Лето 1969

Those Were the Days

[17]

Она заключила сделку с дьяволом.

У нее просто не было выбора.

Кейт не привыкать к жертвам войны. Уайлдер погиб дома, на американской земле, но Кейт-то знает, что он так и не вернулся из Кореи. Однако отправлять в бой сына – это совсем другое, а во Вьетнаме идет совершенно другая война. Практически непроходимые джунгли, убийственная жара, хищные насекомые, мрачные зеленые болота. Тяжело воевать, когда тебе противостоит сама страна, не говоря уже о жестоком безнравственном Вьетконге.

Они устраивают жестокие ловушки – «палочки пунджи»[18], ямы со змеями, гранаты в пивных банках.

Кейт и Дэвид были тихими противниками войны с 1965 года. Помощника юриста из фирмы Дэвида призвали в армию, и этот молодой человек – всего двадцать два года от роду – погиб в битве при Йа-Дранге, пробыв во Вьетнаме всего неделю. Кейт опасалась, что Тигр пойдет в армию сразу после окончания школы, но тот с перепугу поступил в университет во Фремингейме. Теперь она жалеет, что сын не пошел в армию; тогда, по крайней мере, у него был бы выбор. Он мог получить специальность, которая позволила бы ему не участвовать в боевых действиях.

Но Тигр рискнул, и теперь он пехотинец, один из тысяч. Расходный материал.

Единственная надежда Кейт на то, что Тигр быстро вернется домой – может, уже в сентябре, – мистер Кримминс. Кейт предупредила Билла Кримминса, что Тигр призван в армию и этим летом не приедет на Нантакет, и управляющий ответил, мол, его шурин воевал с Крейтоном В. Абрамсом во время Арденнской операции и до сих пор еженедельно переписывается с генералом по военным и личным вопросам.

Билл сказал, мол, попросит шурина использовать свое влияние на генерала, чтобы вытащить Тигра. Но попросил об ответной услуге.

Скандал с телевизором послужил хорошим прикрытием переживаниям, связанным с мальчиком. Кейт видит Пика из окна своей спальни, пока распаковывает чемодан. Парень садится на велосипед. Кейт отмечает форму его плеч и золотистый блеск волос.

Она обнаруживает, что дрожит.

Кейт думала, что Экзальта станет препятствовать ее плану, но ошиблась. Кейт объяснила матери ситуацию несколько недель назад: мистер Кримминс узнал, что у Лорейн есть сын в Калифорнии. Лорейн (теперь ее зовут Лавандой) исчезла, и мистер Кримминс отправился за Пиком, но в его доме на Пайн-стрит нет места для ребенка, – и Экзальта легко нашла решение: Билл Кримминс и его внук станут жить в «Пустячке».

– Для нас неплохо, если рядом будет мужчина, – сказала Экзальта. Кейт не стала уточнять, что Дэвид собирается приезжать каждые выходные; она просто почувствовала облегчение из-за того, что мать не стала возражать против договоренности. Мало того, Экзальта вела себя так, словно приглашение Билла Кримминса и его внука погостить в «Пустячке» было ее собственной идеей.

«Все будет хорошо», – повторяет Кейт. Билл Кримминс написал шурину на прошлой неделе, прямо перед переселением в «Пустячок», так что ответ получит через неделю или две. Тигр вырвется из лап опасности так же внезапно, как и попал в них. Он вернется домой.

За парнем из «Пустячка» выходит кто-то еще, девочка. Джесси, понимает Кейт. Во время разговора с Пиком дочь стоит в очень взрослой позе, положив руку на талию и выпятив бедро. Что ж, думает Кейт, ей уже тринадцать… исполнилось сегодня. Бедной милой Джесси пришлось пожертвовать своим днем рождения ради переезда и обустройства. Кейт слишком устала, чтобы придумать что-то еще, кроме как отвезти всех на ужин в «Закусочную Сьюзи», а это не ритуал дня рождения, а ритуал первого вечера на Нантакете. Однако она полагает, что по дороге домой они могут зайти в молочный бар «Остров» и съесть по мороженому.

Жалкая попытка отпраздновать начало подросткового возраста ее младшей. Кейт решает, что на следующей неделе, когда все уляжется, они с Джесси вдвоем поужинают в «Безумном Шляпнике», любимом заведении дочери.

