Идеологема. Отсроченный конфликт истекает в полдень

Глава 2. Яфас Малофис

Я ещё раз посмотрел на часы, стоящие на столе, и отсчитывающие время до сеанса связи с нанимателем. Так называемым боссом, которому я продался с потрохами ради весьма ощутимой денежной компенсации за труды. Сообразил, что до соединения осталось ещё три минуты, поднялся, подошёл к холодильнику, распахнул дверцу и выудил из его недр бутылку минералки.

Сначала приложил холодный бок сосуда ко лбу, почувствовав неимоверное блаженство, затем к щекам и шее под подбородком, воротниковой зоне и, наконец, ощутил, что мозг начинает быстрее обрабатывать информацию.

Бросил взгляд на часы – ещё две минуты до начала. Отвинтил крышку, поспешно глотнул из горлышка бутыли, подержал во рту, наслаждаясь прохладой, а когда вода немного согрелась, глотнул. Вот теперь жизнь казалась невероятно простой и замечательной!

Я давно нашёл себе работёнку на стороне, и не особо скрывался от подразделения с громким названием «Комитет по внутренней безопасности» в структуре конторы, в которой имел честь служить, маскируя разговоры с нанимателем под беседу с информатором. Только лишняя суета и таинственность привлекают внимание, а когда человек спокоен, то чаще всего остаётся вне подозрения. Как говорится, хочешь что-то спрятать положи это на видное место. Вот я и прятал, как умел, и уже довольно продолжительное время.

Водрузил крышку обратно на горлышко бутылки и вернулся в уже подготовленное для сеанса интерактивное кресло, уселся с удобством, раскрыл панель, запустил голографию.

Охладитель воздуха был старым и трещал нещадно, заполняя неприятными звуками маленькую конспиративную комнатушку, в которой я время от времени работал, и которая была собственностью конторы. Выключать остужающее оборудование не стал бы ни за что на свете.

Знатная жара затапливала мир уже несколько недель подряд, достигая апогея к полудню. Всю прошлую неделю я рыскал по городу собирая улики, чтобы поставить жирную точку в предыдущем деле об убийстве официантки.

Спрашивается, чего вдруг службе по государственной безопасности, – а проще говорить аббревиатурой СГБ, – заниматься расследованием рядового преступления? Потому что официантка – дочь криминального авторитета, как называют его в наших кругах, являющегося мэром города в южной части Евразийского континента. Девушка влюбилась, позабыла о происхождении и, аж целый день, проработала в баре.

По окончании смены её нашли убитой, а её парень попытался скрыться, но не смог – почил через сутки после возлюбленной. Наша контора не вмешивалась, хотя и держала дело об убийстве на контроле, до тех пор, пока в нём не появился новый фигурант, который нас весьма интересовал. А дальше – пошло, поехало и завершилось благодаря моим стараниям и ни с чем несравнимому рвению. Теперь к материалам дела не придраться и их передали в суд.

Что до дня текущего, то сейчас я был даже счастлив, оценив рутину аналитической работы по новому преступлению, насквозь пропахшему политической вонью, внутри прохладной атмосферы убогого помещения.

Прошедшую неделю, чем дольше находился в пекле, по сравнению с которым, на мой взгляд, даже ад покажется оазисом, тем чаще возвращался к мысли о спортивной машине «Жук», купленной в кредит относительно недавно. Катался бы на нём из конца в конец, и работа показалась бы не настолько изнурительной.

Впрочем, всё в мире относительно, и скрежет охладителя, помноженный на его же треск тоже ничего себе обстановка в предложенных условиях, хотя я бы с удовольствием сменил её на мягкий климат салона спортивного полётного чуда.

Увы, специальное оборудование и кресло для соединения с серверами конторы только здесь, в увечном помещении в старом районе, и придётся терпеть неудобства.

Эх, сейчас бы в небо! Поставить «Жука» на автопилот, опустить спинку сиденья и дрыхнуть!

Конечно, с моей профессией крайне глупо покупать подобные аппараты, но, когда таковое сделано в рассрочку, глупость превращается в план действий, который одобряется любым руководством, в силу одной единственной причины: работник становится более склонен к переработкам и желанию удержаться на должности, а заработная плата растёт пропорционально прикладываемому им усердию. Никакой «Комитет» не придерётся и внутреннее разбирательство не затеет.

