Кровавый бокаж. Битва за Нормандию-44

Козырной туз Зеппа Диттриха

Рапорт службы дешифровки «Ультра» за 12 июня достаточно точно отражал положение 1‐го тк СС. Обергруппенфюреру Диттриху нечем было закрыть брешь на своем левом фланге. Приказ штаб-квартиры группы армий «В», призывавший его контратаковать всеми имеющимися силами, но при этом выделить из состава Учебной танковой дивизии достаточное число войск, чтобы восстановить оборону на стыке с отступившей 352‐й пд, вызвал едкий комментарий Диттриха: «Тот, кто хочет получить сразу все, в итоге всё теряет». Но один важный факт британская разведка все же упустила. Вечером 6 июня 1944 года 101‐й тяжелый танковый батальон СС штурмбаннфюрера Гейнца фон Вестернхагена был поднят по тревоге и получил приказ начать передислокацию в Нормандию. В тот момент, когда солдаты бригадира Хинда разбивали лагерь у шоссе Комон – Кан, передовая группа батальона приближалась к Виллер-Бокаж с юга.

На момент высадки союзников 101‐й тяжелый танковый батальон СС был расквартирован неподалеку от французского городка Бювэ, в 70 км севернее Парижа. Личный состав трех танковых рот батальона размещался в близлежащих деревнях, поэтому потребовалось время, чтобы подготовить подразделение к маршу. Штурмман Эрнст Куфнер, радист танка № 305, вспоминал: «Насколько мне известно, сообщение о высадке союзников в Нормандии поступило в роту в утренние часы 6 июня 1944 года. Мы сразу же начали готовиться к выдвижению. К вечеру 6 июня все приготовления были закончены, и мы оставили Суассон примерно в 23:00. Перед выходом командир роты оберштурмфюрер Рааш выступил с краткой речью, в которой рассказал о состоявшейся высадке и переброске нашего батальона на побережье». Приказ выступать был воспринят со смешанным чувством волнения и радости. То, к чему давно готовили солдат батальона, свершилось! Молодые танкисты были преисполнены уверенности, что покажут себя достойно в грядущих боях. Однако, вряд ли хоть кто‐нибудь из них представлял, какое будущее ждет их батальон и их самих. Между 2 и 3 часами ночи 7 июня батальон начал движение в направлении Нормандии.

Первоначально планировалось осуществить переброску кратчайшим путем через Горней-эн-Брэй и Лес Анделиз. У Морни примерно в 10 утра танки батальона были засняты немецким военным корреспондентом. Эти снимки стали базой для последующей идентификации машин батальона на прочих, сделанных на поле битвы, фотографиях, и позволили с большой степенью достоверности опознать многие танки, принимавшие участие в сражении за Виллер-Бокаж. Здесь же, у Морни, батальон в первый раз был атакован авиацией союзников. Под удар попали машины 1‐й роты. Плотный заградительный огонь счетверенной мобильной зенитной установки и пулеметов, установленных на башнях танков, немного остудил пыл британских пилотов. Рота не понесла потерь, однако первое представление о том, что означает полное господство противника в воздухе, танкисты получили. От движения кратчайшим маршрутом пришлось отказаться, когда стало ясно, что переправа через Сену в Лес Анделиз невозможна.[10] Батальон вынужденно свернул на национальное шоссе № 14, ведущее в Париж. Во французской столице батальон сделал небольшую остановку на Елисейских полях, очевидно, чтобы продемонстрировать парижанам, что Германия не собирается сдавать завоеванную Францию. Действительно, мощные и грозные «Тигры» служили довольно веским доказательством того, что высадившихся союзников не ждет ничего хорошего. Затем танки батальона проследовали в Версаль, где и остановились на ночлег.

