Я бы тебя не загадала
- -
- 100%
- +
– Вик! – тормошу подругу, которая уже снова страстно прижимается к Вове. – Вика!
Она отмахивается и продолжает самозабвенно вылизывать шею своего говнопарня. Восторг! Лучший вечер в моей жизни! Поглядываю в сторону выхода. Может, если я тихонько встану и уйду, они не заметят? Осторожно подхватываю куртку, но Вова рывком выдергивает ее из моей слабой руки и подмигивает, прежде чем засунуть язык в глотку Левашовой. Не знаю, что за игру он затеял, но, по всей видимости, сыграть придется.
Смиренно сижу несколько минут; жажда все сильнее, но у барной стойки не протолкнуться, а ассортимент на столе оставляет желать лучшего. Две капли сока со дна графина меня не спасут.
– Заказать тебе что-нибудь?! – звучит громкий голос Клима.
Тихонько усмехаюсь, прижимая ледяные пальцы к кончику носа. Он что, девочек клеит? К чему затраты? Судя по всему, они были готовы отдаться ему и без вложений.
– Эй, чернявая! Я к тебе обращаюсь!
Неторопливо поднимаю голову: снова выстрел в упор, и самое жуткое – он физически ощутимый. Да что не так с этим парнем? Откуда в нем все это? Он вызывает неконтролируемое чувство страха, желание спрятаться под стол, а лучше вообще бежать и не оглядываться.
– За счет заведения! – дополняет Клим, сохраняя трескучий холод в каждом звуке голоса, что легко заглушает музыку и общий шум.
Мотаю головой и с силой хлопаю Вику по спине, чтобы привлечь внимание наверняка.
– Что?! – Соседка наконец отрывается от производства засосов и оборачивается.
– Вик, я… мне…
– Да ладно тебе, Анютка! Неужели хочешь свинтить?! Ты обещала час! Помнишь?! Классно же сидим! – в очередной раз влезает Вова. – Не заставляй меня снова уговаривать! Вряд ли тебе это понравится!
Растягиваю губы в неестественной улыбке и обессиленно обмякаю. За столом завязывается невнятная беседа, суть которой я даже не пытаюсь уловить.
– Никита Сергеевич, что-то принести?! – Запыхавшийся официант, появившийся словно из ниоткуда, нервно перебирает пальцами и сжимает блокнот.
– Чай! Черный! Со льдом! – отрывисто говорит Клим, и я неосознанно перевожу взгляд на него, сглотнув вязкую слюну. – Два! – дополняет он, дернув уголком рта в подобии усмешки. Даже от нее веет тьмой, никакой радости или веселья.
– Хорошо! Что-то еще?!
Сразу видно, бедный официант на грани позорной истерики. Да кто такой этот Клим-Никита Сергеевич? Может, владелец? А не слишком ли молод? Тогда бандит? Смотрящий? Кто? Откуда столько власти?
– Бутылку «Джека», лед, яблочный сок и три «Лонг-Айленда»! – скучающим тоном продолжает Клим.
Веселые подружки многозначительно переглядываются и прижимаются к благодетелю еще теснее. Колючий ком в моем горле все растет, музыка больно бьет по барабанным перепонкам. Достаю телефон и принимаюсь отсчитывать минуты до истечения срока заключения, но время тянется слишком медленно. Границы приличия исчезают, народ веселится. Я хорошо помню, каково это: беспричинный смех, ощущение невесомости и счастья от глупого заблуждения в том, что вокруг люди, которых ты безмерно любишь, а они любят тебя в ответ, хоть и видят, возможно, впервые. Все помню, но отчаянно стараюсь забыть.