В поведенческую модель, присущую гражданину из моей группы населения входят более скромные траты, и сводятся они к регламенту будущего. Нас, таких, одинаково мыслящих, большинство, и грядущее для нас уже распланировано по выверенному лекалу десятилетиями существования обновлённого послевоенного общества.

Впрочем, так да не так в моём случае. Трудовая деятельность оставляет отпечаток на внутреннем мире человека и его представлениях о завтрашнем дне. Вот моя и наложила огромную лапу любви к чему-то прекрасному, дорогущему и невероятно респектабельному. Именно эта «лапа» одновременно подсовывала мне каталоги с яркими и эксклюзивными машинами.

Пришлось поддаться искушению позволить себе такую непомерную по цене малость за внушительный кредит по очень высокой ставке. Я в состоянии расплатиться сразу за миленького «Жучка», но кредит необходим, потому что коллеги могут заметить оплату полной суммы. А так я платил частями, внося деньги ровно в срок. Следовательно, заподозрить мою персону в нетрудовых доходах, и поискать мотив, чтобы заняться моей личностью вплотную просто отсутствовал.

На самом деле я осознавал, что давно уже ходил по тонкому льду. Впереди светили только два исхода: счастливая и зажиточная пенсия или пожизненное тюремное заключение. И меня это устраивало. В том и была задача моего существования: как можно дольше продержаться снаружи и не упасть на дно, туда, где одиночная камера и электричество всего три часа в сутки. Адреналин, замешанный на чувстве собственного превосходства – отличное лекарство для человека, утратившего интерес к жизни.

Эх, а ту неделю пешком всё время перепадало сайгачить, на том самом одиннадцатом номере, а иначе говоря, на своих двоих!

Ладно, сейчас я дома, если можно так выразиться. На самом деле в стандартном жилом блоке, принадлежащем конторе. Таких в каждом городе мешок и горстка. Выделяют сотрудникам для работы и сна. Не квартира – скорее, кабинет с топчаном. Зато оснащена по последнему слову «абсолютовской» техники в отношении рабочего процесса – кресло «Логосфера» – и земной техники с древним холодильником и трещащим охладителем воздуха. Контраст – наше всё! О кондиционере и очистителе воздуха не позаботились! Наверняка и оправдание есть – в целях секретности.

Посмотришь на обшарпанный дом, в котором находится помещение, и с души воротит. Впрочем, с неё воротит и по другому поводу. Например, в видавшем виды холодильнике стоит исключительно дорогущая питьевая вода в стеклянных бутылках и коробки с обедами из столовых администрации города. Калория к калории в них, и максимум пользы. Захлопнешь дверцу холодильника и снова беднота обстановки надавит на все психологические мозоли, да так, что закрыть глаза хочется и не видеть сей убогости.

Полагаю, никто из живущих в доме граждан не догадывался, что в такой невероятной скромности бытия находилось оборудование мечты, стоящее, как весь городишко вместе с людьми взятые.

Стражи часто устраивали рейды, пользуясь наводкой на так называемые «инкубаторы». Это – переделанные жилые блоки, напичканные аппаратами отдалённо напоминающие «Логосферы». Умельцев на планете хватало – вот и копировали, усовершенствовали, эксплуатировали оборудование, схожее с техникой «Абсолюта». В «инкубаторах» даже специальные операционные были для вживления аппаратов и чипов в основание черепа.

Городок, в котором жил сейчас, был похож на раскалённую сковородку. Пожалуй, лучшего сравнения не придумать. Что ещё может прийти на ум, когда видишь почти идеальный, будто вырубленный гигантским керноотборным оборудованием круг с гладкими стенками, которые высотой больше пятидесятиэтажного дома, монолитным дном и рассыпавшимися по нему домиками, магистралями, заводишками.

Кстати, соотношение стен вокруг города и высоты зданий не в пользу последних. Всё равно, что на дно кухонной утвари с высокими краями положили бы аккуратно вырезанную по форме дна фотографию заштатного много-тысячника. Или блоху поместить на дно глубокого бассейна, в котором она будет скакать с места на место пока не сдохнет, так и не увидев мир.

Наверх, вели специальные каркасные эстакады, снабжённые контрольно-пропускными пунктами. И если учесть факт, что находилось всё это промышленно-жилищное уродство в пустыни, то сравнение городка со сковородой вполне миленькое и выносящее любую критику. И это не самый плохой замкнутый мирок из тех, что разбросаны по планете. Есть места хуже, а сравнивать их можно только с адовым котлом.