Роттенфюрер Вальтер Лау, заряжающий «Тигра» № 204, так описал этот первый день марша: «Поначалу марш был вполне приятной вещью, потому что в движущемся танке танкист особенно остро чувствует свое превосходство над солдатами, передвигающимися своим ходом. Настроение еще более повысилось, когда стало известно, что наш путь лежит через Париж. Мы не знали наверняка, делается это в угоду пропаганде или все объясняется тем, что мосты через Сену не в состоянии выдержать вес наших 60‐тонных машин. Слухи были самые противоречивые… Сначала имел место впечатляющий марш по предместьям Парижа, а затем проход непосредственно через город. Впереди колонны в «Швиммвагене» ехал Михаэль Виттман в кожаной куртке, следом за ним парадным строем шли четырнадцать тигров. Построение колонны полностью соответствовало ротному ранжиру. Ярко светило солнце. Я был счастлив, что являюсь заряжающим. В течение всего марша через Париж я стоял в башне, высунувшись из люка, и мог обозревать окрестности. Хотя мы понимали, что впереди нас ждут тяжелые бои, впечатления от Парижа были незабываемыми… Мы много раз останавливались. Одной из причин этого являлось то, что Виттман хотел, чтобы танки двигались единым строем во время прохода через город, и сновал на «Швиммвагене» взад и вперед вдоль колонны. Другой причиной была необходимость постоянной проверки траков, поскольку твердое дорожное покрытие и цельнометаллические катки очень быстро разрушали пальцы и болты, соединяющие траки. Мы беспокоились по поводу того, удастся ли нам увидеть Елисейские поля и Триумфальную арку. А потом вдруг оказалось, что мы едем мимо них. Виттман остановил «Швиммваген» на перекрестке и действовал как регулировщик, указывая направление движения. Множество людей толпилось на тротуарах, вероятно, вид 60‐тонных гигантов очень их впечатлил. В 50 метрах от Триумфальной арки мы остановились и вылезли из танков, чтобы немного поболтать с парижанами; настолько, насколько позволял наш французский. Спустя пятнадцать или двадцать минут мы возобновили движение в направлении Версаля. Мы с благоговейным трепетом проследовали мимо Версальского замка, и я думаю, что в этот момент каждый из нас вспоминал уроки истории в школе, где нам рассказывали про создание Рейха и про позорный Версальский мирный договор». На следующий день, в пропагандистских целях и для демонстрации мощи немецких сил, батальон вновь проследовал по парижским улицам.

7 июня 1944 года – колонна «Тигров» 2‐й роты движется к фронту. Возглавляет колонну «Тигр» № 205 командира роты оберштурмфюрера Михаэля Виттмана. Фото сделано недалеко от деревни Эрнемон-ля-Вийет.

Уже в первые сутки марша батальон понес потери. Жертвами стали три солдата ремонтно-восстановительной роты, убитые 7 июня на дороге Бювэ – Крейль. В ночь с 7 на 8 июня в районе Версаля, остановившаяся отдых и дозаправку 2‐я рота попала под бомбежку. Как выяснилось, бойцы французского Сопротивления разместили специальные световые маяки в непосредственной близости от лагеря роты. Самолеты союзников наносили удар, ориентируясь по этим маркерам. Бомбардировка была настолько мощной, что, по словам одного из танкистов, тигры раскачивало, словно они сделаны из фанеры. Удача в этот раз была на стороне немцев – британские пилоты промахнулись, и большая часть бомб накрыла расположенные по близости фермерские угодья. Небольшие домики вспыхнули в ночи. Пилоты-наблюдатели, видимо, приняли горящие дома за подбитые немецкие танки, потому что на следующее утро пропагандистское «Радио Кале», вещавшее на немецком языке, передало, что «ищейка Виттман и его тигры уничтожены возле Версаля». В реальности же потери роты составили четыре человека убитыми.

В течение всего марша самолеты союзников продолжали охоту за танками батальона. 8 июня 2‐я рота пережила несколько воздушных атак. Первую – в районе деревушки Дрё, когда был смертельно ранен унтершарфюрер Клебер. Следующий удар обрушился на колонну роты в районе Аржантана 10 июня. Здесь потери составили два человека. Столько же рота потеряла и во время третьего налета возле Илери. Всего в период с 7 по 10 июня 101‐й ттб СС заявил об убыли девяти человек убитыми и 18 ранеными. Пострадала и техника. Однако куда больший ущерб танкам батальона нанес 250‐километровый марш по ужасным французским дорогам. Поломки ходовой части и двигателей стали обыденным явлением. Ремонтные бригады трудились не покладая рук, однако все больше и больше танков застывало без движения на обочинах. От скорейшего прибытия батальона в район Кана зависела судьба всего 1‐го танкового корпуса СС, поэтому исправные машины продолжали следовать к фронту. К полудню 12 июня батальон практически утратил целостность. Штаб и 3‐я рота, вернувшиеся после бомбардировки Версаля в Париж, безнадежно отстали. 13 июня, когда сражение за Виллер-Бокаж было в самом разгаре, они только подходили к Фалезу. Численность 1‐й роты сократилась до восьми машин. Во 2‐й роте тигров осталось и того меньше – шесть. Все без исключения танки нуждались в техническом обслуживании и мелком ремонте. Тем не менее, этим четырнадцати тиграм предстояло сыграть решающую роль в событиях следующего дня.