Бахнув по порции горячительного, заказанного Климом, Вика с Вовой совершенно слетают с катушек. Она атакует его лицо, будто погибнет без дыхания рот в рот, а он наминает ее ягодицы, бесстыдно задрав юбку. Теперь задницу Левашовой может увидеть каждый, собственно, многие этим и занимаются, чтобы было чем порадовать себя позже одной правой, если с девчонками не повезет. Напротив картина не менее отвратительная. Кто вряд ли проводит ночи наедине с собой, так это определенно Никита Сергеевич. Марина с подругой гладят ему яйца в четыре руки, и цена этого эротического массажа – всего пара коктейлей. Сам Клим не предпринимает практически ничего, лишь изредка что-то нашептывает девчонкам, подбадривает, наверное. И вот Марина тихой змеей подбирается к его губам, но он демонстративно подставляет шею, с другой стороны ждет еще один размалеванный гудок, и от него Клим тоже ловко уворачивается. Брезгует, что ли? Они же проспиртованные.
– Мы тебя смущаем?! – спрашивает он, поймав меня с поличным.
Растерянно мотаю головой, а Клим едва заметно щурится:
– Хочешь присоединиться?!
Вопрос заставляет презрительно скривиться, и Клим этого не упускает. Он резко поднимается с места, взбудораженные подружки удивленно хлопают ресницами, а я испуганно содрогаюсь. Злить его – последнее, чего бы мне хотелось.
– Кому кабинет показать?! – бросает Клим, и в воздух тут же взлетает пара ладоней вместе с пьяным хихиканьем. – Обе хотите?! Ну идем!
Он разворачивается и уверенно шагает сквозь толпу, Марина с половинкой бросаются следом. Много ума не нужно, чтобы понять, чем эта троица будет заниматься в кабинете, но меня это уже не касается. С надеждой смотрю в телефон: заряд аккумулятора стремится к нулю, часы показывают начало четвертого утра. Полчаса. Всего полчаса до освобождения. Надеюсь, Никита Сергеевич не скорострел и я успею уйти до того, как он вернется в зал, не хотелось бы пересекаться с ним еще раз, жуткий тип.
Наглядное пособие по камасутре, разворачивающееся рядом, все никак не унимается, но я даже рада, что Вика и Вова заняты друг другом. Пытаюсь абстрагироваться и слежу за тем, как тает лед в стакане с чаем, к которому я даже не прикоснулась. Гости заведения заказывают все новые и новые песни, многие из них мне даже нравятся, жаль, исполнители безбожно лажают, но не все. Бармен, замахнувшийся на Максима Фадеева, вызывает искреннее уважение.
Еще через двадцать минут мой телефон отключается, а места за нашим столом пустеют. Вова отлипает от Вики и громко объявляет:
– Мне нужно отлить!
Остаемся с соседкой вдвоем, и я незамедлительно беру ее в оборот:
– Поехали домой, уже поздно! Завтра первый учебный день и…
– Ань, не будь занудой! – отмахивается она. – Иди лучше потанцуй! Ты же любишь, я знаю!
– Ни хрена ты не знаешь! – отвечаю взбешенно. – Я приехала, только чтобы забрать тебя, и застряла здесь из-за…
– Да никто тебя не держит! Хочешь домой?! Вали! – Вика обиженно хмурится и надувает раскрасневшиеся от долгих поцелуев губы. – Я вообще тебя не узнаю! А может, ты просто завидуешь?! Поэтому все портишь?!
Прикрываю глаза, озлобленно хмыкнув. Если бы она только знала…
– Передай Вове, что я попрощалась, – цежу сквозь зубы и хватаю куртку и шапку.
– А что это ты за него так переживаешь?! Он же тебе не нравится?! Или нет?! Все наоборот?! В этом дело?! Ты сама его хочешь, а меня пытаешься с дороги убрать, прикидываясь недотрогой!
Глубоко вдыхаю, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить ей по лицу.
– Что?! Нечего сказать?! – продолжает давить Вика.