И, отчасти, в том, что всё так выглядит повинны мои предки. Каждый землянин в курсе, кто всё устроил, зачем и для чего. В результате так называемой Короткой войны полтора века назад множество участков планеты лишились растительных и животных форм жизни.

Чтобы спасти ситуацию, так как нам дано Станцией «Абсолют» право плодиться и размножаться естественным путём в рамках разумного, им же был запущен проект, включающий в себя использование роботов Андроидов и Синтетиков, заменяющих людей в тяжелой обстановке для восстановления экологии в соответствии с заранее заданными программами.

Учёные Станции даже создали отдельный модуль для управления другими умными механизмами, а попутно потрудились над возможностью дистанционно изменять их программы в зависимости от конкретной ситуации.

Например, случилась криминальная разборка – ну, не поделили что-то ребятки из разных банд. Координатор на «Абсолюте», сопровождающий рейды Стражей, в состоянии задействовать особый протокол, и роботы для гражданских нужд становились дистанционно управляемым оружием, с которым в состоянии управиться один оператор до прибытия Стражей или для их прикрытия.

«Абсолют»! Он и не такое в состоянии делать.

Генетики прошлого – гении, а «Абсолют» справился с ролью Ноева ковчега. С его помощью удалось восстановить большое количество прежних форм жизни, но вернуть планете ее первоначальное состояние пока не представлялось возможным. Время, затраты, усилия и мы – неблагодарное племя туземцев – всё, с чем приходится в итоге иметь дело руководству Станции.

Сегодняшний день – достижение, завоёванное благодаря кучке людей в космосе и современным технологиям, меняющим мир к лучшему. Будущее, как утверждает его величество «Абсолют», весьма радужно для единого общества.

Единое общество! Смешно. Или смешно только нам – землянам?

Лозунг хороший, но раздражал невероятно. В сладких речах небожителей слышалась фальшь. Напрямую назвать нас врагами ребята из космоса не решались, но и не упускали вероятность демонстрации талантов и силы с их стороны. Каждый землянин знал кому и чем обязан, и каждый готов пресмыкаясь служить всемогущей Станции.

Фальшивить астроколонаты начали изначально, когда в космосе построили первый «Абсолют». Его делали по принципу Ноева ковчега задолго до апокалипсиса. И как только запустили Станцию и населили её первопроходцами тут же случился Апокалипсис. В итоге, Станция стала вершить судьбы обитателей планеты и иметь доступ к кладовке с природными ископаемыми.

Позже стало ясно, что желание помочь человечеству существовать на больной планете, добывая ресурсы для небожителей путём тяжёлого труда отличный план по симбиозу. У астроколонатов были технологии, а мы существовали в каменном веке и не в состоянии обойтись без их вмешательства и помощи. Так появились города, а в городах – шахты, на воротах которых висят лозунги, вселяющие понимание, что труд – это нечто большее, чем просто отработать смену.

Помнится, в детстве я жил у такого завода, образованного над шахтой, и ежедневно лицезрел напутственную фразу: «Энергию каждого – в единый трудовой поток».

И подобные лозунги работали! Я долго жил с полной самоотдачей в едином трудовом потоке. Именно, это стало основой моего существования и являлось таковой по сей день. Хоть кожу с себя сдирай, наизнанку выворачивайся, а итог один – я продолжу крутиться.

Мотаясь по нашему ущербному миру, заглядывая в его отдалённые уголки, я везде находил короткие или длинные лозунги. У меня есть рукописный блокнотик, в который я начал их записывать. Возникло желание ещё с первой командировки. Мне показалось занятным, что городишко – место моего назначения, – как две капли похож на тот, в коем вырос, и предприятие на том же месте, а лозунг на его воротах иной. Я купил блокнот, карандаш и вывел печатными буквами под номером один призыв из детства, а под номером два – тот, что обнаружил в пункте пребывания.

Потом была череда одинаковых населённых точек, схожих друг с другом до мелочей, словно застройщик воплотил один проект по всем континентам, запечатав его в подобие чётко очерченной лунки.

Отличие всех шахт, заводов и фабрик только одно – призывы. Ни один не повторился! В них целая политическая программа на длительный период существования, формирующая определённый общественный строй.

