Форма воды
- -
- 100%
- +
Это все вместе и много более того.
Indios bravos падают на колени, моля о прощении, режут собственные глотки с помощью мачете. Стрикланд дрожит, он видит дикую, необузданную красоту этой твари. Он мочится, кал стекает по его бедрам, рвота пятнает подбородок, библейские стихи, которые любил один из пасторов Лэйни, жужжат из забытого, пустого чистилища мозга.
То было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем…[27]
Это столетие – не более чем мановение ока.
Все мертвы. Только Жабробог стоит против Джунглебога.
Крушение Стрикланда состоялось в мгновение, и состоялось единственный раз. Стрикланд постарается забыть, что оно когда-либо имело место.
Когда он достигает городка Белем неделей позже, то «Жозефина» имеет крен в сорок градусов и наполовину затоплена, зато сам он одет в шмотки одного из проводников. Тот знал слишком много, и поэтому пришлось не просто убить его, а принести в жертву.
Энрикес более-менее пришел в себя и стоит на мостике, вглядываясь в весенний туман; горло его пульсирует, в голове бурлят фантазии, скормленные Стрикландом. Энрикес был отличным капитаном, Энрикес поймал таинственное существо, все прошло так, как они ожидали.
Энрикес ищет свой журнал, чтобы убедиться, что это правда, но не находит его.
Стрикланд скормил журнал стервятнику и проследил за тем, как тот начал задыхаться, забился в припадке и сдох.
Он подтверждает все, когда дозванивается до генерала Хойта.
Стрикланд переживает этот разговор только благодаря зеленым леденцам. Незапоминающаяся обертка, химический вкус, но запах – болезненно концентрированный, почти электрический.
Он очистил все магазины в Белеме, купил почти сотню пакетов и лишь затем позвонил. Леденцы громко хрустят на зубах, но голос Хойта еще громче, несмотря на то что их отделяют сотни миль провода. Он звучит так, словно генерал всегда был рядом, наблюдая за Стрикландом из-за липких пальмовых листьев, из москитных облаков.
Стрикланд не может вспомнить, что тревожит его сильнее, чем ложь генералу Хойту. Но реальные подробности того, как был пойман Deus Brânquia, выглядят невразумительно, хотя он честно пытается извлечь их из памяти. Он верит, что ротенон был неким образом вылит в воду, вспоминает шипящую пену на поверхности, М63, настоящую глыбу льда, прижатую к раскаленному плечу.
Все остальное выглядит как сон.
То, как существо скользит в глубине, словно танцор, его скрытая на дне пещера, как оно ждет там Стрикланда, как оно не сражается за свою свободу, как обезьяньи крики разносятся под водой, и как еще до того, как Стрикланд нацеливает гарпун, существо тянется к нему…
Жабробог, Джунглебог. Они могут быть одним целым. Могут быть свободными.
Он сильно трет глаза, отсекая воспоминания.
Хойт либо проглатывает версию Стрикланда с оберткой, либо ему просто все равно. Надежда заставляет дрожать сжимающие трубку руки Стрикланда, и он молит: отправьте меня домой.
Не важно, что он больше не помнит, что такое дом.
Но генерал Хойт – вовсе не такой человек, который отвечает на чужие молитвы. Генерал требует, чтобы Стрикланд выполнил миссию до конца, отвез отловленный образец в аэрокосмический исследовательский центр «Оккам» и приглядывал за безопасностью, пока ученые будут заниматься своими делами.
Стрикланд проглатывает осколки леденца, чувствует вкус крови, слышит собственные жалобы. Всего один перелет. И все. Ему придется переехать в Балтимор. Может быть, это окажется не так уж плохо.
Взять с собой семью, занять место за опрятным столом в чистом, тихом офисе. Прекрасный шанс – Стрикланд это знает – начать все заново, если только он сумеет найти путь к той точке, откуда можно начать.
Женщина без образования
1– Я собираюсь придушить его. На прошлой неделе он клялся, что починит сливной бачок, что тот перестанет булькать, и я смогу поспать днем спокойно, но когда я возвращаюсь домой, то эта проклятая штука все так же звенит у меня прямо над головой. Он говорит, что я уборщик… и почему бы мне этим не заняться? Но это вообще не вопрос. Думает, я хочу вернуться домой, едва волоча ноги, пальцы распухли как сосиски, и для удовольствия буду совать руки в ледяную воду в бачке? Лучше я суну туда его голову! – Зельда беспрерывно болтает по поводу Брюстера.