Вообще-то есть, но она ведь не поймет ни слова. Ухожу молча, одеваюсь на ходу и взбегаю по лестнице, а выбравшись наружу, с наслаждением вдыхаю морозный воздух. В спину летит снисходительное поддразнивание охранника, но я не реагирую. Пошел он! Пошли они все! Прохожусь вдоль дороги и открываю дверь в первую машину с оранжевой шашкой на крыше, правда, услышав цену, тут же захлопываю ее. Столько налички с собой у меня нет, а водители под утро требуют деньги вперед. Спас бы телефон, но он сдох. За что? Просто за что?!
Застегиваю куртку до подбородка и натягиваю шапку пониже. Путь предстоит неблизкий, но сначала самое сложное – выбраться из этого квартала сомнительных удовольствий.
– Эй! Тебя подвезти?!
Выпрямляю спину, будто по ней полоснули хлыстом. Парень в белой куртке со светоотражающими элементами покачивается и призывно трясет ключами от машины, за его спиной стоит шумная компания таких же невменяемых и глумливо улюлюкает.
– Прокачу с ветерком! – обещает он, размазывая по лицу пьяную ухмылку.
«Ага, до кладбища», – отвечаю мысленно, а вслух произношу спокойное:
– Нет, спасибо.
Беспомощно верчу головой, пытаясь отыскать менее людный путь, и успеваю сделать всего несколько шагов мимо припаркованных на обочине автомобилей, как чужие пальцы впиваются в предплечье, а над ухом слышится приглушенный рокот:
– Садись в машину.
Медленно оборачиваюсь. Вынимающие душу карие глаза смотрят точно в мои.
Глава 2
POV Аня
Клим толкает меня к черной иномарке, у которой поймал, достает из кармана кожаной куртки связку ключей, жмет на кнопку брелока и распахивает пассажирскую дверь. Паника усиливает жжение в желудке, инстинктивно дергаюсь в сторону, но цепкие пальцы вновь впиваются в предплечье.
– Далеко собралась?
– Я с тобой не поеду, – произношу настолько сурово и уверенно, насколько вообще позволяет мое нынешнее состояние.
– А с кем поедешь? С этим симпатягой? – Клим указывает подбородком за мое плечо, где остался парень в белой куртке. – Или вон с теми классными ребятами?
Ниже по улице компания пацанов с бутылками в руках скачет на крыше раздолбанной «Лады». Зоопарк на выгуле, но даже они кажутся безобиднее того, кто стоит напротив.
– Мне… мне тут недалеко. Пешком пройдусь, – отвечаю я потупившись и облизываю пересохшие губы, которые тут же целует холодный ветер.
Не поднимаю головы, не могу. Энергетика Клима обволакивает и тянет к земле, душит, подавляет. Вздрагиваю от неожиданного и громкого металлического хлопка, а следом раздается жужжащий звук застежки-молнии.
– Ладно. Идем пешком, – недовольно высекает Клим, одернув куртку.
– Ку-куда?
– Ну а куда тебе нужно? Домой же? Значит, домой и пойдем. Где ты живешь?
Шире распахиваю слезящиеся глаза, в носу свербит. Я не понимаю, чего он ко мне прицепился? Что я ему сделала? Стоит дать отпор, и скорее, только на место паники приходит страх, у которого в арсенале лишь одна команда – замри.
– Разве у тебя нет других дел? Например… – Сглатываю горечь, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства. – Продолжение экскурсии для девчонок.
Клим делает полшага вперед и насильно разворачивает меня к себе лицом, небрежно встряхивая. Синяки точно останутся. Затравленно поднимаю взгляд, а Клим едва заметно склоняет голову, сохраняя колючее равнодушие. Интересно, он умеет удивляться, улыбаться? Он вообще человек или действительно яркий представитель преисподней?!
– Так ты о подружках волнуешься?
– Ну-у-у… они так старались.
– Это правда, только с ними я уже закончил. Девочки отлично сосут на пару, а удовлетворителей там полный зал. Думаю, скучать им и без меня не придется.
Обескураженно киваю. Зачем он мне все это рассказывает? Что ему нужно?