Юрген Вессель в комбашне своего «Тигра» № 211 во время марша батальона по Елисейским полям. Из-за проблем со здоровьем, Вессель в середине июля покинет батальон и отправится на лечение в Германию.

Поздним вечером 12 июня передовой отряд батальона, наконец, достиг пункта назначения. 1‐я рота гауптштурмфюрера Рольфа Мёбиуса остановилась немного южнее Кана, в районе, который оборонял 1‐й батальон 26‐го панцергренадерского полка дивизии «Гитлерюгенд». Командир полка штурмбаннфюрер Краузе хорошо знал Мёбиуса и быстро ввел последнего в курс дела. Мёбиус вспоминал: «Мы прибыли в сектор, удерживаемый солдатами Краузе, на закате. Я немедленно посетил штаб батальона, чтобы вникнуть в ситуацию. Наши потери матчасти были очень высокими. Марш своим ходом самым губительным образом отразился на танках. Фактически несколько дней после такого марша мы должны были заниматься техническим обслуживанием». Ночью рота Мёбиуса сменила район дислокации и переместилась в Нуайе-Бокаж, расположенный на шоссе RN175 в 10 км северо-восточнее Виллер-Бокаж. 2‐я рота оберштурмфюрера Михаэля Виттмана, которого за выдающиеся успехи на Восточном фронте немецкая пропаганда провозгласила величайшим германским танковым асом, первоначально остановилась на ночлег на территории фермы Ле О Ван, в 1 км от Виллер-Бокаж. Роттенфюрер Вальтер Лау, к этому времени уже пересевший в «Тигр» унтершарфюрера Штифа, вспоминал: «12 июня 1944 года пять или шесть танков нашей роты прибыли из Эвреси к шоссе Виллер-Бокаж – Кан. Мы спешились примерно в двух километрах от Виллер-Бокаж на старой, размытой дождями и покрытой лужами дороге, проходящей параллельно шоссе. Мой танк последним въехал на эту дорогу, поскольку неисправный двигатель заставлял нас плестись в конце колонны. Двигатель перегревался, и мы вынуждены были делать остановки каждые несколько километров. Эта старая дорога действительно представляла собой хорошее укрытие, однако мы могли перемещаться только вдоль нее, потому что обочины были слишком круты и непроходимы для танков. Виттман, как только стемнело, уехал на «Швиммвагене» назад, к Эвреси. Очевидно, он отправился узнать, как обстоят дела у отставших подразделений роты, а также поторопить полевую кухню и грузовики с горючим и боеприпасами, следовавшие в нескольких километрах позади нас».

Свидетелем прибытия тяжелых немецких танков стал французский фермер Анри Робин. Анри видел, как два танка остановились на дороге, известной под названием Старый Канский тракт. Он брал начало в районе железнодорожной станции Виллер-Бокаж и шел почти параллельно шоссе RN175. Расстояние между двумя дорогами составляло 150–200 метров. Один из танков свернул на аллею, ведущую к шоссе, но, не пройдя и половины пути, развернулся и направился к ферме Ле О Ван. Оказавшись во дворе фермы, «Тигр» заехал под навес, после чего командир танка вылез наружу, лег на траву и мгновенно заснул. По словам Анри, было ясно, что «этот немец устал как собака».

В истории сражения за Виллер-Бокаж, которое начнется уже очень скоро, имеется довольно много спорных моментов, однозначный ответ на которые, вероятно, уже никогда не будет получен. Одним из них является вопрос о номерах танков 2‐й роты, оказавшихся в нужном месте в нужное время утром 13 июня. Точно известно, что добравшимися до Виллер-Бокаж танками командовали опытные бойцы, показавшие себя должным образом на Восточном фронте: унтерштурмфюрер Георг Хантуш, унтершарфюреры Герберт Штиф и Курт Сова, обершарфюреры Юрген Брандт и Георг Лёч и оберштурмфюрер Юрген Вессель. Это вовсе не означает, что они действовали на приписанных им машинах. В тяжелых танковых батальонах не была из ряда вон выходящей практика, когда командир танка временно пересаживался из одной – неисправной – машины в другую. Другие члены экипажа также могли кочевать из танка в танк (хороший пример тому – роттенфюрер Вальтер Лау). Установление номеров танков, «засветившихся» в сражении за этот небольшой, но важный нормандский городок, – дело непростое и часто неблагодарное, поскольку авторитет прошлых исследователей не позволяет многим принять некоторые очевидные факты. В результате многолетнего изучения фотоматериалов, хранящихся в Бундесархиве, наш коллега из Франции Ян Жуо пришел к выводу, что принятый прежде список вовлеченных в сражение танков 2‐й роты (№№ 221, 234, 222, 223, 233 и 211) не соответствует действительности, поскольку нет сомнений, что два танка, попавшие на снимки немецких корреспондентов отдела пропаганды и совершенно точно участвовавшие в сражении, имели номера 231 и 212. В дальнейшем мы будем упоминать номера танков 101‐го ттб СС лишь в тех случаях, когда их достоверность не вызывает сомнений.[11] Еще один важный момент, который обычно обходят стороной многие источники, – это пехотное сопровождение танков 2‐й роты. Принято считать, что к вечеру 12 июня в Виллер-Бокаж прибыло лишь несколько тяжелых танков. Однако, жители городка, прятавшиеся в здании винокурни фермы Ля Сидри, видели помимо немецких танков также несколько бронетранспортеров с солдатами. Вероятно, это были панцергренадеры 4‐й легкой роты оберштурмфюрера СС Шпитца, входившей в состав 101‐го ттб СС. Помимо них, утром 13 июня вместе с ротой Виттмана действовали солдаты разведывательных подразделений Учебной танковой дивизии, направленные в Виллер-Бокаж, а позднее и передовые группы панцергренадеров 2‐й тд СС.