Брюстер – это ее муж, и он вовсе не хороший человек.
Элиза помнит что-то о тех странных местах, где он пытался работать, о множестве колоритных способов, которыми его увольняли, глубоких погружениях в мягкое кресло с откидной спинкой, где он порой проводил целые недели. Детали не имеют значения. Элиза благодарна за любые рассказы, она слушает, следит за дорогой и показывает, где им сворачивать.
Зельда начала учить язык знаков в тот день, когда Элиза только появилась, и Элиза не верит, что когда-либо сможет за это отплатить.
– И как я тебе сказала, раковина на кухне тоже течет. Брюстер говорит, что это соединительная гайка. Да что угодно, Альберт Эйнштейн. Если ты закончил со своей теорией относительности, как насчет того, чтобы сходить в хозяйственный магазин? Знаешь, что он говорит? Он говорит, что я должна просто украсть такую гайку с работы. Знает ли он, где я работаю? Все эти камеры повсюду! Я собираюсь быть честна с тобой, дорогая, насчет моих планов на будущее. Я собираюсь придушить этого мужика, порубить на мелкие кусочки и смыть их в унитаз, чтобы, когда капанье не даст мне спать, я бы могла думать обо всех тех кусочках Брюстера, что ползут по грязным трубам где-то внизу!
Элиза улыбается сквозь зевок и показывает, что это один из лучших замыслов Зельды по поводу убийства.
– Так что сегодня я встала и отправилась на работу, потому что кто-то в этой семье должен позволить себе роскошные штуковины вроде соединительной гайки и кухни в Чезапик-бей. Я отправилась прямиком в спальню, и, поскольку я еще не купила веревку для удушения, я разбудила Брюстера и сказала, что у нас тут ситуация, как на Ноевом ковчеге. И он сказал, что да, неплохо, что дождя в Балтиморе не было прорву времени. Этот мужик думает, что я говорю о дожде, ха!
Элиза изучает свою копию Листа проверки качества.
Флеминг не предупреждает их, когда в нем что-то меняется, именно так он держит подчиненных начеку. Три листа копировальной бумаги, и на них – пронумерованные лаборатории, лобби, вестибюли, туалеты, коридоры и лестничные клетки, назначенные каждому из уборщиков, и к каждой локации привязан список соответствующих задач. Арматура, плинтусы, фонтанчики – Элиза зевает, – перегородки, перила, площадки.
Глаза ее продолжают скользить по списку.
– Так что я притащила его в кухню, где все его носки промокли, и знаешь, что он сказал? Он начал молоть что-то по поводу Австралии, как он слышал в новостях, что та движется на два дюйма в год, и, может быть, по этой причине трубы все время расходятся. Все континенты, заявил он, когда-то были соединены вместе, и что целый мир плывет таким вот образом, и что вообще все трубы взорвутся в один день, и что нет смысла о них беспокоиться!
Элиза слышит колебание в голосе Зельды и понимает, к чему та ведет.
– Теперь смотри, дорогая. Я могла взять голову этого мужика, сунуть в воду на пару дюймов и успеть сюда до полуночи. Но ты когда-нибудь слышала о человеке, только что разбуженном от глубокого сна и способном разговаривать таким образом? Этот гад запутывает меня ужасно! Несколько недель нам не было что положить на стол, а теперь этот хозяин моего сердца говорит «Австралия», и я вся разом начинаю мечтать! Брюстер Фуллер рано или поздно умрет от моей руки, но я говорю тебе, он сумасшедший! А когда он болтает, я тоже начинаю бредить! Вижу всякое за пределами «Оккама», старого Балтимора, своей кухни…
Из лаборатории по левую сторону доносится шум.
Они останавливают тележки, ершики для унитазов покачиваются на крючках. Целые недели они слышали грохот ремонта за этой дверью, но это не повод для исключений.
Если комнаты нет в твоем списке, то ты игнорируешь ее.
Но сегодня дверь, ранее не имевшая обозначений, обзавелась табличкой с надписью Ф-1.