– Ты решила? Пойдем или поедем? – с нажимом спрашивает Клим, не оставляя мне безопасных вариантов. – У тебя уже губы синие, а нос фиолетовый. Как по мне, лучше все-таки на машине.
– Я не… – Хочу добавить «такая», но предательская дрожь в голосе мешает.
– Знаю, – чуть спокойнее говорит он. – Садись, Аня. Я просто отвезу тебя домой.
Хлопаю ресницами, вглядываясь в темные глаза, и, точно загипнотизированная, делаю крошечный шаг к машине. Клим снова открывает для меня дверь, здравый смысл истошно вопит, что это плохая идея, но разум окутан дымкой бессилия. Я просто хочу домой. Сажусь на переднее сиденье, Клим занимает место водителя, а затем, судя по звукам, расстегивает куртку, заводит мотор и включает печку. Смотрю ровно перед собой, неестественно выпрямив спину до боли в мышцах, в висках пульсирует лишь один вопрос: на что я сейчас подписалась?
– Адрес?
Онемевшими губами называю улицу и ориентир в виде продуктового магазина. Автомобиль срывается с места, и на первом же повороте меня швыряет в сторону, бьюсь плечом о панель на двери, тихонько зашипев.
– Пристегнись, – командует Клим, продолжая вдавливать педаль газа в пол.
Ужас поднимается по горлу, но я не решаюсь спорить. Кое-как управляюсь с ремнем безопасности и хватаюсь за боковую ручку. За окнами мелькают здания в свете фонарей, дороги полупустые, правда, от этого не легче. Чувствую себя куклой в стиральной машине.
– Не любишь быструю езду, Аня?
– Зачем ты…
– Что? Гоняю? Не знаю, мне нравится.
– Я не об этом, – произношу жестче. – Зачем ты вызвался везти меня домой? Мы даже не знакомы.
– Да ну? Тебя зовут Аня, а меня Никита. Я помог тебе пройти фейсконтроль, а после мы отлично провели время, сидя за одним столом. Я даже угостил тебя чаем, который ты, кстати, так и не выпила. Не любишь черный, да? Могла зеленый попросить, я бы не отказал. Мы ведь уже практически лучшие друзья.
Глупо приоткрываю рот. Что он несет? Сам себя слышит? Что вообще это за знакомство такое? И получается, зовут его все-таки Никита? Даже не знаю, Клим, как по мне, подходит ему больше, что бы эта кличка ни значила.
– Разве это не так работает? – интересуется он.
– Нет, – сипло отвечаю я.
– Серьезно? Тогда просвети меня.
– Ответь на вопрос! – повышаю тон, и машина тут же замедляется, возвращаясь в правую полосу.
Клим молча смотрит на меня в упор. Не вижу, но чувствую из-за устрашающего холодка, что бежит по рукам и спине. И чего этот демон ждет на этот раз? Хочет, чтобы и я на него посмотрела? Не шевелюсь, не дышу и даже не моргаю. Секунды тянутся мучительно долго, скорость все ниже. Если мы остановимся, что он сделает? Поворачиваю голову влево и покачиваюсь, прилипнув спиной к креслу. Стрелка спидометра вновь поднимается по шкале, глаза в глаза, а по салону летают искры.
– Тебе причины нужны? – Клим ведет машину не глядя, но уверенно сжимает одну руку на руле, а второй переключает передачи.
– Мне нужен ответ.
– Ты так трясешься, будто я наказываю тебя, а не помогаю.
– Помогаешь?
– Именно.
– И зачем?
Он задумывается, вглядываясь в меня все пристальнее. Эмоций на лице так и нет, вместо них блики световых вывесок поглаживают кожу.
– Затем, что на каждую сотню дерьмовых дел я стараюсь делать одно хорошее. Сегодня это ты.
Клим грубо дергает рычаг коробки передач, отворачиваясь к лобовому стеклу, а я так и сижу, обомлев. Более странного экземпляра я еще не встречала, да и пугающего тоже.
– И как часто ты играешь в Супермена?