Сразу по прибытии на место экипажи танков провели осмотр машин, пытаясь определить, какой степени сложности ремонт им потребуется. Все танки в той или иной степени пострадали в ходе длительного марша. «Тигр» обершарфюрера Лётча практически лишился хода из‐за повреждения ведущего колеса, двигатель танка унтершарфюрера Штифа последние несколько километров сильно перегревался, надсадно ревел и в любой момент мог окончательно выйти из строя. Личный состав был сильно измотан. Виттман справедливо решил, что его люди заслужили несколько часов отдыха. Технические проблемы можно будет решить завтра утром. Кроме того, он рассчитывал, что в течение ночи в Виллер-Бокаж подтянутся ремонтные подразделения батальона. Не вызывает сомнения, что Виттман был осведомлен, что неподалеку от Эвреси – в замке в Барон-сюр-Одон – расположился штаб 1‐го танкового корпуса СС. Вряд ли где‐то еще можно было получить более полную информацию о текущей ситуации на участке фронта, который предстояло оборонять. И логично предположить, что либо по пути в Виллер-Бокаж, либо позже, отправившись на «Швиммвагене» к Эвреси, чтобы ускорить прибытие отставших грузовиков с горючим, Виттман мог заехать в Барон-сюр-Одон.[12] В любом случае, неоспоримым фактом является то, что вечером 12 июня он знал о прорыве британских войск через открывшуюся брешь на фланге и получил задачу «быть готовым атаковать и уничтожать любые подразделения противника, пытающиеся прорваться с северо-востока и северо-запада». Что и было записано в его кратком рапорте за день, составленном незадолго по полуночи.

Полноценно отдохнуть танкистам 2‐й роты не удалось. Едва только они расположились на ночлег, как по окрестностям Виллер-Бокаж открыла огонь корабельная артиллерия союзников. Тяжелые снаряды рвались все ближе и ближе. Поскольку никаких других немецких подразделений поблизости не было, Виттман рассудил, что прибытие его тигров не ускользнуло от бдительного ока британцев. Он приказал спешно сменить позицию. Рота сместилась вдоль Канского тракта к вершине высоты 213 (на французских картах эта возвышенность называлась Кот де Ланд). Когда спустя некоторое время снаряды вновь стали падать в опасной близости от нового лагеря роты, Виттман вынужден был снова переместить танки. Не особенно мудрствуя, он вернул пять своих тигров, тщательно замаскированных ветками, назад к ферме Ле О Ван. От высоты 213, которую по плану операции «Перч» предстояло захватить 4‐му полку Йоменов графства Лондон, их отделяло чуть меньше километра. Глухие разрывы снарядов корабельной артиллерии продолжали изредка нарушать тишину ночи. Измученные танкисты 2‐й роты, выставив несколько часовых, забылись тяжелым сном, скрючившись на своих боевых местах внутри танков. До рассвета оставались считанные часы.