Элиза и Зельда никогда не сталкивались с обозначением, имеющим букву «Ф».
Они всегда работают вместе первую часть ночи, и сейчас они одновременно смотрят на свои пока совпадающие ЛПК. И вот она, Ф-1, тикает в списке, словно бомба.
Женщины склоняются к двери: голоса, шаги, скрип.
Зельда смотрит на Элизу обеспокоенно, и Элизе больно видеть, как быстро ее подруга теряет болтливость. И она говорит себе: для нее настало время быть храброй. Изобразив уверенную улыбку, она делает знак «двигаемся вперед».
Зельда вздыхает, берет свой пропуск и сует в замок, тот срабатывает, и дверь открывается, выпуская порыв холодного воздуха. Элизу в этот момент посещает мысль, что она совершила катастрофическую ошибку, но мысль эта быстро исчезает.
2Лэйни Стрикланд улыбается, глядя на новенький утюг от «Вестингауз электрик». «Вестингауз электрик» создали атомный двигатель, благодаря которому движется первая подводная лодка «Поларис», и это кое-что да значит.
Не просто товар, заметьте, а компания!
Она тогда сидела у Фредди, ее высокая прическа втиснута в розовый колпак сушильного устройства, когда прямо посреди интересной и, как она думала, важной статьи о месте, именуемом Дельта Меконга, где группа людей, именуемая Вьетконг, сбила пять американских вертолетов и убила тридцать военных, точно таких же военных, как ее Ричард, обнаружилась яркая иллюстрация на целый разворот. Ей продемонстрировали подводную лодку, разрывающую плоть океана перед тем, как погрузиться.
Все эти мальчишки внутри. Прирожденная боязнь воды.
Их жизни теперь зависят от «Вестингауз».
Образ оказался достаточно мощным, чтобы она рискнула спросить у Ричарда, к какой марке принадлежит «Поларис». Он в армии с девятнадцати лет и реагирует на любые вопросы о работе, сжимаясь, точно моллюск, так что она выждала момента, когда он будет хорошо накормлен и умиротворен хрустом попкорна под сериал «Стрелок».
Не отрывая взгляда от экрана, где Чак Коннорс[28] палил с двух рук, он пожал плечами и сказал: «Поларис» – вовсе не марка, это не то, что пишут на упаковках хлопьев».
Слово «хлопья» пробудило Тимми от обычного телевизионного ступора. Послышался электрический треск, когда он, облаченный в вельветовые брюки, повернулся на ворсистом ковре и возобновил разговор, вроде бы законченный два дня назад: «Мам, можно взять немного «Шугар попс?»
«И «Фрут лупс!» – добавляет Тэмми. – О, мамочка, пожалуйста!»
Ричард всегда был грубоват, уж таков он.
Но до поездки на Амазонку он все же не позволял ей так вот падать с утеса своего невежества, наблюдая, как она цепляется за воздух, и даже не пытаясь подать руку помощи.
Лэйни пока еще не определилась, как правильно реагировать, и решила просто посмеяться над собой.
Затем Чак Коннорс исчез, и его место заняла реклама нового пылесоса от «Хувер диаматикс» с регулируемой мощностью всасывания, и на экране с ним управлялась актриса, немного похожая на Лэйни. Ричард пожевал губу и глянул на свои колени с выражением, которое могло сойти за угрызения совести.
«“Поларис” – это ракета, – сказал он. – Ядерная баллистическая ракета».
«Ооо! – она так хотела успокоить его. – Звучит опасно!»
«Лучшая, я полагаю. Более точная, чем предыдущие, так говорят».
«Я видела ее в журнале, и я подумала: готова спорить, Ричард все о ней знает. Ничуть не ошиблась».
«Не совсем так. Это флотское дерьмо. Я стараюсь держаться от них подальше».
«Это правда. Ты много раз мне говорил».
«Подводные лодки. Меня ничем не заманишь в одну из этих здоровых хреновин. Железные ловушки, вот что я скажу», – он посмотрел на нее и улыбнулся, и Ричард, этот бедный, простой человек, не имел ни малейшего представления, какую боль причинила эта улыбка.