Жизнь землян режут лозунгами, выравнивая каждую жестко по струнке и продавливают человеческую массу поршнем выбранного курса.

Лозунг – курс, которым нас направляют с «Абсолюта», или рамки из колючей проволоки. И мы по нему идём, точно стадо за пастухом.

По сути, лозунг – лаконичное требование или приказ, обращённое одновременно к народу в целом и к каждому гражданину лично. Его могущество в том, что он очень ёмкий, запоминающийся. Его так просто из головы не выбросишь. И это – пропаганда. Умело подобранная, качественно исполненная, встраиваемая в ежедневную жизнь на уровне рефлекса.

Шлёпаешь на работу – видишь его. Даже если не читаешь, головы не поднимаешь, но всё равно помнишь, что фраза там, мысленно повторяешь её, как укоренившуюся мысль. Она становится твоей путеводной звездой, даже если её не замечаешь. Фраза становится правдой, аксиомой. Просто знаешь, что так и есть – и всё!

А вот на «Абсолюте» всё иначе! Там не призывы – там девизы! Жителей орбиты духовно направляют, напоминая им их же моральные правила. Им указывают вектор развития, над которым следует поразмышлять, подталкивают к свершениям и прогрессу, как в мысли, так и в жизни.

Девиз – это высокая политика, отражающая цели и принципы существования, помогающая понять наполненность общества и его целостность.

Какое может быть единение общества, если одним указывают курс, а с другими договариваются? То-то и оно, что ответ на такой простой вопрос оказывается нежеланным, потому его не произносят вслух.

Мы – держатели ресурсов, а они – потребители. Почему мы коротаем своё существование в постоянной зависимости, а они просто живут и развиваются, воплощают идеи, придумывают нечто новое, самосовершенствуются? Мы трудимся, создаём материальные ценности, добываем ресурсы и быстро умираем, а они используют и получают выгоду, живут долго, потому что могут себе это позволить. Мы тоже так должны, хотим, но нас загнали в рамки лозунгов, а их рамки – стенки космической Станции при неограниченности идей.

Ладно. Что-то меня понесло. А всё из-за жары. Теперь моя физическая оболочка вынуждена печься и изнемогать в душной коморке не в самом экологически чистом районе планеты. Начал с кредита и будущего, а закончил вселенским существованием противоборствующих классов. Эх, я. Иначе не умею.

Так что с моим будущим? В далёкой перспективе у меня отставка, переезд в более хорошее место для проживания, и для сего мне нужны дополнительные средства. Впрочем, кого я обманываю? Причины иные, и они глубже, чем желание прожить дольше отпущенного планетой срока.

Я уставился на голографию, и нажав пару кнопок, вышел в нелегальный интернет, – «Чёрную Дыру», – нажал на ссылку, оказавшуюся на моей странице всего три недели назад. Переход совершился, и я очутился на странице с пустым экраном. Отпил ещё водички, посмотрел на часы – до сеанса осталось десять секунд. Девять. Восемь.

Поспешно отпил. Отставил наполовину опустевший сосуд.

Виртуальное окно расширилось, что свидетельствовало о начале контакта, но осталось плоским – ну, не любил наниматель объёмных изображений, что поделать!

Показался мужчина с иссушенным лицом, в дорогой хлопчатобумажной рубашке цвета спелой вишни на фоне голубого неба. Я подавил невольную эмоцию отторжения, стараясь внешне оставаться спокойным.

У босса весьма выдающаяся внешность. Физиономия узкая, скуластая, справа изъеденная частыми ямками, а слева – глубокими морщинами. Широкий рот с толстыми губами, казался самой мясистой частью, а нос словно последовал за формой – удлинился, истончился, ссохся крыльями, оставляя очень маленькие отверстия для ноздрей. Шея, часть груди, что виднелась, тоже тонкие, костлявые. Но вся тщедушность облика обманчива, и я это знал наверняка.

– Добрый день, – поздоровался я первым, а босс кивнул и буркнул ровно такое же приветствие. – Я слушаю вас.

– Я прочёл отчёт, который вы прислали, – мужчина говорил энергично, что совершенно не соответствовало внешности. – Яфас Малофис, ваш допуск позволяет больше узнать о происходящем. Попробуйте заинтересовать какого-нибудь работника, чтобы расположить его и сделать более откровенным. Мне необходимы коды, что задействованы в исследовании. О расшифровке их можете не особенно задумываться, мне доступна возможность в этом разобраться. Если у исследователей есть наработки в области шифрования, то постарайтесь сделать копии.