Кейт, как обычно, запихивает чемодан в дальний угол шкафа, пытаясь не думать о том, что в один прекрасный день его снова придется собирать. Затем окидывает взглядом комнату, которая, сколько она помнит, служила ей летней спальней. Кейт жила здесь маленькой девочкой в те времена, когда Америка была счастливой и процветающей; жила здесь подростком во времена депрессии, мужчины со всего острова стучались в дверь, чтобы узнать, не нужна ли какая-нибудь помощь по дому. Именно в это время, вспоминает Кейт, они наняли Билла Кримминса для разовых поручений и его дочь Лорейн – горничной и кухаркой. Кримминсы переехали на постоянное место жительства на Нантакет, после того как Билл потерял работу на текстильной фабрике в Лоуэлле, штат Массачусетс. Жена его умерла, когда Лорейн была еще ребенком.

Кейт жила здесь в молодости, будучи супругой Уайлдера Фоли с его маниакально-депрессивным расстройством, патологической лживостью и бесспорной притягательностью. Она помнит, как долгими ночами сидела у окна, ожидая возвращения Уайлдера, а он допоздна зависал в баре «Сундук боцмана». Кейт жила здесь с тремя оставшимися без отца детьми ужасным летом 1953 года. Лорейн Кримминс сбежала в Калифорнию, и Кейт провела большую часть июля и августа с малышами без всякой помощи. Она вырезала бумажных кукол с Блэр и Кирби, учила старшую ездить на велосипеде по Пламб-лейн, копала с Тигром ямки в песке на Степс-бич, плача за огромными солнечными очками. Затем она жила здесь как жена Дэвида Левина, еврейского адвоката, которого Экзальта так и не приняла, несмотря на то что он был добрым, солидным человеком – настолько же хорошим, насколько Уайлдер был безрассудным и непредсказуемым, – готовым взять на воспитание троих чужих детей и обращаться с ними так же, как со своей родной дочерью Джессикой. И вот Кейт уже сорок восемь лет – возраст, который она ощущает только в месте, объединяющем все ее разные жизни, в этой комнате.

На комоде стоит фотография семьи, сделанная в дюнах Степс-бич: в центре заднего ряда Кейт и Дэвид, слева от них Блэр и Ангус, справа Кирби, а впереди сидят Тигр и Джесси. Все улыбаются и сияют летним загаром: светлые волосы, смуглая кожа. В тот день за обедом Экзальта выпила слишком много «Хендрикса» с тоником и заснула, пропустив экскурсию на Степс-бич. Кейт, честно говоря, рада, что матери там не было. Это ее семья, она ее глава. Кейт изучает свое лицо, и ее сердце разрывается: как же наивно было чувствовать себя в безопасности.

«Бывали же деньки, мой друг, казалось, навсегда».

Отсутствие Тигра – это временно, уговаривает себя Кейт. Надо верить в Билла Кримминса. Она сделает все возможное, чтобы мальчик почувствовал себя желанным гостем, и будет вознаграждена по заслугам. Мистер Кримминс найдет способ вернуть Тигра домой. Семья воссоединится.

Suspicious Minds

[19]

Температура в Бостоне – около двадцати семи градусов, а Блэр в самом начале третьего триместра, однако уже выросла из всей одежды для беременных. Она помещается в одно-единственное платье. Оно смахивает на желтый цирковой шатер, но выбора нет: Блэр надевает его всякий раз, выходя из дома, а появляться на улице старается пореже.

Ангус согласился доплачивать за доставку продуктов из «Сейвенорса» и не возмущался стремительно растущим счетом за электричество: Блэр держит кондиционер включенным двадцать четыре часа в сутки. В квартире холодно, как на Северном полюсе, но Блэр все равно потеет. Она сидит перед телевизором, не отрывается от ситкомов и один за другим поедает бутерброды-гриль с сыром и карамельные пудинги.

Ангус сквозь пальцы смотрит на дополнительные расходы, но Блэр это кажется не проявлением доброты, а признаком нечистой совести. Муж не хочет говорить, где пропадал в тот день, когда она устроила сюрприз в офисе. Упирается, что ходил на встречу, хотя причины трижды называл разные и не сумел объяснить, почему его волосы были взъерошены, а пиджак неправильно застегнут.

Еще Блэр показался подозрительным один телефонный звонок. Она сняла трубку в квартире, и спокойный мелодичный женский голос попросил позвать мистера Уэйлена, а ведь все в Массачусетском технологическом институте называют Ангуса доктором Уэйленом или профессором Уэйленом.

Блэр по наитию сказала:

– Извините, его сейчас нет дома. Это Джоанна?

Женщина повесила трубку.

