до спальни и лег на кровать он не помнил.
Стоит сказать в защиту первого Миротворца, что пагубное пристрастие приобрелось у него не так давно. Ранее такими делами он не занимался. И вообще он был другим, даже не человеком, а кем-то совершенным, сильным, неуязвимым. А теперь его вот-вот сведет в могилу паршивый коньяк.
Четырнадцать лет назад ему пришлось кардинально изменить образ жизни. Эти изменения заключались в том, что пришлось спать каждую ночь минимум по шесть-семь часов, питаться каждый день и так, чтобы было побольше овощей, и при этом внимательно следить за внутренними ощущениями организма. Еще пришлось включить ежедневные физические упражнения, чтобы тело не жирело и не слабело. То, что во всем перечисленном есть нужда, Рей понял не сразу. Перед тем как выработать режим для человеческого тела, он предавался праздному безделью вкупе с выпивкой и табаком. Осознав, что легкие стали сдавать, сердце болеть, желудок сворачиваться узлом от такого образа жизни, Рей взялся за ум.
Прошло немного времени в таком ответственном режиме, когда он понял, что от старости и слабости его это все равно не спасет, а потому вновь вернулся к тому, с чего начал – алкоголь и табак. Он стал успешно чередовать работу и коньяк, фехтование и ром, беговые марафоны и травяные настойки, приправляя все это несколькими сигаретами в день.
У него была душа, а в ней скрывалась глубина, и в глубине этой души он все никак не мог примириться с тем, что он человек. Алкоголь помогал забыть об этом.
Кажется, на людской лад ему уже около сорока лет. И с прожитыми годами уязвимый его организм сдавал. При плохой погоде напоминали о себе полученные травмы, чаще всего сорванная спина и сломанная рука, сердце то и дело заходилось в бешеном ритме, а стоило начать утро с сигареты, как кровь порой хлестала носом так, что можно было наполнить ванну.
Отдельной пыткой для человеческого его бытия стал сон. Раньше, в бытность свою демоном по праву рождения, Рей не видел сновидений. Как и любой другой демон, он был этого лишен. Собственно, демонам сон и не очень-то нужен был. И вот уже четырнадцать лет как сны виделись ему каждый раз, стоило закрыть глаза и провалиться в дрему. И сны эти были совсем не радостными. Даже снами не назвать то, что он видел. Скорее преследующие воспоминания, возвращающие его каждый раз к роковым событиям, приведшим его к тому, что теперь Рей Коттерштейн простой человек.
Майя переоделась, легла рядом, пристроив голову ему на плечо. Рей тщетно боролся с головокружением, отправившим его тело в такой полет, что ни одному ангелу не снилось.
– Хенна почти не видит тебя, – проговорила Майя, водя пальцем по его груди. – Она скучает.
– Много работы, – отозвался Рей.
Порой его накрывало странное чувство – он не мог до конца поверить, что у него есть дочь, плоть от крови его. И что она есть вот уже двенадцать лет. Еще более невероятным ему казалось, что это дочь от женщины, которую он без зазрения совести даже не любил. Волею судьбы или злого рока тринадцать лет назад Рей сделал непоправимое – дал Майе надежду на взаимные чувства. А через год у них уже родилась дочь. Деваться стало некуда.