Северное сияние. Сборник рассказов и стихов

– Артиллерийский щит на подходе, скоро будем стрелять, – сказал он и обвёл нас, юнцов, уверенным взглядом морского волка. – Желающим глотнуть свежего воздуха разрешаю подняться на верхнюю палубу.

Для нас глоток свежего воздуха был равносилен глотку воды для рыбы, оказавшейся на берегу. «Есть же на свете заботливые начальники!» – подумал я, с благодарностью посмотрел на офицера и первым шагнул к трапу. За мной потянулись другие ребята. Выйдя на палубу и отдышавшись, мы немного пришли в себя и успокоились. На горизонте показался артиллерийский щит (несамоходная плавучая мишень для практической стрельбы на море). Для того чтобы лучше её рассмотреть, мы с Наилем Боровиковым поднялись на башню главного калибра (305 мм). Вскоре к нам присоединились Володя Заборский, Руслан Сагоянц и Гена Драгунов. Было интересно смотреть, как небольшой корабль на длинном тросе медленно тащит парусиновый щит.

Линкор сбавил ход, по трансляции объявили готовность номер один. Наступила тишина и тревожное ожидание: что будет? Мы смотрели на щит, который остался на плаву в одиночестве. Вдруг башня артиллерийской установки, на которой мы стояли, слегка развернулась, и тут же прогремел выстрел. По нашим ногам ударил горячий воздух, смешанный с пороховыми газами, вырвавшимися из дула орудия. Этого никто из нас не ожидал. Не успели мы спрыгнуть на палубу, как раздался выстрел из соседней башни. Однако вместо громового раската мы услышали странный хлопок, шипение и всплеск воды где-то за бортом линкора. Неожиданно стрельба прекратилась, и всё стихло. В наступившей тишине резко прозвучала команда:

– Отбой!

Как потом выяснилось, во время стрельбы произошла нештатная ситуация, о причине которой нам так ничего и не сказали. В тот же день мы вернулись на внутренний рейд Кронштадтской ВМБ и встали на бочки.

Первая наша морская практика заканчивалась. После сдачи зачетов контр-адмирал Фёдоров дал добро на увольнение в город. И это после трёх недель пребывания в море! Помню, когда я оказался на пирсе, то под ногами «закачалась земля». Было такое странное ощущение, которое трудно передать словами!

Мы долго бродили по городу, с удовольствием рассматривая его исторические достопримечательности: величественный памятник Петру Первому – основателю Кронштадта как крепости для защиты Петербурга с моря; здание Морского собора, который строился в течение десяти лет (1903–1913 гг.) на средства военных моряков Балтики; памятник известному флотоводцу и ученому адмиралу С. О. Макарову, построившему первый в России ледокол «Ермак»; памятник русскому мореплавателю П. К. Пахтусову, о котором никто из нас, к нашему стыду, ничего не знал. Мне тогда и в голову не могло придти, что через двенадцать лет я окажусь на Новой Земле и буду ходить по тем местам, где когда-то проводил свои исследования этот знаменитый полярник (в его честь назван главный остров у восточного берега Новой Земли в Карском море).

По инициативе одного из наших курсантов (это был, как мне кажется, Юра Ястребов) мы втроём оказались в гостях у его друга. Гостеприимство было столь велико, что едва не окончилось для нас строгим взысканием за опоздание из увольнения: когда мы, запыхавшись, прибежали на пирс, то увидели огни уходящего катера. Отдаляющийся шум винтов бросал в дрожь…