Однажды июньским утром звонит телефон. Ангус отвечает по кухонному аппарату, и в то же мгновение Блэр поднимает трубку рядом с кроватью. Она лежит в одном белье под тонкой простыней, мрачно ждет, пока муж разогреет ужин и принесет, будто гостиничную доставку в номер, чтобы поесть перед телевизором.

– Алло? Резиденция Уэйленов, – говорит Ангус.

– Мистер Уэйлен? – произносит серебристый голос. – Это Трикси.

В один миг Блэр осеняет: муж не знает, что она подслушивает.

– Трикси, – отвечает Ангус, – послушай. Мне жаль, что сегодня все так получилось. Случились проблемы на работе, но… я бы хотел встретиться завтра.

– Все в порядке, но мне придется выставить счет за сегодняшний день.

– Да, – говорит Ангус. – Разумеется, я все понимаю. – Блэр едва удается сдержаться и не ахнуть. Ангус откашливается: – Дорогая, ты на линии? – Пауза. – Блэр?

Она нажимает на пластмассовый рычажок и отключается. Затем аккуратно кладет трубку и откидывается назад, изображая, как ей кажется, беременную дремоту.

Через секунду Ангус стучит в дверь, и до Блэр доносятся смешанные запахи солсберийского стейка, гороха и яблочного пирога.

– Дорогая?

Блэр не открывает глаза. Ангус встречался с девушкой по вызову, проституткой. С одной стороны, слава богу, что это не Джоанна с бирюзовыми тенями для век, любительница «Зайчонка Пэта», и даже не роман со студенткой университета.

С другой стороны, от мысли о том, что Ангус спит с проституткой, ее тошнит. Это так мерзко, так недостойно. Он платит за секс! Возможно, муж давненько покупает услуги продажных женщин. Теперь-то ясно, как он стал таким искусным в спальне. А что насчет болезней? Неужели Ангусу действительно плевать на Блэр и их еще не родившегося ребенка?

Трикси, думает Блэр. Даже хорошо, что соперница обрела имя. Проститутку зовут Трикси.

Пока Блэр ждет следующего загадочного звонка, дни становятся все жарче. Заходит попрощаться Кирби. Она собирается провести лето на Винограднике Марты вместо Нантакета. Блэр никак не возьмет в толк.

– Пора сбежать из-под мамочкиного контроля, – объясняет Кирби. – Настало время вырасти.

С этим Блэр искренне согласна. Кирби не хватает дисциплины. Кажется, сестра готова направиться куда ветер подует. Не стоит разочаровывать ее, что быть взрослой – совсем не так весело, думает Блэр.

– Решила стать горничной? – спрашивает она. – А получше работы не нашлось?

– По крайней мере, я-то работаю, – парирует Кирби.

Она пробегает глазами по постели Блэр: упаковки от еды, пустые стаканчики из-под пудинга, телегид и экземпляр «Машины любви» Жаклин Сюзанн. В наши дни это считается литературой.

Блэр хочется огрызнуться, но ее положение и вправду жалкое, а сил состязаться в остроумии нет. Мозг совсем превратился в кашу.

Обмен ролями с сестрой удручает. В те мрачные дни, когда умер отец Блэр и Кирби – старшей было восемь, младшей пять, – сестра, хныча, забиралась в кровать Блэр. Она уже подросла и понимала: происходит что-то очень плохое, но все же была еще маленькой, поэтому ей не говорили, что именно, а мать сосредоточилась на уходе за трехлетним непоседой Тигром. Блэр вспомнила, как кто-то – возможно, бабушка или Джейни Беккет – сказал, дескать, Кирби повезло, что у нее есть старшая сестра. Она может служить примером для подражания. Блэр отнеслась к этому очень серьезно и всю жизнь старалась быть идеальной.

Но сейчас Кирби, должно быть, смотрит на старшую сестру и думает: «Не хочу стать такой».

– Зря я бросила работу, – признает Блэр. – Надо было в прошлом году остаться в школе, но Ангус потребовал, чтобы я сидела дома.

– Но почему ты не настояла на своем? Знаешь, что сказала бы активистка Бетти Фридан?

– Бетти Фридан не замужем за астронавтом! – Блэр почти смеется, настолько абсурдно звучит ответ. Несомненно, следующим пунктом Кирби укажет, что Блэр тоже замужем не за астронавтом… ну, не совсем за астронавтом. – А теперь я хорошо устроилась и застряла, так? Босая и беременная. Мне скучно до чертиков. Скучно настолько, что в голову лезут всяческие теории заговора…

– Ты выяснила, кто убил Кеннеди? – перебивает Кирби.