Слушал мужчину внимательно, осознавая, что задание будет выполнить довольно просто, раз уж запросы босса, лежали в одной плоскости со следственными мероприятиями, которые затеяла контора. Так сказать, подработка копировала основную работу. За маленьким исключением, и оно состояло в реализации полученных в ходе расследования данных.

А затеяла моя контора разбирательство. Назвала его «Полуденное самоубийство в Подземелье». «Подземельем» величали Научно – исследовательский центр «Абсолюта» на Земле. Глубина его составляла пятьдесят этажей в направлении к ядру планеты – отсюда и название. Разыграно оно замечательно! Одновременно на пяти экранах, ровно в одиннадцать часов пятьдесят девять минут, появился шифр. Сотрудники синхронно поднялись со своих мест, сбросили перчатку, сбились в кучу в центре офиса, зажали себе руками носы и рты, и свалились замертво. На экранах остались только код и программа, в которую они вносили данные.

Вот так: из зацепок только код и неизвестный яд, коим сотрудники испачкали ладонь, потом стащив перчатки, просто накрыли рот и нос рукой, вдохнули его. А с ним точно не всё ясно. Запросы в химические лаборатории Земли и обоих «Абсолютов» отправлены, но даже аббревиатура моей конторы, указание допусков секретности не продвинули разгадку появления зелья.

В целом, идеальное убийство, замаскированное под самоубийство, и с этим трудно не согласиться.

Я и ещё несколько специалистов из разных отделов детально ознакомились с провокацией, как назвали произошедшее руководящие чины. Мы несколько часов подряд не вылезали из демонстрационного зала, где крутили голографическую проекцию самоубийства, рассматривая её покадрово. Вглядывались в лица участников, засекали движения, сравнивали их с предыдущими видеозаписями, пытаясь отыскать отклонение в поведении. Следили за тем, что появлялось и исчезало на рабочих столах компьютеров.

И ничего. Искусственный интеллект «Подземелья», называемый «Мирал» и специалисты из разных отделов утверждали, что исследование проходило штатно. У людей, готовых совершить акт группового самоубийства, даже сердце стучало в обычном режиме.

Мы с моим временным напарником, которого звали Трофимом, запросили больше информации по исследованию учёных, но нас, к сожалению, послали далеко и надолго, сказав, что сие никак не относится к демаршу сотрудников.

Именно об этом коде сейчас говорил босс. Уж очень он его волновал. Насколько я понял, наниматель являлся весьма влиятельным человеком, а его интерес к делу раскрывал потенциал его связей внутри общества. Уговор между мной и нанимателем простой: не смогу воспользоваться служебным удостоверением, так запрошу и получу информацию из его частных рук, главное – заказать верный запрос. Кошельки и связи – всё к моим ногам, только работай лучше!

Я, предатель, пусть не горжусь этим, но оправдываю себя. У меня нет переломного трагического эпизода в жизни, нет серьёзных проблем, перевернувших сознание так, что я превратился в изменника. Даже со здоровьем полный порядок, и врач обещал, что умру глубоким стариком лет в шестьдесят.

Всё проще в моём случае: утеря смысла служения, или, иначе говоря, профессиональное выгорание. Я нашёл лекарство в предательстве и коллекционировании эксклюзивных преступлений.

Да, второе моё имя Собиратель, причём убеждённый. Нравится коллекционировать лозунги и обожаю в рукописной тетради подробно записывать человеческие злодеяния. Конечно, не абы какие, а удивительные.

Отмечу, как личное достижение, мне удалось обнаружить закономерность между лозунгом на входе на предприятие или шахту, и тем направлением расследования, которое предстоит провести.

Например, в городишке моего текущего проживания на воротах фабрики висит лозунг: «Мы гордимся нашими завоеваниями!». Уверен, что здесь куча тайных борделей. Землян призывают гордиться, но у них плохо выходит, потому что они решают проблемы, и им не до гордости, потому что, где есть проблемы нет завоеваний. А потому топят свою злость в плотских утехах и выпивке. Следовательно, и преступления будут крутиться возле секретных борделей и их завсегдатаев. А далее – дело практики.