– Уверена, что хочешь знать? – Хрипотца в его голосе щекочет слух, точно электрошокер.
Присматриваюсь к парню, который подарил мне сегодня парочку микроинфарктов, и понимаю, что не хочу знать его вовсе. Мне бы сейчас забраться под одеяло и забыть сегодняшний вечер, как страшный сон, только…
– Уверена, – тихое согласие срывается с губ вместе с выдохом.
– Каждый ебаный день, – мрачно отвечает он.
Машина несется все дальше, а через несколько минут с визгом шин тормозит у магазина рядом с общежитием. Будет даже удивительно, если после этой поездки я не обнаружу пару седых волос на голове: сердце колотится так сильно, что закладывает уши. Непослушными пальцами отстегиваю ремень безопасности, собираясь кинуться прочь, как вдруг щелкают замки на дверях. Дергаю пару раз за ручку, на которой нет никаких дополнительных кнопок, шарю под окном в поисках фиксатора, блокирующего открывание дверей изнутри, но подушечка безымянного пальца вдруг утопает в небольшом отверстии.
– Спокойно, – предупреждает Клим.
Рассерженно оборачиваюсь и вновь подвергаюсь мгновенно гипнозу, который с легкостью превращает злость в тошнотворное бессилие. К лицу тянется рука, и я испуганно отшатываюсь, неслабо приложившись затылком о стекло.
– Аня, чего ты так дергаешься? Если бы я хотел с тобой что-то сделать, не стал бы останавливаться у общаги. Логично?
– Открой дверь, – прошу я.
Клим наваливается на подлокотник, разделяющий наши сиденья, поддевает указательным пальцем край моей шапки и касается левой брови:
– Откуда шрам?
Вспоминаю вспышку мучительной боли и ужас, что живет во мне с того дня. Подбородок трясется, ресницы увлажняются.
– Упала.
– Упала? – недоверчиво переспрашивает он. – Вниз головой?
Его палец скользит по виску к щеке, а глаза, кажущиеся сейчас практически черными, в очередной раз сканируют мое лицо. Клим словно проводит какой-то хитрый анализ, будто знает гораздо больше, чем должен. Нет, невозможно, это все мое воображение, что вместе с нервным напряжением устраивает танцы на костях прошлого. То, что Клим братишка Вовы, еще ни о чем не говорит. Я была знакома со всей волчьей компанией, и никаких демонов в нее не входило.
– Можно я… можно я уже пойду?
– У тебя конченые друзья, Ань. Ты в курсе? – говорит Клим невпопад и убирает руку, но сам не отстраняется.
Опускаю взгляд к его губам. Щеки и шею вмиг охватывает адское пламя. «Прочь! Прочь, дьявольское отродье!» – приказываю ему мысленно.
– Я в советах не нуждаюсь.
– Какие тут советы? Всего лишь факт. Зачем ты приехала сегодня? По твоему виду не скажешь, что ты в восторге от подобных мест.
– Это не… не твое дело.
Клим презрительно хмыкает, откидывается на спинку кресла и демонстративно кивает, а я ругаю себя за заикание, которым никогда до этого не страдала. Кошусь на пустынную темную улицу, мне всего-то нужно обойти магазин, пролезть в щель в заборе, и я буду в безопасности. Снова поворачиваюсь к Климу, что дразняще играет длинными пальцами на кнопках приборной панели, и спрашиваю:
– Ты меня выпустишь?
– Выпущу, когда ответишь на вопрос.
– Я приехала…
– Нет, – перебивает он. – Другой вопрос. Как, по-твоему, становятся друзьями?
– Ты шутишь? – выдыхаю я, непонимающе скривившись.
– А похоже?
Совсем не похоже. В его взгляде только порабощающая тьма, а на шее дорожки напряженных вен, убегающие под ворот черного свитера. Какой черт меня дернул сесть к нему в машину? Ах да, этот самый и дернул!
– Чего ты хочешь?! – выпаливаю я, уже совсем не скрывая отчаяния.