Блэр не в силах выдавить улыбку. Ей хочется рассказать об Ангусе и Трикси, но она не желает признаваться в очередной неудаче. Блэр не только торчит дома: муж, ради которого она бросила работу, ей изменяет.

– Наслаждайся летом на Винограднике, – выдавливает Блэр. – Уборка – честный труд. Я горжусь тобой.

– Ой, Блэр, – восклицает Кирби, кладет руку на живот сестре, и ребенок пинается.

– Это твоя тетя Кирби, – говорит Блэр.

– Привет, малыш, – улыбается Кирби. – Готовься к шестьдесят девятому году. Я хочу научить тебя парочке песен протеста.

На следующий день Кейт заходит попрощаться перед отъездом на Нантакет вместе с Джесси и Экзальтой.

– Если что-то случится, папа будет дома, – говорит она.

Кейт выкладывает стопку журналов – «Домашнее хозяйство», «Женский домашний журнал», «Женский еженедельник». Ни одного новостного издания. Блэр знает, что мать старается уберечь ее от потрясений или расстройств, но как же не хочется читать «Десять вариантов холодного летнего ужина» или «Что бы вышить в выходные». Блэр требуется куда менее благопристойный журнал со статьями вроде «Что делать, если ваш муж изменяет вам с проституткой». Например, «Космополитен».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

«Fortunate Son» (1969) – песня рок-группы Creedence Clearwater Revival. Здесь и далее, если не указано иное, примечания редактора.

2

Мэджи (англ. Magee) – шотландская и ирландская фамилия, крайне редко встречается как имя.

3

«Both Sides, Now» (1966) – песня канадской певицы Джони Митчелл, одной из самых важных исполнительниц рок-эры.

4

Эдвард Мур Тед Кеннеди (англ. Edward Moore «Ted» Kennedy; 1932–2009) – сенатор США от штата Массачусетс, младший брат президента США Джона Фитцджералда Кеннеди.

5

По 38-й параллели северной широты проходила граница между Северной и Южной Кореей до корейской войны.

6

Джек Лаленн (англ. Jack LaLanne; 1914–2011) – «отец» современного движения за здоровый образ жизни, изобрел индивидуальные тренажеры, вел шоу на телевидении.

7

Чарли – прозвище вьетнамских партизан, произошедшее от сокращения VC (Viet Cong), которое в военном алфавите звучит как «Виктор Чарли» (Victor Charlie).

8

Название особняка – часть пословицы «В любви и на войне все средства хороши» (англ. All’s Fair in Love and War).

9

«Born to Be Wild» (1968) – песня, вошедшая в дебютный альбом группы Steppenwolf, символ независимости и свободы.

10

MG Cars – британская автомобилестроительная фирма.

11

«Fly Me to the Moon» (1954) – традиционная джаз-песня, написанная Бартом Ховардом.

12

«Time of the Season» (1968) – одна из самых популярных и узнаваемых песен британской рок-группы The Zombies.

13

Сражение за высоту «Гамбургер» (англ. Battle of Hamburger Hill) – сражение между американской и северовьетнамской армиями в 1969 го-ду, получившее неожиданно большой резонанс в американских политических кругах и в обществе. Считается символом бессмысленности вьетнамской войны.

14

«Magic Carpet Ride» (1968) – одна из самых известных песен группы Steppenwolf.

15

Уильям Чайлдз Уэстморленд (англ. William Childs Westmoreland; 1914–2005) – американский военачальник, главнокомандующий американскими войсками во Вьетнаме, начальник штаба армии США.

16

Крейтон Уильямс Абрамс – младший (англ. Creighton Williams Abrams Jr.; 1914–1974) – американский военный деятель, генерал, возглавлял командование по оказанию военной помощи Вьетнаму в 1968–1972 годах.

17

«Those Were the Days» (1968) – песня, авторство которой приписывается Джину Раскину. Автор наложил новый английский текст на русский романс «Дорогой длинною».

18

«Палочки пунджи» – заостренные бамбуковые колья, которые прятали в ямах на пути у неприятеля, предварительно обмазав грязью, мочой и фекалиями. Наступая на такую, человек практически гарантированно получал заражение крови.

19

«Suspicious Minds» (1968) – песня Марка Джеймса, впоследствии ставшая одним из лучших хитов Элвиса Пресли.