Лэйни чувствует, он видел слишком много и в Корее, и в Амазонии, что есть вещи, которыми он никогда не сможет поделиться. Это нечто вроде милосердия к ней самой, говорит она себе, и пусть даже это заставляет ее чувствовать себя так, словно она одна и улетает прочь, как воздушный шар, наполненный гелием.
Никто, проведший семнадцать месяцев в джунглях Южной Америки, не сможет вернуться к обычной жизни просто так – Лэйни это знает и старается быть терпеливой. Только все не так просто. Эти семнадцать месяцев изменили ее тоже.
Призрачный генерал Хойт похитил Ричарда под мраком ночи, а затем швырнул в мир, где нет телефонов и почтовых ящиков. Она осталась одна с теми решениями, которые надо принимать каждый день, с домом, которым надо заниматься, и для нее это оказалось словно опрокинутое на голову ведро воды.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Художественный фильм в жанре «ужасы» режиссера Херка Харви. Особого успеха в год выпуска – 1962 – не имел, но со временем обрел статус культового и стал источником вдохновения для Дэвида Линча и Джорджа Ромеро.(Здесь и далее – примеч. ред.).
2
За великолепное приключение!(португ.)
3
Сертан – мезорегион Бразилии, дословно с португальского – пустыня.
4
Бразильцы (португ.).
5
Сертанцы (португ.).
6
Руками (португ.).
7
Жабробога (португ.).
8
Вымышленный персонаж, американский индеец, спутник Одинокого рейнджера.
9
Отважные индейцы (португ.).
10
Научная экспедиция (португ.).
11
Остаток (португ.).
12
Первый студийный альбом Фрэнка Синатры, выпущенный в 1946 г.
13
Уильям «Каунт» Бейси (1904–1984) – американский пианист и аранжировщик, руководитель джаз-оркестра и яркий представитель свинга. Упомянутая композиция – One O’Clock Jump – была написана в 1937 году и стала классикой джаза.
14
Гарри Лиллис «Бинг» Кросби (1903–1977) – американский актер и певец, первый белый исполнитель с подлинным чувством свинга. За время своей долгой карьеры записал совместные песни с Луи Армстронгом, получил премию «Оскар», а также стал первым американским эстрадным певцом, которому впоследствии подражали и Фрэнк Синатра, и Дин Мартин. Упомянутая композиция – Stardust – была создана в 1927 году, а Бинг Кросби выпустил свою версию этой ставшей классической песни в 1931-м.
15
«Запомни ночь» – американская романтическая комедия 1940 года.
Барбара Стэнвик (1907–1990) – американская актриса, снялась в более чем 150 фильмах, обладательница премии «Оскар».
Фред МакМюррэй (1908–1991) – американский актер, снялся в более чем 140 фильмах.
16
Лето (португ.).
17
Отверстия (португ.).
18
Тунец (португ.).
19
Заколдованный (португ.).
20
Билл «Боджанглес» Робинсон (1878–1949) – американский актер и танцор, один из изобретателей чечетки в ее современном виде. Известен также благодаря серии танцевальных фильмов с Ширли Темпл.
21
Джеймс Кэгни (1899–1986) – американский актер, вошедший в «Десятку величайших актеров в голливудской истории» Американского института киноистории, а также получивший Президентскую медаль Свободы от Рональда Рейгана. Получил премию «Оскар» за роль в мюзикле «Янки Дудл Денди» (1942).
22
Соколы (португ.).
23
Длинные дома (португ.).
24
Кандиру (обычная ванделлия или усатая ванделлия) – пресноводная рыба, водится в бассейне Амазонки, из-за паразитического образа жизни получила прозвище «бразильский вампир».
25
Головорез (португ.).
26
Бухит (в честь нем. геолога Л. фон Буха) – горная порода, образованная в результате пирометаморфизма (тип трансформации горной породы при сверхвысоких температурах и низком давлении воды). Как правило, представляет собой остекленевшую смесь гранита, песчаника и магмы.
27
«Экклезиаст», синодальный перевод (примеч. пер.)
28
Кевин Джозеф Алоизиус «Чак» Коннорс (1921–1992) – американский актер, а также профессиональный игрок в бейсбол и баскетбол. Самая яркая роль за 40-летнюю актерскую карьеру – Лукас Маккейн в сериале «Стрелок» (1958–1963).