– Подружиться.
– Ты-ы-ы… ненормальный. – Ошарашенно мотаю головой, контроля больше нет, Клим отнял все.
– Я тебе не нравлюсь? – Лишенный иронии или хотя бы насмешки вопрос выбивает из легких остатки кислорода.
Открываю и закрываю рот, словно рыба, отвергнутая водной стихией, а Клим медленно моргает и продолжает смотреть на меня в упор, как бы намекая, что ответ дать придется. Да он псих. Самый настоящий!
– Я тебя совсем не знаю.
– О чем и речь. Я пытаюсь подружиться, а ты – сбежать. Так вряд ли что-то получится.
Задыхаюсь от негодования, нервы на пределе.
– Вряд ли что-то получится, если ты силой будешь удерживать кого-то, чтобы, мать твою, подружиться! – кричу я, истерично встрепенувшись.
– Разве я держу тебя силой?
– У тебя на дверях нет этих штук! – Хлопаю ладонью по месту, где должен быть фиксатор замка.
– Ага, я спилил рычаги блокировки, как только тачку купил. Предпочитаю сам решать, кто и когда может войти в мою машину или выйти из нее.
Мое лицо вытягивается в удивлении, еще немного – и потрескается кожа. Клим касается костяшками носа и говорит, прикрыв рот:
– Смотрю, ты такое не одобряешь.
– Ты, считай, меня похитил! Что я должна одобрять?!
– Я помог тебе, а после обеспечил нам уютное место для дружеской беседы, – исправляет он, а голос теперь кажется совершенно иным: хрипотца больше напоминает довольное урчание, а не треск бегущего тока, будто устрашающий демон обернулся проказником чертом.
Прищуриваюсь, Клим убирает руку и… Быть не может! Улыбается?! Почти незаметно, но веселый прищур и приподнятые уголки губ его выдают.
– Теперь тебе смешно?
– Теперь да. Ты, оказывается, можешь мяукать громче, чем я думал.
– Выпусти меня, иначе я сейчас так мяукну, что весь район сбежится.
– У-у-у, как страшно, – зловеще тянет он, сверкнув взглядом. – Вот так и делай добро людям, никакой благодарности.
Щелкают замки, я тут же распахиваю дверь, вываливаюсь из машины и упираюсь ладонью в колючий холодный асфальт. Жадно хватаю ртом воздух и, не медля ни секунды, уношу ноги.
– Аня! – Властный оклик заставляет притормозить на углу магазина, но не оглянуться. – Может, телефон оставишь? Прокатимся еще как-нибудь. Мне понравилось, было почти весело.
«Ну уж нет, чертила! Ищи других дур!»
– Пошел ты! – чеканю я и вскидываю средний палец, трусливо убегая.
– Ага, буду ждать встречи! – летит мне вдогонку.
Самоуверенный псих! Пусть ждет! Никогда больше я не зайду в это сраное караоке. Ни-ког-да!
Быстро преодолеваю обратный путь и пулей поднимаюсь на третий этаж, запираю дверь в комнату и прижимаю ладони к груди, тяжело дыша. Жила ведь больше года без приключений, и тут… «На тебе, Аня! Соскучилась по звездецу? Получай!» Хлопаю ладонью по двери, кожу обжигает боль, но она больше отрезвляет, чем вредит. Все хорошо. Все закончилось. Это просто глупое стечение обстоятельств. Я больше его не увижу, не о чем переживать. У этого Клима не просто тараканы в голове, там целый террариум!
Срываю шапку и куртку, кидаю их на стул и наклоняюсь к зеркалу, стоящему на столе. Тусклый свет уличного фонаря подсвечивает мое лицо, выделяя бледный шрам на кончике левой брови. Потираю его, ощущая огрубевший рубец. Почему Клим о нем спросил? Неужели?.. Нет! Нет, нет и еще раз нет! Я закрыла эту страницу. Единственный, у кого есть копия, – Вова, но, пока я не лезу в их отношения с Викой, он обещал, что ничего не сделает. Шумно выдыхаю и забираюсь в карман куртки, чтобы достать мобильник и поставить его на зарядку, только нащупываю лишь пустоту. Обшариваю карманы еще раз, внутренний тоже проверяю.