Иллюзия успеха

Не пришлось спать в эту ночь и солдатам 8‐го и 11‐го разведывательных полков. Остановка колонны 22‐й бригады никак не повлияла на поставленные перед ними задачи. Разведчики 11‐го гусарского полка прочесали местность справа от оси наступления «Метких стрелков» и, не обнаружив противника, поздним вечером вошли в контакт с частями 1‐й пд американского 5‐го корпуса, готовившимися наступать в сторону Митра. Танки 3‐го взвода эскадрона «А» 8‐го гусарского полка отошли от выявленной ими линии обороны Учебной танковой дивизии и стали готовить наблюдательную позицию. Разведчикам была поставлена задача следить за любыми изменениями в намерениях противника. Ввязываться в бой до появления непосредственной угрозы отряду запрещалось. Несмотря на заминку в Ливри, британское командование было удовлетворено ходом наступления 22‐й бригады. От авангарда 7‐й бронетанковой дивизии не ожидали особой прыти, как не рассчитывали и на то, что проникновение в тыл противника такой значительной группировки войск останется полностью незамеченным. Ставка делалась не столько на фактор внезапности, сколько на то, что противник не располагает достаточными резервами (и рапорты передовых сил 8‐го и 11‐го гусарских полков подтверждали это), чтобы помешать 22‐й и 131‐й бригадам успешно завершить первый этап операции «Перч». В штабе британской 2‐й армии по‐прежнему ничего не знали о 14 тиграх, накануне вечером прибывших в район Виллер-Бокаж.

Командир 2‐го взвода роты «А» 1‐го батальона Стрелковой бригады лейтенант Кемпбелл разбудил своих людей в 03:30 утра, за полчаса до подъема остальных подразделений. Полученный накануне приказ о зачистке Ливри включал в себя и утреннюю разведку деревни, которая в течение ночи вновь могла быть занята немцами. Прошел дождь и по земле стлался туман. Свернув мокрые плащ-палатки и спальные мешки, солдаты взвода направились к перекрестку с шоссе Комон – Кан. Вскоре впереди показались темные силуэты танков боевого охранения. Кемпбелл вскарабкался на броню машины командира отряда и поинтересовался, как прошла ночь. Лейтенант 8‐го гусарского полка ответил, что было достаточно спокойно, если не считать обстрела, который вела британская артиллерия, да отзвуков боя, доносившихся со стороны Комона. Лейтенант Кемпбелл повел своих людей к утопавшей в тумане деревушке. Однако опасения были напрасны – немецких солдат в Ливри не оказалось, о чем Кемпбелл сразу же сообщил в штаб полка. Взвод прошел деревню насквозь, прочесал холм, на склоне которого накануне вечером был подбит «Кромвель», и затем вернулся к перекрестку.

В 05:30 колонна 22‐й бригады возобновила движение. Сначала мимо Кемпбелла и его людей прогрохотали танки штаба и эскадрона «В» 8‐го гусарского полка, за ними проследовали четыре взвода передового эскадрона 4‐го полка Йоменов. Наконец к перекрестку подошли полугусеничные бронетранспортеры роты «А» Стрелковой бригады. Четыре бронетранспортера второго взвода замыкали колонну роты. Скорость движения была достаточно низкой, чтобы солдаты Кемпбелла могли погрузиться в них на ходу. Колонна двигалась вперед, соблюдая все меры предосторожности. Первые три километра марша – до деревушки Брикессар – в авангарде шли кромвели эскадрона «В 8‐го гусарского полка. Но в Брикессаре разведчики повернули направо, к Кааню, и с этого момента авангардом колонны стал 2‐й взвод эскадрона «А» 4‐го полка Йоменов, которым командовал лейтенант Билл Гарнетт. Во взводе было всего три танка, потому что один из кромвелей вынужден был задержаться в Ливри. Танки передового отряда держались на значительном расстоянии от других подразделений эскадрона. В свою очередь эскадрон «А» и рота «А» Стрелковой бригады шли на удалении от основного тела колонны 22‐й бригады. Все это делалось для того, чтобы противник не мог одним внезапным ударом из засады уничтожить слишком много машин. Танки по очереди совершали броски вперед, пока остальные машины готовы были прикрыть их маневр огнем. Очень скоро солдатам передового отряда стало казаться, что колонна бригады безнадежно отстала, и они остались совершенно одни на вражеской территории. Но поскольку приказ наступать, не снижая темпа, никто не отменял, они шли вперед. Уверенность вселяло лишь то, что противник всячески избегал боя и поспешно отступал, завидев британские танки. На центральной улице Амей-сюр-Селль Panzer IV покинул удобную для обороны позицию, едва только кромвели отряда лейтенанта Гарнетта вошли в деревню. Севернее другой Pz. IV, выдвинувшийся на разведку и наткнувшийся на колонну 22‐й бригады, удрал с такой поспешностью, что потерял один из своих защитных противокумулятивных экранов.