«Может, телефон оставишь?» – вспоминается глупая просьба Клима.
Я уже тогда его оставила, и он знал. Он, черт такой, знал! Может, даже хотел вернуть мобильник и заодно подшутить напоследок. С чего я вообще взяла, что он действительно мной заинтересовался? Дура! Глупая, закомплексованная дура! Как я без телефона? Это то же самое, что руку себе отрубить. Лишних денег нет. Родители? Уже представляю этот концерт по заявкам.
«Буду ждать встречи», – в памяти всплывают прощальные слова Клима, а после мое фигурное складывание пальцев.
Кажется, встречи он все-таки дождется, а мне придется еще и прощения просить. Досадливо хнычу и бреду в общую душевую на этаже. Наскоро умывшись, возвращаюсь в комнату и падаю в постель, но сон не идет. Мысленно прокручиваю события сегодняшней ночи и все больше чувствую себя психованной идиоткой.
Я ведь совсем не такая. Не трусиха и не истеричка, но ненавистная обстановка проявила во мне все самое худшее. Не нужно было ехать. И чего я так испугалась? Вова наверняка просто взял меня на слабо, чтобы еще разок унизить, а Вика… Вика уже большая девочка, так пусть сама несет ответственность за свои решения. Я больше не стану нянчиться с ней, это изначально глупая затея. Мысли тянутся к еще одному персонажу, что оставил сегодня неизгладимый след на моей психике, – Клим-Никита Сергеевич. По факту он не сделал ничего дурного, наоборот, выручил. Дважды! Сам он, конечно, со странностями. Ну а кто сейчас без них? Это его – подружиться. Чушь! С такими, как он, не дружат, так, кентуются. Вова наглядно продемонстрировал это, когда с деланым радушием пригласил его за стол. В мире тусовщиков кто бухло на стол ставит, тот и друг.
Нервно переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, утыкаясь в нее лицом. Клим наверняка решил, что я больная, и хоть это взаимно, все равно неприятно. Не то чтобы я хотела ему нравиться, и все-таки нам придется увидеться снова. Уже представляю, как унизительно это будет. Почему я не почувствовала, что телефон выпал из кармана? Когда это случилось? Пока я по салону летала? А может, мобильный не сам выпал? Догадка поднимает новую волну паники, но я быстро уговариваю себя успокоиться. Бред какой-то. Зачем Климу мой телефон? Бедненьким он не выглядит, а пароли от Пентагона я там не храню.
По привычке поглаживаю шрам и закрываю глаза. Уже через четыре часа меня ждут первые пары нового семестра, и на них лучше не клевать носом, стоит поспать хотя бы немного. Уставшие мышцы расслабляются, дыхание выравнивается и замедляется, а разум зависает между сном и реальностью.
Тьма во взгляде такая, что не видно даже чертей.
С губ срывается судорожный вздох от образа, что появляется в дымке подсознания.
Хриплый грубый голос, который приказывает вне зависимости от того, что он говорит.
Рваный выдох шорохом оседает на наволочке.
Губы.
Вижу яркую и четкую картинку.
Напряженные, но на вид мягкие. Плавный манящий контур.
Зачем я о нем думаю? Уходи! Прочь из моей головы!
Верчусь в постели еще какое-то время, но по-настоящему заснуть так и не получается. С рассветом в комнату вплывает Вика и валится на кровать, что-то невнятно мыча. Смотрю на соседку и отчего-то не чувствую уже ни злости, ни презрения. Мне просто жаль ее, да и себя тоже. Отворачиваюсь к стене и смотрю в пустоту до тех пор, пока наконец-то не проваливаюсь в сон.